Горничная просит нас подождать и показывает на Валери, которая сидит возле молодого человека с короткими русыми волосами во главе стола в виде подковы. Возле них собрались Вороны и Львы, которых я рассматриваю с особенным вниманием. Узнаю пару ребят из кампуса и сына хозяина медиаимперии – из прессы. По обе стороны восемь свободных мест. Я поворачиваю голову и вижу другой вход в обеденный зал. Там стоят ухмыляющиеся парни и показывают на нас. Кандидаты в Львы. Рядом стоит какой-то тип в костюме, вышедшем из моды. Все в нем кричит: «Охрана».
Когда мы все занимаем свои места, я рассматриваю восемь кандидатов-Львов, сидящих напротив, повнимательнее – и чуть не давлюсь: парень со светло-каштановыми волосами и в кожаной куртке наконец отворачивается от своего соседа, и я узнаю его. Диона, сидящая рядом, щиплет меня за ляжку. Мне с трудом удается сдержать крик.
– Это Джошуа Прентисс! – громко шепчет она. Обсуждаемый Джошуа тут же поворачивается к нам – как и все остальные в комнате. Мои щеки краснеют, и я опускаю взгляд на нежно-белую салфетку перед собой. Нужно было догадаться, что сын президента США – идеальный кандидат для Львов. Видимо, в глубине души все еще не понимаю, в каком обществе оказалась, хотя меня ежедневно окружает роскошь.
Толпа официантов и официанток подает еду, а Валери и Келлан Томас – председатель Львов – рассказывают, как пройдет вечер.
– На наших с Келланом планшетах представлены ваши оценочные листы. – Валери поочередно смотрит на каждую из кандидаток в Вороны. – Звучит хуже, чем есть на самом деле, – говорит она, повернувшись к побледневшей Каири. – Мы «оцениваем» только то, как вы ведете себя в определенных ситуациях, чтобы подобрать вам идеальную пару. – Она смотрит на сидящего рядом Келлана, и тот берет слово.
– Львы не терпят «петушиных боев», – предупреждает он своих кандидатов, которые тут же приосаниваются – или мне показалось? – Не вам решать, с кем вы встретитесь на завтрашнем балу Ночи Создания Пар. Решение примем мы. – На лице Келлана двигаются желваки. Пусть он и не шевелится, по его лицу бегают тени. Кажется, у Львов царят суровые порядки.
Пока нам подают бесконечное количество блюд маленькими порциями на гигантских тарелках, кандидаты и кандидатки обмениваются взглядами, словно робкие подростки. Некоторые словно оценивают, что-то подсчитывают. Вряд ли можно по поведению за столом понять, кто кому подходит. Или можно? Валери и Келлан постоянно перешептываются и смотрят в свои планшеты на столе, в которые вносят соответствующие пометки. Остальную часть ужина я судорожно прожевываю каждый кусочек, а в голове крутятся странные вопросы: правильно ли я ем? куда именно класть нож? правильная ли это ложка для волшебного шоколадного крема, который подают на десерт? И почему все это напоминает прощальный обед приговоренных к смерти?
12
Понимание, что за нами внимательно следят, сводит меня с ума. Ситуация не улучшается и после того, как мы покидаем обеденный зал и нас приглашают в гостиную лорда и леди Стюард. Большинство Воронов и Львов сворачивают в другой коридор, но некоторым любопытно посмотреть на игры в свидания, стоящие далее в расписании. Ну да, чем меньше «свидетелей», тем лучше, думаю я, переставляя ноги. На самом деле я бы с радостью сбежала оттуда.
Диона берет меня за руку и быстро сжимает ее. В отличие от моих ледышек рука подруги теплая и мягкая.
– Это не экзамен, на котором ты можешь ошибиться, – шепчет она на ухо. Стараюсь запомнить слова, которыми Диона затронула мой самый большой страх.
В гостиной нас ждет что-то похожее на «экспресс-свидания», известные по фильмам: восемь столов, на которых стоят букеты роз и свечи, ассоциирующиеся с романтикой. Но и те и другие вызывают у меня желание бежать без оглядки.
– Не надо, – выдыхает Диона, кладет руку мне на спину и толкает к одному из столиков.
Я сдаюсь и присаживаюсь.
Келлан поясняет порядок:
– Когда я подам знак, джентльмены садятся к дамам. У вас примерно пять минут на первое знакомство. Через пять минут кандидаты-Львы пересаживаются за следующий стол. Таким образом вы сможете оценить потенциальную пару для дальнейшей игры. Удачи!
Парни подходят к столам. Скрип стула моего соседа заставляет меня покрыться гусиной коже. Я вздрагиваю, когда он с такой же неуверенной улыбкой называет свое имя: Никлас Арвидссон.
– Как дела? – тут же спрашивает он. Мы проводим все пять минут свидания за поверхностной беседой о нашем душевном состоянии. Скандинавская бледность и светлые волосы Никласа заметно контрастируют с внешностью следующего собеседника, Хулио Эрнандеса. Самоуверенный испанец хвастается фирмой отца и на обычном свидании тут же потерпел бы неудачу, каким бы очаровательным внешне ни казался.
Бэррон Карстеирс – типичный и клишированный пример заносчивого потомка древней аристократической семьи, о которой я за пять минут узнаю больше, чем о нем самом. Его напыщенность, утрированные движения руками – я поспорила с Дионой, что он такой же сноб, каким и кажется. И победила.
