– Вы знали моего отца?
Не так уж и удивительно. Арджента маленький городок.
– Да. Мэтью поселился у местного фермера, неподалеку от нашего дома, – осторожно произнесла она. – Когда он переехал в Ардженту, то начал посещать нашу церковь. Они с Элизабет и Мэри быстро сдружились. Но с Мэри…
Мое дыхание участилось. Я не хотела слышать, боялась ее следующих слов.
– Ну, между Мэтью и Мэри завязалась больше, чем дружба. Франклин считал его не лучше бродяжки, обычным янки, который кочует из города в город и не может остепениться. Думаю, он боялся, что Мэтью заберет нашу Мэри, – она тяжко вздохнула. – И он был прав. Одной ночью, в начале лета, они сбежали, чтобы тайно пожениться, но Франклин догнал их у границы округа. Я до сих пор не знаю, что Франклин тогда сказал Мэтью. – Миссис Мэйхью с трудом сглотнула. – Или что он ему сделал. Но больше я Мэтью не видела.
Она покачала головой, сожаление и боль от потери по-прежнему легко читались на ее морщинистом лице.
– Я боялась, что Мэри умрет от горя. Элизабет навещала ее, приносила небольшие подарки, чтобы взбодрить. Но ничего не помогало. Я надеялась, что Мэтью вернется и они снова попытаются сбежать, – ее голос зазвучал с неожиданной яростью. – Я бы предпочла, чтобы она жила в здравии в другой части страны, чем здесь, как птица со сломанными крыльями в клетке.
Пульс громом отдавался в моих ушах. Мне никогда не приходило в голову, что отец мог любить другую женщину. Его первой любовью была Мэри Ева Мэйхью, а не моя мама. Возможно, в одном я не ошиблась: что история Мэри не закончилась так, как считали ее родители и все жители города.
Что, если Мэри Ева взяла имя, которое придумала для нее мать, сочинила историю о давно умерших родителях и сестре Аврелии – в честь вымышленной подруги детства – и переехала в соседний город, чтобы стать мисс Мэйв Донован?
Моя новая теория по-прежнему была домыслом, но в этой трагической истории присутствовал один неоспоримый факт. Папа зачал ребенка и бросил беременную мать. Знал ли он о положении Мэри до того, как уехал из Ардженты? Или он намеренно покинул ее?
– Честное слово, ты бледная как смерть, – воскликнула миссис Мэйхью. Она исчезла в другой комнате, вернулась через пару секунд с рюмкой янтарного напитка и твердо приказала: – Выпей.
Обжигающее виски и горькие травы привели меня в чувства. Я через силу сделала два глотка, и миссис Мэйхью забрала рюмку из моих безвольных пальцев.
– Спасибо, – пробормотала я.
– Прости, Верити. Я лишь хотела, чтобы ты узнала историю целиком. Может, это неправильно, но Мэтью был частью жизни Мэри и моей тоже. Я не держу зла на твоего папу. Давно его простила. Подозреваю, у него были… – она нахмурилась, и ее взгляд метнулся к двери, за которую вышел преподобный Мэйхью, – свои причины, чтобы уехать. Сомневаюсь, что он знал о ребенке. Мы с Франклином точно не знали.
– Уверена, он тоже, – прошептала я и понадеялась, что это правда. Ох, зря она забрала виски с травами.
Если Мэйв действительно Мэри Ева, то папина первая любовь по-прежнему жива. И с ней его младшая дочь. У меня в животе возникла тревожная тяжесть. Мисс Пимслер сказала, что посадила нас на поезд в Арканзас потому, что тут когда-то жили наши родители. Возможно, это действительно так, но каковы шансы, что из всего штата мы прибыли в этот конкретный городок по чистой случайности?
– Я слышала, что вскоре после той ужасной зимы Элизабет переехала в Нью-Йорк, – продолжила миссис Мэйхью. – Они с Мэтью были хорошими друзьями, так что я не удивилась новости об их свадьбе. – Она погладила меня по руке. – Я была рада. Они заслуживали шанса на счастливую жизнь.
И они действительно жили счастливо. Какое-то время. Но затем папа начал терять рассудок, а мама целыми днями беспокоилась, что он вытворит дальше и как далеко унесет его безумие.
Миссис Мэйхью грустно улыбнулась.
– Мне жаль, что Мэтью не стало.
Она предположила, что, раз я приехала на сиротском поезде, то мои родители мертвы. Я не стала ее исправлять. В голове не осталось места для каких-либо слов или мыслей, кроме одной: возможно, ее дочь по-прежнему жива.
– Спасибо, – наконец выдавила я, – что рассказали мне историю Мэри, и за добрые слова о родителях. – Потупила взгляд на свои пальцы. – Я бы поняла, если бы вы злились на папу.
– Бог прощает нас, и мы должны прощать. Ничто не убивает душу быстрее, чем горечь и ненависть.
Миссис Мэйхью обняла меня. Жаль, что я ошиблась насчет того, что мама – ее пропавшая дочь. Миссис Мэйхью была бы хорошей бабушкой.
Я попрощалась и вышла наружу.
– Ну что? – спросил Абель, косясь на миссис Мэйхью, наблюдавшую за нами с крыльца.
Я лишь покачала головой.
– Я ошиблась. Моя мама не была их дочерью.
Абель взял меня за руку и помог залезть на повозку.
– Мне жаль, Верити.
Я хотела все ему рассказать, поделиться фактами и подозрениями. Но пока не могла произнесли эти слова вслух.
