Я поджала губы, чтобы не сболтнуть лишнего. Будь мисс Мэйв понастойчивее со своим дядей и мисс Пимслер, возможно, я жила бы вместе с сестрой, как и положено семье.
Пожалуй, эта мысль и неуемный гнев на сложившуюся ситуацию спровоцировали меня признаться:
– Мисс Мэйв, не хочу показаться неблагодарной, но я планирую однажды вернуть сестру. Когда мне исполнится восемнадцать и мой договор с Везерингтонами подойдет к концу, я вернусь в Нью-Йорк, – я пристально посмотрела в ее светлые глаза. – И ни за что не оставлю ее.
Абель с Деллой нервно переглянулись. Мисс Мэйв изучала мое лицо и рассеянно крутила что-то на запястье. Из-под оборчатого рукава выглядывал браслет из скрученных коричневых веток, который никак не вписывался в элегантный наряд женщины. Присмотревшись, я увидела темно-рыжую прядь, вплетенную в странное украшение. Должно быть, это амулет, как у Хэтти.
Мисс Мэйв дергала кусочек полированного золота, который висел на плетеных веточках.
– Я не удивлена, что ты питаешь такие надежды. Но жизнь многое решает за нас. В нашей власти гораздо меньше вещей, чем мы думаем.
Мои плечи напряглись.
– Я никогда не придерживалась философии, что все в нашей жизни решается само собой.
– Это тоже меня не удивляет.
Мисс Мэйв всматривалась мне в глаза с необъяснимым выражением на лице. Я заерзала на твердых качелях. Почему эта женщина говорит так, будто знает меня достаточно хорошо, чтобы предугадать мои планы и взгляды на жизнь?
Неловкий момент прервала открывшаяся дверь. Но вместо Лайлы на веранду вышел мистер Либранд.
– Дамы, пора отвезти вас домой.
И ушел к машине, не дожидаясь нашего согласия.
Делла вздохнула и встала со стула.
– Еще раз спасибо, что пригласили нас, мисс Мэйв.
– На самом деле мистеру Либранду незачем подвозить Верити, – сказал Абель. – Мы можем вдвоем поехать на Мерлине.
Какофония из вращающихся металлических шестеренок и выхлопов двигателя возвестила о том, что мистер Либранд завел свой «Форд».
– Полагаю, в таком случае поедем только мы с мистером Либрандом… – сказала Делла.
– Прости, – произнесла я одними губами.
– Я не буду устраивать истерику, чтобы ты поехала со мной, но с тебя должок, – прошептала она.
Я нервно рассмеялась, гадая, не беспокоит ли Деллу, что я поеду одна с Абелем. Либо она совсем не ревнивая, либо не видит во мне угрозы. Неужто я сама считаю себя соперницей в борьбе за его сердце?
Делла села на переднее сиденье рядом с угрюмым мистером Либрандом и посмотрела на меня с трагическим видом.
– Пойду попрощаюсь с Лайлой, – бросила я мисс Мэйв, не спрашивая разрешения.
В прихожей я замерла от звуков пения сестры где-то наверху. Водя пальцами по гладким деревянным перилам, поднялась по лестнице, и слова зазвучали четче:
«Пребудь со мной вечернею порой,
Густеет тьма,
О, пребудь со мной…»
Странная, грустная колыбельная влекла меня вперед. Забравшись наверх, я открыла дверь и заглянула в просторную спальню. У стены стояла белая кованая кровать, завешанная воздушной нежно-розовой тканью. Остальное пространство окружали полки с разными безделушками и сундуки, полные игрушек. В углу находился небольшой письменный стол. По центру комнаты – белое кресло-качалка с искусной резьбой на высокой спинке. Выцветшие бархатные подушечки выглядели потертыми, а плетеный коврик под ним – сильно истоптанным.
Лайла согнулась над детской кроваткой и осторожно убрала подоткнутое вязаное одеяло с куклы.
– Я как раз собиралась спуститься, – сказала она, заметив меня. – Но раз уж ты здесь, взгляни на Уинифред.
Я заохала и заахала над фарфоровой куклой, а Лайла завела серебряную музыкальную шкатулку. Комнату наполнила жутковатая песня, которую она пела раньше.
– Звучит немного тоскливо, не находишь?
– Это церковный гимн. Изначально он о том, что Господь пребудет с нами, но мама немного изменила текст, и теперь он о нас, – Лайла плюхнулась на кресло, напоминавшее трон. – Я говорила, что мне не обязательно петь перед сном. Мне одиннадцать, я уже слишком взрослая для колыбельных.
– Но не для кукол? – пошутила я.
Кожа Лайлы порозовела под веснушками, и мне сразу стало стыдно. У нее толком не было нормального детства; что плохого, если у нее появилась любимая игрушка сейчас? Благодаря мисс Мэйв она впервые по-настоящему узнает, что такое материнская забота. Я старалась изо всех сил, но сама была ребенком.
– Мама говорит, чтобы я не торопилась взрослеть. Но я учусь быть леди. Однажды я стану матерью.
– И писательницей, – добавила я. Подойдя к письменному столу, покатала блестящую золотую ручку под ладонью. – Не забывай об этом.
Лайла забрала ручку и ловко покрутила ее между пальцами.
– Я буду совмещать, – уверенно заявила она, и я ей поверила.
– Хорошо. Прости, что дразнила тебя из-за куклы. Я рада, что у тебя есть Уинифред, – я рассеянно открыла дверь шкафа. – И столько красивых платьев.
