Наконец, зимой мама приехала к нему в Нью-Йорк, но без ребенка. Их первая девочка не выжила.
В моей груди разверзлась пустота при мысли, как мама, моя ровесница в то время, родила дочку в суровую зиму. Затем потеряла ее, ушла из дома и…
Меня словно ударили обухом по голове.
Я уже слышала эту историю, только более подробную и с другими именами.
Перед глазами танцевали образы, мелькали и замирали, а потом картинка обрела резкость: заснеженная церковь неподалеку от пастората. Юная девушка, стоящая на коленях посреди замерзшего сада. Она встает и убегает, исчезает без следа в метели, оставив позади маленькую могилу. Я осела на землю, вспоминая, как Джаспер, Кэтрин и Делла рассказывали эту грустную историю в тени деревьев на ярмарке. Они говорили о дочери проповедника, которая забеременела, потеряла ребенка и скрылась в снежной буре. Мэри Мэйхью исчезла девятнадцать лет назад. Это 1888-й год, как раз когда папа вернулся в Нью-Йорк, если верить тете Сьюзен. В тот же год мама переехала из Арканзаса после долгих месяцев переписки с отцом, который был взволнован и расстроен из-за содержания ее писем.
Уж слишком много совпадений. Ни за что не поверю, что две девушки из одного городка пережили одну и ту же страшную утрату и обе сбежали в ту же лютую зиму.
Я слушала историю о несчастной девушке и ее утраченном ребенке и даже не знала, что это история моей матери.
Я прижала ладонь к пыльной земле, чтобы справиться с внезапным головокружением. Рассказать преподобному Мэйхью и его жене, что их опальная дочь не погибла в той давней метели? Что она позволила им годами считать себя мертвой, а на самом деле уехала к возлюбленному?
От следующего озарения у меня перехватило дыхание. Вот решение проблемы, которое я искала с самого начала: кровные родственники, которые могут забрать нас с Лайлой!
Я подумала о жестоких глазах преподобного Мэйхью, об осуждении на его лице. Наверняка он – причина, по которой мама не вернулась в Ардженту. Но почему она позволила собственной матери страдать годами от мысли, что ее дочь замерзла насмерть?
Я прижала пальцы к вискам и подумала о Лайле. Мэйхью и ее родственники. Но даже если они согласятся принять нас, правильно ли забирать ее у мисс Мэйв? Они выглядели такими довольными. Такими счастливыми.
Я встала и словно в тумане пошла по дороге, что отделяла ферму от леса. Под ботинками хрустел гравий. Во мраке среди деревьев раздался крик сипухи. Я воззрилась на лес, мысли завихрились спиралью.
С пару секунд я не замечала притаившийся там силуэт. Затем он украдкой пошел между деревьями: плечи сгорблены, голова опущена. Я прищурилась, не веря своим глазам.
Уменьшив яркость фонарика, я пошла к лесу, глядя на очертание, что извивалось среди стволов. Чем дальше шла, тем увереннее становилась: эта походка, очертание мужских плеч мне знакомы. Мелькнул его профиль.
Чужак остановился и повернулся ко мне лицом.
Я сделала глубокий вдох.
– Папа, нужно поговорить.
14
Папа медленно моргнул. Затем еще раз. Наклонил голову под странным углом, расплылся в жутковатой улыбке. Я было попятилась, но все же взяла себя в руки и подошла ближе.
– Пожалуйста, вернись в дом…
По-прежнему улыбаясь, он прижал палец к губам. На зубах блеснул свет от фонарика. Его зрачки расширились, глаза, не моргая, смотрели на меня. Я протянула дрожащую руку.
– Прошу, пойдем со мной.
Папа бесшумно сел на корточки и сгорбил спину, словно дикое животное.
Затем с невероятной скоростью встал и устремился в лес. Я подобрала юбку одной рукой и кинулась в погоню. Под ногами, подобно костру, трещали палки. На этот раз он от меня не уйдет!
Я ныряла под ветки и продиралась через кусты, колючки цеплялись за волосы и рвали одежду. Расстояние между нами только увеличивалось. Когда папа скрылся из виду, я все равно продолжила бежать.
Запыхавшись, я вылетела на поляну и резко остановилась. Впереди ждал серый каменный колодец.
Я села на мокрые листья и погасила фонарик. Под густыми зарослями уже было темным-темно, как ночью. Возможно, папа выдаст свое местоположение, если решит, что я ушла. То, что он отважился пойти в лес без собственного фонарика, очередной признак помраченного сознания.
Я вздрогнула во мраке, на руках неожиданно выступили мурашки. Попыталась успокоиться и медленно вдохнула запах земли и деревьев. Меня окутала холодная влага – туман вернулся. Я прижала колени к груди и прислушалась.
Где-то хрустнула ветка. Я напряглась и медленно встала, готовясь поймать отца.
И только когда в поле зрения замерцал тусклый свет фонарика, я поняла, что это вовсе не он.
«Спрячься», – кричали мои инстинкты. Я попятилась от колодца в тень и прижалась спиной к дереву. Человек подошел ближе, и я узнала серебристые волосы и хрупкую фигуру. Из меня чуть не вырвался смешок. Меня напугала мисс Мэйв Донован! Но любопытство заставило меня сжать губы и не возвещать о своем присутствии. Что учительница делает в лесу?
Она медленно шла, склонив голову над фонариком. В его мягком сиянии ее тонкое серое платье выглядело почти белым. Женщина грациозно вышла из-за деревьев. Туман вихрился и извивался, поднимался и опускался. Казалось, он двигался вместе с ней, будто они одно целое. Температура быстро падала до тех пор, пока у меня не заболели легкие.
