Хэтти открыла дверь и потерла тыльной стороной руки усталые глаза.
– Я еще задержусь ненадолго, чтобы помочь, но вы можете возвращаться на ферму. – Она посмотрела на меня, и морщинки вокруг ее губ углубились от улыбки. – Ты настоящий герой.
– Спасибо. – Я встала и посмотрела на западные поля, в сторону Ардженты, находившейся всего в нескольких милях от нас. Я могу предстать перед бабушкой с дедушкой примерно через час с хвостиком. – Прежде чем я вернусь, мне нужно кое-что сделать в Ардженте, – я облизнула пересохшие губы и выпалила: – Оказывается, у меня вроде как живет там семья.
19
Должно быть, что-то на моем лице отбило у Хэтти желание задавать вопросы.
– Ладно, – медленно произнесла она. – Но возьми с собой Абеля.
Мы поехали в Ардженту на небольшой повозке, позаимствованной у миссис Этчли. Сиденье было рассчитано на одного человека, так что всю дорогу мои мысли занимало совсем не то, что нужно. Нога Абеля прижималась к моей, я чувствовала его прикосновение даже сквозь юбку и кринолин.
Когда впереди замаячили белая церквушка и пасторат, мой желудок ухнул в пятки.
– Надеюсь, дома только миссис Мэйхью, – сказала я, и в эту секунду на крыльцо пастората вышел преподобный Мэйхью.
– Обидно, – пробормотал Абель, останавливая повозку.
Священник сверлил нас взглядом из-под котелка, держа под мышкой изрядно потрепанную Библию. Миссис Мэйхью вышла на улицу и вытерла руки о клетчатый фартук. Я всматривалась в их лица, пытаясь увидеть в них мамины черты. Вот она, в изгибе подбородка миссис Мэйхью? Или в худощавом телосложении пастора?
Доброе лицо миссис Мэйхью озарилось тем же неожиданным узнаванием, что и у ее мужа, когда он увидел меня на ярмарке.
– Мы можем вам чем-то помочь, ребятишки? – спросила она.
– Меня зовут Верити Прюитт. Я живу у семьи Везерингтон, за Уилером. Это их племянник, Абель Этчли.
Тот поздоровался, приподняв шляпу.
– Полагаю, вы здесь, чтобы пожениться, – сказал преподобный Мэйхью зычным голосом. – Обычно молодые пары приезжают к нам без предупреждения именно по этой причине.
Его тонкие губы дрогнули, словно от боли.
– Нет, сэр, – возразила я, подняв руки. – Мне нужно поговорить, вот и все.
Миссис Мэйхью обратила на мужа голубые глаза.
– Разумеется, – кивнула она, открывая дверь.
Абель пошел первым, но я придержала его за руку.
– Думаю, лучше я пойду одна.
Он на секунду всмотрелся мне в лицо и кивнул.
Я последовала за парой в небольшую гостиную и устроилась на низком диване, а Мэйхью сели напротив, на два жестких на вид стула в зелено-белую полоску. Преподобный Мэйхью осторожно положил Библию на кофейный столик, а я тем временем рассматривала распечатку десяти заповедей в рамке, прибитой к ситцевым обоям. Через открытые окна проскользнул ветерок и потрепал розовые лепестки герани в подвесном кашпо.
Миссис Мэйхью ласково улыбнулась, ожидая, когда я заговорю. Позади нее стояло пианино с открытым гимном на подставке. Я разобрала только название в верхней части страницы – «Возвращение домой».
– Уверена, это прозвучит нелепо, но, надеюсь, вы меня выслушаете, – начала я.
Я осторожно подбирала слова, словно шла по скользким камешкам через ручей.
– Я приехала сюда не так давно, на сиротском поезде из Нью-Йорка. Кажется… э-э, как оказалось… – я умолкла, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и попробовала еще раз: – Моя мать была родом из Ардженты. И я думаю, что вы ее знали.
Миссис Мэйхью присмотрелась ко мне и повернулась к мужу.
– Ты тоже это видишь?
Пастор втянул воздух через нос.
– Да, ее ни с кем не перепутаешь.
Воодушевившись, я поспешила продолжить:
– Мама никогда не рассказывала о ранних годах своей жизни. Я только недавно узнала о ее истории и…
– Она была лучшей подругой нашей Мэри, – перебила миссис Мэйхью. – Ты, должно быть, дочка Элизабет Саттер. Вы с ней похожи как две капли воды. Лиз была доброй, милой девушкой. Мэри доверяла ей как никому другому.
Молчание затягивалось до тех пор, пока я не нарушила его изумленным голосом:
– Простите, что вы сказали?
Я переводила взгляд между ними. От замешательства мои мысли превратились в кашицу.
Преподобный Мэйхью откинулся на спинку стула, на его лицо упала тень.
– Семья Элизабет переехала сюда за пару лет до того, как Мэри… ушла. Их давно уже нет.
Он подвигал челюстями, сдерживая наплыв сильных эмоций. Миссис Мэйхью устало смотрела в никуда. Оба слишком погрузились в болезненные воспоминания, чтобы заметить мое потрясение.
Моя мама не дочка Мэйхью, а подруга их любимой дочери. Возможно, родители действительно потеряли ребенка до моего рождения, и эта часть папиной тирады была правдой. Но приравнивать маму к пропавшей дочери Мэйхью из-за папиных загадочных слов было чересчур. Я чувствовала себя глупым ребенком, который поверил в реальность своих фантазий.
Где-то в коридоре звонко отбили время напольные часы.
– Простите, – преподобный Мэйхью резко встал. – Меня ждут обязанности.
