ать все те странности в лесу и как объяснить присутствие Кэтрин там. Но эти моменты были немногочисленны и редки.
Пришла пора косить и тюковать сено, и для этого задания мне потребовалось совместить усилия с Везерингтонами и Абелем. Долгими жаркими днями я укладывала сено в пресс, помогала связать его в тюки и тащила громоздкие квадратные связки в сарай. Так что времени у меня хватало только на то, чтобы поспать, поесть и хорошенько пропотеть.
Одним вечером я кормила кур и размышляла, как бы тактичнее подойти к ничего не подозревающим бабушке с дедушкой, как вдруг застучали копыта по гравию, и птицы разбежались кто куда. Абель заехал во двор на Мерлине и перекричал кудахтанье кур:
– Я только что от мамы! У Клары начались роды, нужна помощь! Зови тетю Хэтти и поехали!
Не дожидаясь ответа, он развернулся и ускакал.
Услышав от меня новость, Хэтти на секунду замерла, а затем закружилась вихрем по дому. Забыв о работе, она в лихорадочной спешке оседлала Леди Мэй.
– Садись! Только не боком. У нас нет времени на приличия.
Я с радостью подчинилась. Мы преодолели несколько миль до дома Абеля со скоростью ветра.
Дом Этчли находился в тенистой долине между двумя холмами. Когда мы подъехали, с кресла-качалки на крыльце вскочил мальчишка в укороченном комбинезоне без рубашки. Он босиком перебежал дворик и встал на цыпочки, чтобы поймать за уздечку Леди Мэй.
– Клара рожает! Меня постоянно прогоняют, и никто не говорит, как из нее достанут ребенка, – он воззрился на меня круглыми синими глазами. – Ты знаешь?
– В теории, – ответила я, слезая с лошади вслед за Хэтти. Мы взбежали по шатким ступенькам на крыльцо, и нам навстречу вышел Абель.
– Как она? – спросила Хэтти.
Тот покачал головой.
– Не знаю. Мама давно не выходила.
Хэтти скользнула в хижину и исчезла в дверном проеме слева. Абель повернулся к босому мальчику.
– Джеп, почему бы тебе не проверить, чем там занимается Тео? – он кивнул на мальчишку помладше, который деловито катал металлическое кольцо по дворику. – Ты же до сих пор не победил его в серсо [3]?
Джеп убежал, временно позабыв о ребенке Клары.
Сетчатая дверь закрылась за нами, и мы с Абелем пошли по крытому проходу между частями дома. Из комнаты справа выглянули две девочки – кажется, близняшки. Их маленькие веснушчатые лица сморщились от беспокойства. Позади них открылась дверь на задний двор, и внутрь вошла еще одна девочка с полным тазом воды, прижатым к бедру. Я узнала в ней серьезную тринадцатилетнюю дочку миссис Этчли, которую видела в церкви.
– Есть новости? – спросил Абель.
– Все по-старому. Я Фэй, – добавила она, посмотрев на меня.
– Верити Прюитт.
– Знаю. Я все думала, когда же ты к нам придешь. Абель мне все уши о тебе прожужжал.
Абель немного покраснел, и в моей груди потеплело от удовольствия.
Фэй прошла по проходу в спальню, которая занимала левую сторону дома. Изнутри послышался твердый, но успокаивающий голос Хэтти.
– Позаботься о них, ладно? – попросил Абель, когда воздух разрезал исполненный боли крик. Его лицо побледнело.
Я подошла к комнате, в которой скрылась Фэй, и выдавила обнадеживающую улыбку. На самом деле я не знала, как помочь Кларе или ребенку, если что-то пойдет не так.
– Мы сделаем все возможное, – пообещала я, а затем переступила через порог и закрыла дверь.
Воздух в душной темной комнате омрачил запах крови. Вдоль стен стояли железные кровати, по три с каждой стороны. Я посмотрела на газетную бумагу, приклеенную к стенам, на лоскутные коврики, разбросанные по полу, на стеганые одеяла поверх матрасов. На все что угодно, кроме изможденной девушки на дальней кровати.
Затрудненное дыхание Клары смешивалось с утешительными словами миссис Этчли. Фэй намочила тряпку в тазике, положила ее на лоб Клары и отошла, нервно выкручивая руки. Затем перевела взгляд с Хэтти, которая с мрачным лицом стояла у изголовья кровати, на меня.
– Вам еще что-нибудь нужно?
– Иди проверь огонь под большим котлом на заднем дворе, – скомандовала Хэтти. Девочка явно почувствовала облегчение, что у нее появился повод уйти.
– Я несколько раз помогала принимать роды, – добавила Хэтти для меня. – Обязательно нужно прокипятить тряпки и простыни. Это поможет предотвратить родильную горячку у мамы после рождения ребенка. – Она передала мне новый кусок щелочного мыла с прикроватной тумбочки и показала на тазик. – Хорошенько помой руки.
Клара перевела внимание на меня. К ее взопревшему лбу прилипли темные пряди, но ярко-синие глаза оставались ясными. Не успела она промолвить и слова, как из ее горла вырвался гортанный стон из-за схваток. Я набралась храбрости и подошла ближе.
Миссис Этчли предложила мне свое место у кровати.
– Никогда не думала, что есть что-то пострашнее, чем рожать своих детей, – сказала она. – Но наблюдать, как через это проходит моя девочка, еще хуже.
Я взяла Клару за руку и вытерла слезу с ее щеки.
