Может, это костюм вызвал у Майкла приступ голода? Вообще-то, на Хеллоуин я планировала разжечь его голод, только не вампирский, а сексуальный.
На лестнице послышались шаги и голос Шейна:
— Эй, не видели мой каннибальский нож?.. Ни фига себе!
Я обернулась. Шейн застыл на ступеньках в немом изумлении. На нем был белый халат, перемазанный якобы кровью, и отвратительная маска Кожаного Лица[28], которую он тотчас снял, чтобы не мешала пялиться. Я вдруг почувствовала, что на мне надето слишком мало…
— Господи, Ева, предупреждать надо! — Шейн покачал головой, снова нацепил маску и спустился на нижнюю ступеньку. — Я не виноват.
— В том, что пялился? Виноват-виноват! — заявила я, жутко довольная, хотя ни за что бы в этом не призналась. Стоп, я же не Шейна собиралась поразить. — Еще как виноват!
— Ну, я ведь парень, а парням свойственно реагировать на женщин в обтягивающих кожаных юбках, с хлыстом в руках. Что естественно, то не безобразно. — Шейн огляделся по сторонам. — Где Майкл?
— По делам уехал. Он присоединится к нам на вечеринке, — ответила я. Совершенно необязательно объяснять Шейну, до сих пор не освободившемуся от антивампирских предрассудков, что Майкл решил раздобыть пакет свежей плазмы, чтобы не перекусывать моей. — Я… я впрямь нормально выгляжу?
— Нет!
Шейн уселся на диван и положил ноги в тяжелых ботинках на кофейный столик, так что бумажная тарелка с засохшими остатками чили-дога сдвинулась на самый край. Я схватила тарелку и, зло сверкнув глазами, поставила Шейну на колени.
— Эй, ты что делаешь?
— Твой чили-дог — ты и убирай!
— Сегодня твоя очередь убираться!
— Вот именно, убираться в доме, а не выносить за тобой объедки! Поднимай свою каннибальскую задницу, греби на кухню и выбрасывай!
Шейн захлопал длинными, как у теленка, ресницами:
— Я говорил, что ты потрясающе выглядишь? Правда-правда!
— Шейн, унеси объедки! Сию секунду!
— Честное слово! Майклу придется следить и за собой, и за другими парнями.
— Так и задумывалось, — кивнула я. — Знаешь, я долго выбирала — этот костюм или медсестры в подвязках.
— Специально так говоришь? — горестно спросил Шейн.
— На медсестер парни тоже реагируют?
— А сама как считаешь? — Он протянул тарелку с таким несчастным видом, что я не смогла не взять. — Ты только что лишила меня возможности встать с дивана!
Я невольно засмеялась. Шейн дразнил меня, но в шутку: романа у нас с ним нет, не было и не будет. Он мечтал совсем не обо мне, а я — не о нем.
На лестнице послышались шаги, и выражение лица Шейна тотчас изменилось. Он едва не прожег ступеньки взглядом. «Ну, милый, ты по уши втрескался!» — подумала я, но по доброте душевной не озвучила свои мысли. Пока.
Клэр не спускалась, а плыла по ступенькам. Наша четвертая соседка, умница-зубрила, маленькая, тоненькая, грубым словом пополам переломишь, казалась еще тоньше и воздушнее обычного.
Она нарядилась феей: длинное бледно-розовое платье, с многослойной тюлевой юбкой, розовые крылья, на лице — блестки, в волосах — синие, зеленые и розовые прядки. В таком костюме она выглядела моложе своего возраста — Клэр на год моложе нас с Шейном — и одновременно старше. Или все дело в глазах, которые становились мудрее и взрослее с каждым днем, прожитым в Морганвилле бок о бок с вампирами?
Увидев Шейна, Клэр встала как вкопанная. У нее аж челюсть отвисла — образ феи испорчен!
— Неужели впрямь Кожаное Лицо? О господи!
— А ты кого-нибудь из «Гордости и предубеждения» ждала? — пожал плечами Шейн и снял маску. — Плохо же ты меня знаешь!
Клэр покачала головой, потом заметила мой костюм, и ее глаза чуть не вылезли из орбит.
— Ни фига!..
— Уже слышала, — вздохнула я. — От Шейна.
— Юбка очень… ну… обтягивающая, вот!
— Костюм Женщины-кошки подразумевает короткую обтягивающую юбку, — терпеливо объяснила я.
— Вид у тебя просто… суперский! Я бы в жизни не решилась.
Клэр воздушной розовой бабочкой порхнула к дивану, и Шейн галантно отодвинул маску Кожаного Лица, чтобы освободить место.
— Потрясающе выглядишь! — похвалил он и поцеловал Клэр. — Черт, в блестках перемазался! Кожаному Лицу блестеть не пристало, это не по-мужски! — (Мы с Клэр, как по команде, закатили глаза.) — Извини! Подумаешь, блеск, зато такую красотку поцеловал!
Шейн — идиот, но добродушный. Я-то знаю: намеренно он Клэр не обидит. А вот знает ли это она? Вон какое лицо встревоженное.
— Тебе правда нравится мой костюм?
Шейн перестал дурачиться и заглянул Клэр в глаза.
— Очень! — ответил он, хотя имел в виду явно не костюм. — Ты в нем обворожительна!
Тревога в глазах Клэр поубавилась.
— Не слишком девчоночий?
Ясно, сравнивает мой костюм Женщины-кошки со своим.