Его быстрые шаги эхом раскатились по дому. Когда за ним хлопнула сетчатая дверь, миссис Мэйхью скривилась.
– Франклину трудно говорить о нашей Мэри, – объяснила она. – Обо всем, что напоминает о ней… – Женщина глубоко вдохнула. – Что тебе известно?
– Я слышала о ребенке, – тихо ответила я.
Она прижала ладонь к сердцу.
– Жизнь Мэри не сводилась к ее концу, но это все, что о ней помнят, – миссис Мэйхью с трудом сглотнула, словно набрала в рот горькое лекарство. – Но ты пришла, чтобы поговорить о своей матери, верно? Уверена, тебе интересно, какой она была.
Я кивнула, радуясь хотя бы этому маленькому утешению.
– Да, все так. Мама умерла несколько лет назад.
Миссис Мэйхью наклонилась через стол и взяла меня за руку теплыми, мягкими ладонями.
– Мне очень жаль. Я любила Элизабет. Они с Мэри были почти неразлучны. По крайней мере, какое-то время. Ее родители были издольщиками. Мэри порой волновалась, что Элизабет слишком много работала, – она замолчала, и ее лицо приобрело задумчивый вид. – Не думаю, что Элизабет была создана для такой жизни. Нет, она, конечно, была крепкой девочкой, но ее никогда не увлекало земледелие.
Похоже, непослушные каштановые волосы не единственное, что общего у нас с мамой.
– Мэри была импульсивной, – продолжила она. – Я надеялась, что Элизабет повлияет на нее, успокоит. Но ближе к концу они отдалились друг от друга. Мы видели Элизабет все реже и реже. – Миссис Мэйхью измученно потерла виски. – Думаю, она знала, в какую беду попала наша Мэри. Элизабет была такой милой девочкой. Должно быть, она расстроилась, узнав о положении Мэри.
Я дернула за прядь конского волоса, торчащую из обивки дивана.
– Я бы хотела узнать побольше о лучшей подруге моей матери, если вы не против.
Взгляд миссис Мэйхью стал отстраненным.
– Мэри была бойкой, но в то же время ласковой. Можно даже сказать, по-матерински заботливой. Всю свою жизнь она говорила, что, когда вырастет, у нее будет полный дом детей, – миссис Мэйхью покрутила в пальцах вязаную кружевную салфетку с подлокотника стула. – Когда Мэри была маленькой, у нее была воображаемая младшая сестра. Подумать только, она звала ее Аврелия!
Я вспомнила историю мисс Мэйв о том, как она потеряла родителей из-за эпидемии гриппа и что у ее сестры было такое же красивое, необычное имя.
– Похоже на персонажа из сказки, – сказала я.
– Возможно, так и было. Мэри всю жизнь сидела уткнувшись носом в книгу. Но это едва ли были религиозные тексты, что не нравилось ее отцу. Она любила приключенческие истории и мифы. В общем, фантастику.
– Моя сестра такая же. И мой друг Абель, – я показала на передний дворик, где ждал он. – Думаю, они любят уходить от реальности.
Миссис Мэйхью улыбнулась.
– Мэри особенно любила древние кельтские легенды. Мои родители выходцы из Ирландии. Мэри пошла в меня, с ее-то рыжими волосами, – она вздохнула. – И соответствующим темпераментом.
Я вполне могла представить, что привлекло мою сдержанную, но решительную мать к прямолинейной Мэри с ее огненными волосами и крепкой силой воли.
– Когда она родилась, я хотела назвать ее в честь своей бабушки, но Франклин настаивал на библейском имени. Мы нашли компромисс – Мэри Ева. – Она замолчала и прошлась взглядом по комнате, прежде чем остановить его на мне. – Если убрать «р» и «а», то выйдет имя, которое я хотела ей дать. Мэйв. Такое красивое, волшебное. Мне она всегда казалась похожей на Мэйв.
Мэйв. Мэри Ева.
– Ее нет уже девятнадцать лет. – По щекам миссис Мэйхью скатились слезы, свободно вытекая из глаз, которые были такого светло-голубого оттенка, что казались почти бесцветными. Как же я раньше не заметила сходства?! Они такие же, как у мисс Мэйв!
– Если бы только она рассказала мне о своей беде… Возможно, все сложилось бы иначе. Я уверена, что беспокойство из-за того, что мы узнаем правду, подпортило ей здоровье, и поэтому ребенок родился раньше времени… – ее голос сошел на нет. – Я бы помогла ей сбежать. Я никогда не испытывала к нему такой ненависти, как Франклин. – Миссис Мэйхью взмахнула рукой, словно вытерла доску. – Вряд ли есть что-либо мучительнее, чем думать, что могло бы быть. Поэтому Господь и велит нам забыть прошлое и двигаться дальше.
Миссис Мэйхью достала кружевной платочек из рукава блузки и вытерла слезы.
Мисс Мэйв говорила, что была моей ровесницей, когда приехала в Уилер – в том же возрасте пропала Мэри Ева Мэйхью. Я с трудом собрала мысли в кучу.
– Спасибо, что согласились поговорить со мной, миссис Мэйхью, – сказала я, поднимаясь на подкашивающихся ногах.
Когда она встала, я заключила ее в объятия.
– Мне очень, очень жаль.
Больше говорить было нечего. Во всяком случае, пока.
Она взяла мое лицо в ладони и присмотрелась.
– Ты очень похожа на Элизабет. – Казалось, она вела какой-то внутренний спор, но затем все же добавила: – Но я вижу в тебе и его черты. Ты пошла в обоих родителей.