Как ни велик был соблазн, Майкл усадил меня в машину, захлопнул дверцу, и Шейн дал газу. Пару секунд седан буксовал, но потом сцепление восстановилось, и он по длинной дуге понесся мимо манежа к стоянке. Мы чуть не посбивали спешащих на тренировку футболистов!
Секунд через пять в свете фар возник Пенниуэлл. Неужели не уйдет с дороги?
— Не останавливайся! — крикнул Майкл, и Шейн раздраженно посмотрел на него в зеркало заднего вида:
— Вообще-то, я не первый день в Морганвилле. Честное слово!
Шейн нажал на газ. Лишь в самый последний момент Пенниуэлл отскочил в сторону, как матадор перед быком. Когда я оглянулась, он стоял и смотрел нам вслед. Я не отводила глаз, пока он не умчался в противоположном направлении за другой жертвой. Наблюдать дальше не хотелось.
— Останови! — срывающимся голосом попросил Майкл на полпути к дому.
— Нет! — отрезал Шейн.
Мы ехали по неблагополучному району, весьма почитаемому сомнительными личностями, в том числе вампирами.
Майкл распахнул дверцу, давая понять, что готов выпрыгнуть. Шейн тотчас наддал по тормозам, и седан замер под уличным фонарем. Майкл не дошел, а доковылял до заколоченного дома, уперся ладонями в кирпичную стену, и я увидела, что он дрожит.
— Майкл, вернись в машину! — закричала я. — Уже недалеко, дотерпишь!
— Нет, не дотерплю. — Майкл отошел от стены, и я разглядела, что глаза у него почти такие же алые и жуткие, как у Пенниуэлла. — Слишком проголодался. У меня времени в обрез.
«У нас тоже, — подумала я. — Если Пенниуэлл узнает, что мы остановились, в два счета догонит!»
— Майкл, только не сейчас! — вмешался Шейн. — Садись в машину, до больницы подброшу!
— Лучше пешком дойду, — покачал головой Майкл.
Нет, только не в таком состоянии!
Я выбралась из салона и подошла к нему.
— Остановиться сможешь? — решительно спросила я. Майкл растерянно заморгал. — Если скажу «стоп», ты остановишься?
— Ева…
— Только пугать не надо! — перебила я. — У меня есть то, что очень нужно тебе, просто хочу быть уверена, что ты сможешь остановиться.
Увидев страшные змеиные клыки, я подумала, что сморозила смертельно опасную глупость.
— Да, смогу, — заверил Майкл.
— Очень надеюсь.
— Знаешь… — Майкл явно не мог подобрать слов, а я боялась, что услышу что-нибудь очень-очень хорошее и в самый последний момент передумаю.
— Давай, пока я не передумала! — шепнула я.
Шейн что-то говорил. Похоже, мое решение ему не нравилось и времени действительно было в обрез, но ничего изменить я уже не могла. Майкл легонько сжал мое запястье и вонзил клыки в вену. Боль я не почувствовала, по крайней мере сильную, только сначала все казалось очень странным. Едва он приник губами к моей коже, я вся затрепетала. Ни головокружение, ни шум в ушах уже не казались странными.
— Остановись! — сосчитав до двадцати, попросила я.
Майкл остановился. Тотчас. Без вопросов.
Он зажал мою ранку большим пальцем и тщательно облизал губы. Его глаза снова стали голубыми — нормальными, настоящими, человеческими.
— Кровотечение прекратится примерно через минуту, — пообещал он и совсем другим тоном добавил: — Поверить не могу, что ты решилась.
— Почему? — Колени дрожали, только вряд ли виной тому было упавшее давление. — Почему бы мне не решиться? Ради тебя…
Майкл сжал меня в объятиях и поцеловал. Такой голод мне ближе и понятнее! Он прислонил меня к машине и целовал так, словно, если бы оторвался, настал бы конец света.
Идиллию прервал голос Шейна:
— Все, ребята, я уезжаю. Хотите — оставайтесь здесь. Совсем стыд потеряли!
Майкл лишь немного отстранился — наши губы соприкасались, хотя это уже был не поцелуй, — и тяжело вздохнул. В его вздохе слышалось все — и страх, и тоска, и разочарование.
— Прости! — шепнул он.
— За что? — улыбнулась я.
Майкл так и не убрал большой палец с моего запястья.
— За это, — ответил он, надавил чуть сильнее и показал мне ранку.
Кровь уже не текла.
Я замурлыкала и чмокнула его в губы.
— Перед тобой Женщина-кошка, — напомнила я. — А это — лишь царапина.
Майкл распахнул дверцу машины и помог мне сесть, как настоящей леди. Как своей леди! Он устроился рядом, захлопнул дверцу и постучал по сиденью Шейна:
— Водитель, домой!
Шейн отдал честь: есть, сэр! Сидевшая рядом с ним Клэр улыбнулась мне отнюдь не воздушной и очень многозначительной для феи улыбкой, прильнула к Шейну.
— Кто-то из нас станет вампиром, — рассеянно проговорила Миранда.
— Кто-то из нас уже вампир, — напомнила я, и Майкл обнял меня за плечи.
— Ах да! — вздохнула Миранда. — Точно…
Только ведь Миранда такие вещи не забывает!
— Эй, — Майкл легонько сжал мои плечи, — завтра наступит только завтра!
— А сегодня у нас сегодня, — согласно кивнула я, решив временно забыть о Миранде и ее безумных пророчествах. — Сегодня мне хорошо!