– Я Верити. С тобой все будет хорошо.
Она судорожно кивнула. Бугорок ее живота задвигался, словно в теле началось землетрясение. Заняв стул в изножье кровати, Хэтти объявила, что пора тужиться. Клару снова захлестнула волна боли, ее дыхание стало учащенным и неглубоким. От паники она крепко сжала мою руку, и у меня побелели костяшки пальцев.
Так продолжалось несколько часов. Клара тужилась до тех пор, пока ее силы не иссякали, а затем измученно падала на кровать. Не успевала она отдышаться, как ее снова скрючивало от боли. Хэтти подгоняла ее со всей нежностью армейского генерала, но Клара прислушивалась к ее суровым командам.
– Еще разок. Давай, девочка, со всей силы! – скомандовала Хэтти. – Ты почти у цели.
С криком, от которого у меня чуть не раскололся череп, Клара напряглась в последний раз.
– Это мальчик! – воскликнула миссис Этчли, забирая у Хэтти новорожденного. Та поручила мне перевязать пуповину вязальной нитью и отрезать стерилизованными ножницами. Крики измученной Клары сменились облегченными вздохами.
Внезапно в спертой спальне воцарилась жуткая тишина. Под кровью и грязью кожа младенца была синеватой. Его тихие вздохи, медленные и прерывистые, звучали все слабее и реже.
– В чем дело? – спросила Клара.
Радостное лицо миссис Этчли сморщилось от беспокойства. Хэтти пошлепала младенца по ступням, но тот не реагировал. Вокруг крошечных губ возникло голубое очертание.
Я действовала не раздумывая. Одним взмахом расчистила тумбочку, выхватила ребенка у Хэтти и, положив его, взяла за запястья одной рукой. Затем подняла их над его головой и быстро опустила. Спокойно отсчитала до четырех и повторила движения. Вытянуть руки для расширения грудной клетки, резко опустить, надавить на торакс.
Раз. Два. Три. Четыре.
Тихие всхлипы Клары звучали будто издалека. Я почти не слышала взволнованных вопросов ее матери, просто считала. Взгляд не сводился с груди младенца – такой хрупкой, как птичьи косточки.
Я наклонилась и прислушалась. Взмолилась. Руки вверх. Вниз. Надавить, послушать, посчитать. Боковым зрением я заметила, как Хэтти закрыла рот ладонями, ее глаза затопило отчаяние. Мальчик не дышал. Ничего не менялось. Комната опустела, будто все звуки выкачали вместе с дыханием ребенка.
А затем – вздох. Нежный, как лепесток, и тихий, как шепот.
Я снова вытянула руки младенца и услышала трепетный вдох. Потом кашель и, наконец, крик. Слабый, дрожащий и чудесный.
Я подняла мальчика к лицу, испачкав щеку в липкой крови. Послушала его дыхание, набирающее силу. Его хныканье становилось громче, щеки сердито заливались краской.
Клара потянулась за сыном. Я передала его, едва не падая с ног от облегчения. Она прижала младенца к себе, и крики прекратились. Он открыл глаза и посмотрел на свою маму.
– Привет, малыш, – произнесла Клара ломающимся голосом и поцеловала его в сморщенный лоб. – Ты нас немного напугал.
Хэтти с миссис Этчли обнялись и закружились в радостном танце. Я прыснула, испытывая безумную благодарность, что мальчик выжил.
– Откуда ты знала, что делать? – спросила миссис Этчли.
Я вытерла кровь со щеки краем юбки.
– Отец научил, на случай, если мне потребуется кого-то реанимировать. Он доктор.
Меня удивила гордость в собственном голосе. Прилив радости, который я ощутила, когда помогла малышу Клары появиться на свет, полностью меня поразил. Никогда еще я не делала чего-то столь значимого. Меня охватило глубокое умиротворение. Я еще многого не понимала, многого не умела, но в этот миг – самый важный из всех – моих знаний было достаточно. Моя работа имела значение.
Абель крикнул из прохода:
– У вас там все хорошо?!
– Это мальчик, дядя Абель. И он прекрасен, – ответила я.
– Его зовут Уильям, – заявила Клара.
Пока миссис Этчли уговаривала ее отдать ребенка для первой ванны, я умылась и вышла в гостиную. Мои вены переполняли усталость и восторг. Я чувствовала, что могу покорить весь мир. Но сперва хорошо бы отоспаться.
Я рухнула рядом с Абелем; тот вырезал из палки свисток для своих младших братьев и сестер.
– Похоже, ты там отлично справилась. Не думаешь о будущем в акушерстве?
– Знаешь, вполне может быть.
Он быстро сжал мою руку.
– Спасибо, что помогла Кларе. И Уильяму.
Масляный свет нового дня лился на пятерых детей Этчли, все они спали на полу на паллетах, укрытых стегаными одеялами. Джеп сосал большой палец, закинув руку на плечо Тео. Фэй прижимала к груди кудрявую младшую сестру.
– Это честь для меня, – ответила я.
Абель задумчиво посмотрел на младшеньких.
– Если уж и воспитывать ребенка без отца, то наша семья идеально для этого подходит. Уильям никогда не почувствует нехватки любви или внимания.
Я откинула голову и закрыла глаза, думая о собственной матери. Ее жизнь сложилась бы иначе, если бы семья относилась к ней так же, как Этчли к Кларе. Возможно, расскажи она им правду, они бы ее не подвели.