Мисс Мэйв неспешно подошла к колодцу с ничего не выражающим лицом. Поставила фонарик на край, прижала ладони к камню и задрала голову к небу. Когда она выдохнула, с ее губ сорвалось облачко пара. Тогда туман заклубился и стал таким густым, что поглотил свет фонарика.
В этой бесформенной серости я ощутила себя одинокой, даже брошенной. Лесные просторы позади будто нависли надо мной. Я больше не могла это терпеть. Я вскочила и подхватила фонарик.
– Мисс Мэйв? Это я, Верити!
Внезапно в меня врезался порыв ветра: ледяной, пробирающий до костей, острый, как клинок. Я ахнула от такой зимней стужи. Туман рассеялся, и на секунду впереди показался колодец.
Но мисс Мэйв нигде не было.
Ее фонарик стоял на краю колодца и откидывал болезненно-желтый свет.
– Мисс Мэйв?
Я нащупала спички в кармане, зажгла свой фонарик и попыталась что-нибудь разобрать в темном лесу. С колотящимся в ушах пульсом поплелась вперед. До колодца оставалось рукой подать, как вдруг я наступила на что-то одновременно твердое и подозрительно мягкое. Опустив взгляд, я всмотрелась в туман.
Мой крик раскатился эхом по поляне и отразился от деревьев.
У моих ног лежала навзничь мисс Мэйв. Светлые глаза смотрели в никуда, лицо было бледным. Я упала на землю рядом с ней, фонарик нарисовал светом дуги во тьме.
– Мисс Мэйв! Вы меня слышите?
Ее руки были скрещены на талии, как у трупов на похоронах. Я потрясла ее за плечи – сначала легонько, потом с силой. На ее открытый глаз упал платиновый локон.
Голос разума все же переборол панику и напомнил мне проверить пульс. Я скользнула пальцами под ее рукав и подвинула браслет, который видела за обедом в воскресенье, из переплетенных веток и волос. Пульса не было. Я прижалась ухом к ее губам, молясь о легчайшем намеке на дыхание, но тщетно.
Нужно позвать на помощь! Я повернулась кругом, чтобы сориентироваться. Когда я впервые наткнулась на колодец по пути из Уилера, то вышла у огромного дерева с гладким стволом. Я нашла его и побежала в нужном направлении, надеясь, что не ошиблась.
Ветки и листья хлестали меня по лицу. Каждый выдох срывался с губ морозным облачком. Ноги постепенно немели – сначала пальцы, потом ступни. Вдруг отец до сих пор в лесу, страдает от холода? Я прижала свободную руку к фонарику, чтобы согреться.
Думать было невыносимо сложно. Куда я шла? Я плавно остановилась и моргнула отяжелевшими веками. Открыв глаза, увидела ее.
Девочка стояла на краю света от фонарика, который подчеркивал темные круги под ее глазами и затенял круглые щеки. Я попыталась увеличить яркость, но пальцы не слушались, будто к ним не поступали команды от мозга.
Девочка уверенно извивалась между стволами и пригибалась под лианами. Я потащилась за ней. Интересно, это сон? Что я делала в лесу до того, как она пришла? Почему так жутко холодно?
Мое тело яростно содрогнулось. Фонарик выскользнул из пальцев и разбился со звуком бубенчиков на санях. Я долгое время смотрела на него, а когда с усилием подняла взгляд, девочки уже не было.
Я осела на колени и ускользнула в место блаженного безразличия. Теперь лишь сон имел значение. Тело рухнуло на землю. Моя последняя мысль была о том, до чего мягкая устеленная листвой земля под моей щекой. Я наблюдала, как ледяное облачко моего дыхания улетает во тьму.
15
Лучи солнца ласкали мои закрытые веки. Я потянулась, медленно просыпаясь. Должно быть, Хэтти чем-то очень занята, раз позволила мне так долго спать. Наверняка уже давно пора готовить завтрак.
В воздухе витал медово-сладкий аромат. Я открыла глаза и уставилась на падающие среди деревьев цветки гельземия. Когда на них попадали утренние лучи, они сияли ярко-желтым. На секунду мне показалось, что я в прекрасном сне.
Но затем я повернула голову и увидела разбитый фонарик. Быстро вскочила на ноги и смахнула грязь с влажной от пота кожи. Осколки стекла мерцали жестокой правдой – невероятные события прошлой ночи действительно произошли.
От тревоги у меня свело живот; с тех пор, как я побежала за помощью для мисс Мэйв, прошел не один час! С раскалывающейся головой я снова помчалась в город. Должно же быть какое-то объяснение тому, что я видела, внезапной смерти мисс Мэйв. Возможно, у нее была легочная эмболия или разрыв мозговой аневризмы. Предупредила ли кого-то Лайла, проснувшись и не обнаружив опекуншу дома? Мое сердце сжалось при мысли о том, как, должно быть, испугалась моя сестра.
Я выбежала из-за деревьев с обломками веток в волосах и пересекла лужайку, отделяющую лес от Уилера. Наверное, та девочка живет в лесу, возможно, даже без ведома местных. Скорее всего, она увидела, как я пала жертвой холода, и испугалась. Я пыталась укутать события этой ночи теплым, уютным одеялом из благоразумия и логики. Но под спешно наброшенным покровом ворошилось непостижимое, медленно, как расползающийся иней, вылезало из своей норы.