СЕСИЛ КАСТЕЛЛУЧИСлабак
Больше всего Майлз не любил кусать. Кроме всего прочего, кожа иногда приставала к зубам, и, если провести по ним языком, клочья на ощупь напоминали мелкие крошки. Правда, кое-кто из его сородичей уверял, что в коже самая изюминка. Но Майлз не понимал этого «изыска».
Майлз питался только бездомными, выброшенными на обочину жизни. Потому и любил этот парк, где при входе журчал питьевой фонтанчик. Он пошел к нему, чтобы сполоснуть рот от кожи, жилок и сгустков крови. Там он и увидел ее впервые. Она сидела на скамейке под фонарем: в плаще-дождевике и с шарфом на голове, совсем как носили во времена его молодости. Сквозь очки с узкими стеклами в черепаховой оправе она глядела вверх — на звезды, на луну, а может, и на свисавшие с проводов связанные шнурками ботинки.
Поглядывая на незнакомку, Майлз набирал воду в рот, полоскал его и сплевывал. Во рту еще осталось немного крови и фрагментов плоти. Вода, уходившая в сток, постепенно меняла цвет с ярко-красного на бледно-розовый. Он продолжал процедуру, пока влага не стала прозрачной. Когда разогнулся, девушка смотрела уже не в небо, а прямо на него. Помахала ему. От неожиданности Майлз махнул в ответ и ушел из парка в свою квартирку — через три района. Девушка настолько вывела его из равновесия, что, даже после того как она скрылась из виду, Майлз не сумел превратиться, и ему пришлось тащиться в логово пешком, вместо того чтобы перелететь. Он взял за правило никогда не кормиться рядом с домом, так что идти пришлось долго. Когда Майлз добрался до места назначения, небо уже светлело, приближался восход. Он даже забеспокоился, сумеет ли найти убежище на день. К тому времени, как он достаточно расслабился для сна, давно рассвело.
Майлз весь день лежал в постели, думая о девушке. Гадал, почему она так поздно сидела одна в парке, где, как известно, полным-полно темных личностей и убийц. Именно репутация парка превращала его в удобную кормушку для местных вампиров. Лучше не светиться в тех местах слишком скоро после убийства. Пищи хватило бы на несколько дней, но девушка не шла у него из головы.
Когда зашло солнце, Майлз подумал, не вернуться Ли. При обычных обстоятельствах не стал бы. Но в этой девушке было что-то притягательное. С тех пор как его превратили, он не чувствовал особой потребности отклоняться от привычной рутины.
Как только стемнело, Майлз превратился, полетел в парк, повис вверх ногами на фонаре рядом со скамьей, где вчера сидела девушка, и стал ждать.
Она появилась в три часа ночи. Майлз уловил ее приближение сонаром. Он чувствовал биение ее сердца, грациозную походку и крупный предмет, который она несла в руках. Он не сомневался, что перед ним человек. Ничто в ее запахе не говорило об обратном. Она подошла к скамье и забралась на нее с ногами. Потом огляделась по сторонам. Убедившись, что вокруг ни души, она влезла на спинку скамьи и для устойчивости ухватилась за фонарный столб. Потянулась, чтобы поднять оставленный на сиденье предмет, и стала прикреплять его к изгибу столба. Она действовала очень сосредоточенно, и по тому, как участился, а потом успокоился ее пульс, и по исходившему от нее запаху Майлз определил, что девушка приятно возбуждена, — пахло трудной работой, а не страхом. Девушка находилась совсем близко, но так увлеклась, что не заметила его, висевшего на том же столбе, словно летучая мышь. Поэтому он мог тешить себя мыслью, что равновесие она потеряла не из-за него.
Майлз среагировал раньше, чем соскользнула ее нога, и, вернув себе человеческий облик, подхватил девушку, смягчив падение.
Оба ловко приземлились на ноги. Его руки крепко обхватывали ее талию. Губы были у самой шеи, и он ощущал ее быстрый пульс. Она была так близко и так соблазнительна! Майлз отстранился, еле сдерживая свое природное желание, которому противился разум.
— Ты голый! — сказала она.
Не «Откуда ты взялся?» и не леденящий кровь вопль при виде клыков у своего горла. И даже не «спасибо». Просто: «Ты голый».
Вот в чем сложность с превращением: когда из нетопыря превращаешься в человека, одежды на тебе нет.
Майлз смутился и удивился своему смущению. Втянул клыки.
— Извини, — выдавил он.
Девушка при ближайшем рассмотрении оказалась девочкой не старше шестнадцати. Прищурившись, она взглянула на него и вскинула ладони к лицу:
— Дерьмо! Очки…
Оба огляделись, и Майлз заметил их под скамейкой.
— Вон они, — указал он.
Ему не хотелось делать резких движений, от которых ее странное спокойствие могло бы смениться паникой.
Она присела, достала очки и подняла перед собой. Стекла разбились, и даже оправа треснула пополам. Этого уже не починить.
— Мама меня убьет, — сказала она. — Это бабушкины очки. Старинные.
— Извини, — повторил он.
Она взяла полотняный мешок, который принесла с собой, пальцем продырявила дно и разорвала его снизу по шву. Протянула Майлзу:
— Вот. Тебе надо прикрыться.
Он через ноги натянул на себя мешок. Получилось что-то вроде короткой обтягивающей мини-юбки с надписью «ГОТОВЫЕ ПРОДУКТЫ». Он почувствовал, что смешон. И рассмеялся.