– Если я внезапно начну вести себя как влюбленный подросток и затопчу все важное для меня, Тайлер обо всем догадается. Он знает меня. Я никогда не позволила бы парню командовать собой. – По крайней мере, вчерашнюю сдержанность попробую списать на ложные отношения, а не на непроизносимые правила Воронов в отношении не-Львов. Надеюсь, мы сможем дальше встречаться как друзья, пока я не освобожусь от Джоша.
Забираю руку и чувствую, что вернула себе хотя бы часть самоуважения.
Джош на это ничего не отвечает, а протягивает бумажный пакетик из «Пекарни Евы».
– Он тебе завтрак приносит? – спрашивает мой спутник, старательно подчеркивая нейтральность в голосе. Смотрю на Джоша – любопытство так и прет из него. Пусть гадает, а я возвращаю себе контроль над ситуацией, когда мы проходим мимо корпуса преподавателей и квартиры Тайлера и направляемся в сторону учебного здания. Чувствую на себе взгляды, словно у старых домов есть глаза.
Моя тактика срабатывает.
– Между вами что-то есть? – продолжает расспрашивать Джош. – Ты же знаешь, что во время фазы кандидатов все отношения, помимо отношений Воронов со Львами, под запретом?
– Да, черт подери, – раздраженно отвечаю я. – Это указано в приложении. Я не тупая. И нет, между мной и Тайлером ничего нет. Мы друзья. – С трудом выдавливаю из себя последние слова.
– Ты уверена? – Его взгляд красноречивее, чем слова.
– Да, черт возьми, – ворчу я, беру пакетик и, открыв, вдыхаю запах. Мое настроение тут же немного улучшается.
– Тогда я надеюсь, что Тайлер Уолш считает так же. Иначе он доставит нам неприятности.
Во время занятий мне приходит сообщение от Тайлера с нашей с Джошем фотографией. Очевидно, прежде чем увидеть меня с Джошем сегодня утром, он хотел поговорить о наших с ним отношениях. Горло сжимается. Далее следуют новые фото Джоша. Размытые фотографии папарацци или слишком засвеченные снимки с каких-то вечеринок, на которых зрачки сына президента светятся красным или он прикрывает лицо рукой.
– Он все еще пишет тебе? – за обедом спрашивает Джош. Мы купили себе большую порцию картошки фри в ларьке и теперь делимся ею, словно влюбленная парочка. Это он придумал, не я. Мы ищем незанятую лавочку. Чувствую, как урчит в животе, и беру горсть из пакетика. Сегодня осенняя погода наконец решила сделать перерыв. Практически все студенты Уайтфилда решили насладиться солнечным светом на природе.
– Не пишет, а посылает много не очень удачных твоих фотографий, – засовываю в рот еще одну картофелину.
– Таких нет, – отвечает Джош, словно стреляет.
– Готов поспорить? – Достаю из сумочки телефон и открываю чат с Тайлером.
– Эти уже устаревшие. – Джош проводит рукой по волосам и прикусывает внутреннюю сторону щеки. Неужели он покраснел?
– Но они существуют, – настаиваю я. Естественно, он такой тщеславный, что фотографии его беспокоят. – Интернет ничего не забывает. Хочешь что-то сказать о той темноволосой, которую ты закрываешь на этой фотографии? – Я листаю дальше и показываю ему фотографию, где у него глаза словно из фильма ужасов и поднята рука.
– Нет.
Не произнося больше ни слова, он идет прочь с едой. Я догоняю его, размышляя, стоит ли продолжать. Решаю не сыпать соль на рану. Мы почти доедаем порцию картошки, когда наконец находим свободную скамью. Джош снимает кожаную куртку, вешает на спинку и садится. Короткое мгновение он кажется другим. Парень закрывает глаза и откидывает голову назад, наслаждаясь солнцем. Этот жест полон доверия, я не могу не улыбнуться.
Тоже сажусь. Мы жуем, сидя бок о бок.
– То время было сложным, – внезапно нарушает он молчание.
– Почему? – Мне правда любопытно.
Джош смотрит на меня и, кажется, размышляет, что мне можно доверить. Я задерживаю дыхание.
– Тогда мама была еще сенатором в конгрессе, а я учился в последнем классе старшей школы. Чем больше предписаний придумывал мамин советник, тем хуже я себя вел. – Он громко выдыхает. – Президентская гонка – настоящее пиар-шоу, и ее противник… – Он не завершает предложение. Судя по всему, ему сказали не обсуждать в открытую оппонента мамы.
Я киваю. Могу понять, что нелегко оказаться в жизни, которую сам не искал. Я достаточно долго видела свое будущее в страховой компании папы. Если бы Ханна не убедила меня попробовать подать документы в Святой Иосиф, дальнейшая жизнь была бы уже запрограммирована. Сначала стала бы одной из сотрудников, а потом села бы за папин стол. Я вздрагиваю.