Первое хорошее «свидание» получилось с Кемалом Баюми, изучающим биохимию, – только сейчас понимаю, что никто из предыдущих парней не рассказал ничего об учебе. Кемал «провел все свое детство в лаборатории родителей» и «после первых ползунков точно надел лабораторный халат». Он очаровал своим чувством юмора, и впервые за вечер я расслабилась. К сожалению, пять минут пролетели слишком быстро.
Следующий партнер – Томас Баумгертнер из Германии. У него трое братьев и сестер, раньше играл в футбол в какой-то лиге, которая мне ни о чем не говорит, сбежал из дома и живет теперь у своей тети. Монолог Томаса похож на устройство речевого вывода моего телефона, когда я прошу его прочитать статью из Википедии. К счастью, наше время ограничено.
Анандо Рай тут же после приветствия и представления объясняет значение своих индийских имен: Счастье и Радость. Именно ими он хочет стать для меня. Остаток времени мы обсуждаем, что означает мое имя. Так как «кара» на испанском означает «дорогая», он называет меня «дражайшей», а я все поглядываю на соседний столик. За ним Эмили сидит напротив Джошуа Прентисса, который буквально висит на своем стуле, словно брошенная туда одежда. Вместо того чтобы сосредоточиться на моем счастье – Анандо, – я отмечаю все мельчайшие движения президентского сына.
Когда раунд подходит к концу, он с облегчением вскакивает, выпроваживает Анандо и садится, ухмыляясь, напротив меня. Джошуа расслабленно кладет руки на стол и ждет, пока я его рассматриваю. Он снял черную кожаную куртку. Только узкая синяя футболка обтягивает его очевидно хорошо натренированные мускулы.
– Насмотрелась? – спрашивает он, тем самым отрывая меня от созерцания – в конце концов, не каждый день видишь сына президента США прямо перед собой.
Нет, это ложь. Его мать может быть кем угодно, я бы все равно рассматривала его правильный подбородок, щетинку и темно-голубые глаза, перед которыми свисают пряди русых волос. Джошуа Прентисс каждой клеткой излучает уверенность в себе и мог бы посоревноваться даже с Тайлером. Хотя они все-таки разные. В то время как Тайлер кажется открытой книгой, Джошуа Прентисс ведет себя так отстраненно и прохладно, словно у меня нет права сидеть напротив него, не говоря уж о том, чтобы его рассматривать. Во мне что-то автоматически закрывается и прячется. Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.
– Итак, начнем, – произносит Джошуа и убирает волосы с лица – Меня зовут Джошуа, мой любимый цвет – черный, и да, я знаю, это не цвет. Если придется исключить черный, то пусть будет джинсовый синий. А твой?
Я таращусь на него, пока этот поток слов укладывается в голове.
– Бирюзовый? – неуверенно отвечаю я. Слегка вздрогнув, он кивает.
– У меня нет ни братьев, ни сестер. А у тебя?
– Сестра, Фиби, – ошарашенно отвечаю я и добавляю непонятно зачем: – Обычно мы зовем ее просто Фи.
– Как ты, скорее всего, знаешь, мой отец умер. Твои родители живы, разведены или…
– А это уже личное, не так ли? – Я сажусь прямо, чтобы оказаться с ним приблизительно на одной высоте.
– Нам нужно использовать пять минут с максимальной пользой. Я хочу победить. – Он быстро ухмыляется и повторяет: – Ну так? Развелись, овдовели…
– Женаты, – отвечаю я и жду продолжения допроса. Джош и правда оптимально использует выделенное время. В итоге я знаю о нем больше личного и важного, чем после краткого изложения Томаса.
Последний кандидат плюхается на стул напротив меня и театрально стонет, убирая светлые дреды с лица.
– Понимаю, каким невежливым кажусь, но если придется запомнить еще какую-то информацию, мой мозг взорвется.
Я смеюсь. Он улыбается мне, его белые зубы выделяются на фоне темной кожи.
– Но, может, тебе стоит по крайней мере назвать свое имя? – спрашиваю я.
Он зажимает пирсинг на губе между зубами.
– Ну ладно, наверное, стоит. – Парень протягивает теплую и шероховатую руку. – Привет, меня зовут Остин Сандерс, и я точно не создан для вот этого всего.
Я улыбаюсь и тоже представляюсь:
– Очень приятно с тобой познакомиться, Кара. Что ты изучаешь?
– Экономику и организацию производства. Знаю, звучит скучно, но…
– Скучно? В Святом Иосифе даже экономика и организация производства не навевают скуку. Или у тебя сложилось такое впечатление?
– Нет, совсем наоборот, но…
– Тогда не говори так просто потому, что считаешь, что так думают другие.
Я зажмуриваюсь и размышляю, какой предмет он мог бы изучать. У меня плохо с догадками, решаю спросить:
– Юриспруденцию?
Полная предубеждения часть меня хочет сказать что-то по этому поводу, но я поджимаю губы. Остин улыбается.
– Мне нравится пользоваться предубеждениями других. – Он шевелит бровями с пирсингом.
– Попалась, – сдаюсь я.
– Ты не единственная. Позже это станет моей суперсилой в суде: то, что меня недооценивают.