— Сегодня же Хеллоуин, а не фестиваль шлюх. Ты прекрасно выглядишь, настоящая фея — море чувственности и ничего вызывающего. Стильно! — похвалила я и подумала, что мой собственный костюм, пожалуй, слишком откровенен, а стильным его точно не назовешь. — Ну что, мы идем или растратим стиль и изящество на придурка из дешевого фильма?
— «Техасская резня бензопилой» — классика американского кинематографа! — запротестовал Шейн и получил от нас с Клэр по загривку; потом она взяла его за правую руку, я — за левую. — Эй, двое на одного! Не заставляйте хвататься за фальшивый каннибальский нож!
— По поводу «двое на одного»: пока не приедет Майкл, ты наш общий кавалер, — предупредила я. — Поздравляю, можешь изображать Хью Хефнера[29], если наденешь махровый халат и тапочки.
Шейн изумленно посмотрел на меня, швырнул маску Кожаного Лица через плечо и вскочил с дивана.
— Классная мысль! Вернусь через минуту! — пообещал он и метнулся вверх по лестнице.
Мы с Клэр понимающе переглянулись.
— Парни такие предсказуемые! — вздохнула я. Наступила первая годовщина худшего Хеллоуина в истории, он же — вечеринка «Танец Мертвых Девочек» в доме братства Эпсилон Каппа. Вечеринку собирали снова, но на этот раз как рейв, и не в доме братства, а на заброшенном складе неподалеку от центра. Нам передали специальные приглашения. Вообще-то, мне идти не хотелось, но Майкл с Шейном заверили, что в этом году все под контролем. В охранники взяли морганвилльских вампиров, следовательно, смертным членам братства не позволят подсыпать в чужие напитки разную дрянь, а проблемных гостей мгновенно затормозят, вероятно, еще на входе.
Разумеется, члены братства не представляли, кого нанимают. Студенты не знали, не хотели знать либо впитали знание, как говорится, с материнским молоком, потому что выросли в Морганвилле. Подозреваю, как минимум шесть членов Эпсилон Каппа были полностью в курсе, но благоразумно помалкивали. Точнее, громко не болтали. Еще точнее, не болтали, пока не появлялось пиво. Я поставила свой седан между развалюхой-пикапом и выгоревшим на солнце «понтиаком» с таким количеством наклеек на бампере, что глаза разбегались. О чем там речь? Об оружии. О Боге. О щенках…
— Напоминаю правила: держимся вместе, не разбредаемся, не деремся. Слышишь, Шейн? — произнесла я и разблокировала двери.
— О-о-о! — простонал он. — Даже разок нельзя?
— Шутишь, да? Тебя в травмопункте должны уже вне очереди принимать как постоянного клиента! Никаких драк и словесных перепалок! Конечно, если приставать не будут…
— Заметано! — кивнул Шейн, явно обрадованный моей оговоркой.
Оскорбления и тумаки он притягивал словно магнит. Что делать, старательно заработанная репутация плохиша давала о себе знать. Впрочем, сегодня Шейн не казался оторвой; все костюм — побитый молью махровый халат с жаккардовым рисунком (такие носили полвека назад!), шелковая пижама с чердака, стариковские тапочки и трубка в стиле пятидесятых. Незажженная, разумеется.
Хефнер из него получился отменный. Когда он взял нас под руки, я невольно захихикала, а Клэр залилась краской.
— Я — настоящий жеребец! — воскликнул Шейн и потащил нас на склад.
Как «официальный» тусовщик Стеклянного дома, Шейн отвечал за праздничный «реквизит» вроде бус, мигающих в темноте, и напитков. Несовершеннолетней Клэр алкоголь не полагался — я начеку, хоть и не слишком гожусь на роль «официальной» мамаши Стеклянного дома. Еще в оба смотрю за тусовочными причиндалами, которые раздают на месте, прежде всего за таблетками. Впрочем, фразочки типа «Держи сигаретку, ты не малолетка!» тоже не пропускаю. Беру то, что дают, и незаметно выкидываю. Нет, я вовсе не мисс Правильность, но большинству жителей Морганвилля не доверяю.
Год назад нам всем преподали достаточно неприятных уроков, особенно досталось Клэр. В этом году она не изменила природной вежливости, но чудиков и придурков отгоняет намного увереннее. Разумеется, у нее же теперь лохматая версия Хефнера под боком!
Я начала беспокоиться за Майкла. Как правило, рядовая поездка в банк крови и плазмы больше тридцати минут не занимает, но прошел уже час с лишним, а он не вернулся. Я решила найти укромный уголок и позвонить ему. Напрасно я не предупредила Шейна и Клэр, которые отплясывали, сжав друг друга в объятиях. Нарушила правила и бросила друзей.
Слышите дурацкую песню? Это Ева Россер с группой «Совсем мозги отшибло»!
Громкая музыка, громкие голоса: на складе яблоку было негде упасть. Я шла по узкому коридору, пока звуки не превратились в невнятный гул, вытащила сотовый из потайного кармашка (да, в моем костюме был потайной кармашек; не спрашивайте, где именно, — не скажу!) и стала набирать номер Майкла.
Вдруг плечо словно обожгло жидким азотом — я почувствовала леденящий холод.
— Ай! — взвизгнула я и обернулась.
На меня смотрел вампир. Не Майкл.
Сердце пустилось бешеным галопом: этого типа я знала, хотя другом не могла назвать даже с натяжкой.
— Здравствуйте, мистер Рэнсом! — проговорила я и вежливо кивнула.