Когда повозка поднялась на небольшой холм, я оглянулась. Преподобный Мэйхью стоял на краю кладбища за церковью. Сложив руки и склонив голову, он смотрел на маленькое надгробие.
Я наблюдала за ним, пока пастор и кладбище не исчезли из виду, поглощенные шелестящей травой. Если Мэйв действительно Мэри, надеюсь, время смягчило его чувства к дочери. И мне удастся вернуть ее домой.
20
Я подождала до утра субботы, посудив, что с мисс Мэйв будет легче поговорить у нее дома, чем в школе. Всю неделю я работала не покладая рук, поскольку Хэтти и Большой Том отпустят меня с большей готовностью, если все поручения будут выполнены.
Ни Абель, ни Везерингтоны не спрашивали у меня подробностей разговора с Мэйхью. Они, подобно мухам, жужжали от любопытства, но при этом достаточно уважали мои чувства, чтобы довольствоваться расплывчатым ответом: «Я ошиблась насчет родственников в Ардженте».
Выходной выдался ясным и жарким. После завтрака я попросила Абеля подвезти меня к дому мисс Мэйв. Он высадил меня у коттеджа Либранда и направился в город, чтобы встретиться с Джаспером. «Передавай Лайле привет от меня», – крикнул он через плечо, уезжая на Мерлине.
Вскоре я смогу ему рассказать, что на самом деле приехала повидаться не с Лайлой. А с женщиной, которую я считала Мэри Евой Мэйхью. Возможно, у меня получится воссоединить их семью. Смерть забрала мою мать в могилу, а жестокие терзания больного разума лишили меня и отца – во всяком случае того, каким он был раньше. Мисс Мэйв не обязательно жить без родителей. Трагедию ее грустной истории еще можно переписать.
Я обнаружила ее в грязи у кустов роз. Ее пальцы ловко двигались между шипами и отламывали увядшие цветы, чьи лепестки поблекли до цвета старого пергамента. Когда я пересекла затененный газон, она встала. На ее лице промелькнуло замешательство и, пожалуй, легкое раздражение из-за моего неожиданного визита.
– О, Верити, как я рада тебя видеть! Боюсь, Лайла только что пошла отдыхать. Мы трудились в саду с самого рассвета.
Почему она выбрала именно мою сестру, а не любую другую одиннадцатилетнюю сироту? Странно, что я не задалась этим вопросом раньше. Знала ли она, что Лайла – дочка Мэтью Прюитта? Возможно, эта связь ее и привлекла.
– Простите, что пришла без приглашения. Вообще-то я хотела поговорить с вами, а не с Лайлой.
Она наклонила голову, и из-под косынки выскользнула серебристая прядь. Этих далеко не рыжих волос было достаточно, чтобы усомниться в теории насчет мисс Мэйв и Мэри Мэйхью. Быть может, ее волосы потеряли цвет из-за крайне сильного стресса, как в случае Марии-Антуанетты перед казнью.
Я замешкалась, не зная, с чего начать.
– Мисс Мэйв, в юности у вас были рыжие волосы?
Ее смех прозвучал хрипло и немного нервно.
– Какой странный вопрос. Собственно говоря, да, хотя я не представляю, как ты догадалась. Кажется, они начали светлеть, когда я была примерно в твоем возрасте.
Она подняла садовые ножницы и, избегая моего взгляда, вернула внимание к плетущимся розам.
– Мне сказали, что это результат редкого заболевания, но я забыла его название, – она так сильно сжала ножницы, что костяшки ее пальцев побелели. – Нужно спросить дядю Рубена. Уверена, он помнит.
Я присмотрелась к ее профилю. Мне было легко представить ее своей ровесницей. В сущности, она выглядела намного моложе папы, хотя они должны быть примерно одного возраста. Почему она не пошла за ним, когда он ушел?
Мисс Мэйв пристально на меня посмотрела.
– Но ты же проделала такой путь не для того, чтобы спросить меня о волосах?
– Нет. На неделе я была в Ардженте и говорила с миссис Мэйхью. – Мисс Мэйв снова принялась обрезать розы. – Моя мама, Элизабет Саттер, жила там в молодые годы. Она дружила с дочерью Мэйхью, Мэри.
Ножницы замерли. Следующие слова мне пришлось выдавливать из себя силком.
– Миссис Мэйхью рассказала мне, что девятнадцать лет назад Мэри сбежала из дома. Во время снежной бури, – я проглотила комок в горле. – Потому что потеряла ребенка.
Мисс Мэйв просунула руку в зеленую листву и сорвала сухой коричневый лист.
– Я слышала эту историю. В маленьких городках любят скандалы.
– Все думают, что она замерзла насмерть в той буре. – Утреннее солнце выглянуло из-за плеча мисс Мэйв и окунуло ее лицо в тень. Я наклонилась, чтобы увидеть реакцию в ее светлых глазах, так похожих на глаза миссис Мэйхью. Меня переполняло сострадание. – Но я в этом не уверена.
Мисс Мэйв изобразила удивление, словно я маленькая ученица, сочинившая заумную сказку.
– Да ты что?
– Это стало для меня ужасным потрясением, но я узнала, что Мэри была возлюбленной моего отца. Мэтью Прюитта.
Мисс Мэйв резко втянула воздух, как будто его имя ранило ее в самое сердце.
– Поначалу я думала, что она сбежала к своему жениху. Но теперь у меня возникла другая идея. Мэри Ева действительно начала новую жизнь, но не со своим возлюбленным. И не так далеко от своего дома в Ардженте.