– Давай покажу то, что надену на фестиваль мороженого в субботу. Ты пойдешь? Мама глава Общества женской помощи, так что она всем заведует. Если придешь, надень это белое платье. Оно лучшее из всех, что у тебя есть.
– Я попытаюсь, но все зависит от того, сколько работы будет на ферме.
Лайла беспечно отодвигала платья, пока не нашла одно из вуали оттенка морской волны. Затем прижала его к себе и покрутилась перед зеркалом-псише.
– Ты стала той еще модницей, – улыбнулась я. – Тебе идет этот цвет. Красиво подчеркивает твои зеленые глаза.
Лайла застеснялась от комплимента. Быстро повесив платье, она принялась рыться в ящиках комода.
– У меня где-то лежит подходящая к нему лента.
Платье соскользнуло с деревянного крючка. Я наклонилась за ним, сдвинула плотно висевшие наряды, чтобы вернуть его на место, как вдруг мое внимание привлек блеск металла.
– Лайла, что это? – спросила я, проводя пальцем по петле в задней стене шкафа. – Куда ведет эта дверь?
Лайла обернулась с клубком лент, просочившихся сквозь ее пальцы, словно змеи.
– Мама сказала, что в этой комнате мы будем в безопасности, если что-то случится. Она закрывает ее на ключ, – ее глаза заискрились привычным озорством, и она откинула край ковра, под которым лежал латунный ключ. – Но плохо его прячет.
Лайла торжественно вставила ключ в замок.
– С чего вдруг мисс Мэйв решила, что вам придется прятаться в собственном доме?
У меня потяжелело на сердце. Неужели она считала своего дядю опасным? Или у их дома притаилась другая угроза? Я выглянула в окно на лес.
– Мама паникер, как и ты. Говорит, что лучше быть готовыми, – дверь бесшумно распахнулась под ее пальцами. Мы дружно протиснулись в темную комнату без окон.
Я изумленно уставилась на помещение, которое было соизмеримо с размерами гостиной внизу.
– Тут не на что смотреть, – сказала Лайла, переступая через стопку газет. – Кажется, в основном она держит здесь старые, сломанные вещи.
Она легонько пнула треснувший терракотовый горшок, и с засохшего растения посыпались черные листья. У правой стены стоял простой рабочий стол, на котором были аккуратно выстроены пустые стеклянные бутылочки и неиспользованные свечи. Рядом был небольшой примус. В воздухе отдаленно пахло чем-то землистым с примесью более резкого запаха недавно горевшего керосина. Я вытерла пот с верхней губы и задумалась, зачем мисс Мэйв дополнительный источник тепла, ведь в комнате и без того душно.
– Наверное, ты права. Мисс Мэйв просто чересчур осмотрительная, – кивнула я, вспоминая, как не раз проверяла запасные выходы в домах в Нью-Йорке. – Но если ты когда-нибудь почувствуешь себя в опасности, сразу сообщи мне. Договорились?
Лайла шумно выдохнула через нос.
– Ладно, только прекрати волноваться.
Она развернулась и пролезла через платья в спальню. Я осторожно закрыла дверь в странную комнату, меня одолевало дурное предчувствие.
– Может, устроим чаепитие? Мама подарила мне фарфоровый сервиз. Делла с Абелем могут присоединиться, – Лайла заперла дверь и вернула ключ на место. – Абель мне нравится. У него красивые зубы.
Я поневоле расслабилась.
– И правда красивые. Но мы не можем остаться. Мистер Либранд хочет, чтобы мы уехали, так что я зашла попрощаться.
Ее лицо стало каменным.
– Мистер Либранд может сесть на гвоздь.
– Только не говори так при других, – предупредила я, больше волнуясь о ее безопасности, чем о манерах.
– Я слышала, как он вчера спорил с мисс Мэйв, мол, мне здесь не место, и она это знает. Она ответила, что это ей решать.
– И молодец.
Лайла закусила нижнюю губу.
– Он постоянно повторял: «Ты знаешь, что это неправильно». Будто это ужасно, что она стала моей мамой. Он сказал, что этому не суждено было случиться, и она не должна вмешиваться в естественный порядок вещей.
Музыкальная шкатулка замолкла, издав напоследок дребезжащую, диссонансную ноту.
– Лайла, не обращай внимания на злых людей. Не позволяй ему портить тебе настроение.
– Хорошо, – твердо заявила она.
Я завидовала ее умению держаться на плаву. Я же, казалось, тонула при любом изменении течения. Обнявшись на прощание, я выскользнула из комнаты и тихо спустилась по лестнице, ожидая, что в любой момент меня захлестнет волна одиночества.
13
– Что-то ты притихла, – заметил Абель, выводя меня из молчаливых раздумий.
Я чуть повернулась в седле, отмечая его небрежно запрокинутую шляпу. Всю дорогу он фальшиво насвистывал веселую мелодию, а я завидовала его хорошему расположению духа. И тому, как легко он сидел прямо, пока я боролась с юбкой и кринолином, чтобы удержаться на лошади боком.
– Я просто устала, – соврала я. Но назойливое желание поделиться своими мыслями жужжало в моей голове, подобно комару. – Я должна радоваться, что Лайла так быстро освоилась на новом месте, но меня беспокоит, что я ей больше не нужна.
– Ты ничего не «должна», – возразил он. – Тебя лишили семьи. То, что вы живы, не значит, что тебе не больно. Не извиняйся за то, что ты по-прежнему грустишь. Или даже испытываешь дикую ярость.