– Тебе холодно? – спрашивает Джош и берет свою куртку. Этот маленький жест снова заставляет меня улыбнуться.
– Нет, все в порядке.
Он оценивающе смотрит, потом кивает.
– В итоге меня отправили в военную академию, чтобы убедить в достоинствах мамы ту часть населения, которая еще сомневалась.
– И как получилось, что ты учишься в Европе? Разве не твоя священная обязанность пойти в Гарвард или Йель?
– Компромисс, о котором мы договорились с мамой. Я за это бился, – выражение его лица снова становится холодным. Он быстро встает и бросает бумажный пакет в ведро для переработки в паре шагов от нас. Мое запястье начинает легонько вибрировать. Оранжевый. – Давай двигаться дальше.
Редкая атмосфера доверия между нами исчезает, словно никогда не существовала. Я рада отвлечься на дурацкие попытки Тайлера обрабатывать фотографии Джоша. Он меня знает и понимает, что я могу упрекнуть его в клевете, поэтому сам ищет и отправляет мне фотографии, которые попадаются ему в сети. В сообщении сказано:
Если тебе нравятся плохие парни, я могу сойти за такого.:-Р
На фотографии Тайлер выглядит потрясающе. На маленьком столике перед ним куча пустых бокалов, вокруг пара парней с расстегнутыми, как у него, рубашками, окруженные красивыми девушками.
Это из твоей бурной молодости?:-)
Хочешь сказать, я больше не молод?
Не очень мило с твоей стороны, Ка!
Я отвечаю закатывающим глаза смайликом.
Сегодня вечером посмотрим телик у меня?
Мы могли бы забыть, что произошло вчера.
Но я по тебе скучаю, Кара.
Пока не знаю…
…набираю я, когда вдруг приходит следующее сообщение:
И не отказывайся только потому, что у тебя теперь парень. Это же подростковая драма.
Мы с тобой всегда смеялись над такими девушками в фильмах!
Он прав. Я вздыхаю.
Кроме того, моя самооценка сильно пострадает.
Хочется согласиться. Я чувствую теплое покалывание в животе, но тут же его подавляю. Представляю, как мы забываем тот вечер. Вижу себя в гостиной Тайлера на диване рядом с ним, как перед моим переездом в Дом Воронов, – вечер шуток и глупых высказываний. Но картинка расплывается, и перед глазами встает вчерашний вечер: наши лица приближаются друг к другу, я не отстраняюсь.
Не могу.
Прости.
– Он достает, хотя знает, что у тебя парень. Как-то не по-английски. Стоит лучше выбирать себе окружение, Эмерсон. – Джош цыкает и качает головой, негодуя.
Это меня раздражает лишь сильнее.
– Я уже говорила тебе, как некрасиво читать письма других людей, Прентисс.
– Туше, – улыбается он, хотя в этой улыбке нет ничего искреннего.
19
Не хочешь рассказать мне
какие-нибудь горячие подробности о твоем знаменитом парне?;-)
Одно из многочисленных сообщений Ханны. При каждом возникновении ее имени на экране плохое настроение из-за всей этой лжи лишь ухудшается. Я уже много дней не записывала ничего в счастливый ежедневник. Единственный счастливый момент может поставить точку на моей попытке вступить в Вороны, если эта книга попадет кому-то в руки.
За завтраком Диона смеется после каждого сообщения, приходящего ей на телефон.
– Между тобой и Остином что-то есть? – спрашиваю я и чувствую, как мне не хватает тех чувств, которые она источает. Довольство. Счастье. Маленькая часть попадает и на меня. Я мысленно записываю: «Счастье – это… когда можно радоваться за другого».
– Не то, о чем ты думаешь. Но эти фальшивые отношения срабатывают. И после вчерашнего задания…
– Вы уже получили новое задание? – Я тут же начинаю переживать. Вдруг нас с Джошем уже вычеркнули? На подушке больше не появлялись открытки, а на приложение не приходили сообщения. Что мы сделали не так? Неужели мою неприязнь к Джошу заметили? Кого-то расспросили о нас? Может, Ханну? Поэтому она узнавала у меня подробности про Джоша? Черт! Нужно было, наверное, ей ответить.
Или солгать ей.
Нет, я просто не могу так поступить.
– Эй, все хорошо. Не делай ему больно! – Диона вырывает меня из панических мыслей и смотрит вниз. Я опускаю взгляд на палец, воткнувшийся в теплый маффин. В нос бьет сильный запах шоколада.
– Все пары кандидатов получают задание одна за другой. Скоро подойдет ваша очередь. – Искры в ее глазах гаснут, а на лицо ложится тень.
– Что такое? – в тревоге спрашиваю я. Кусочек маффина падает мне на тарелку. Быстро откладываю пирожное, прежде чем успеваю его окончательно разломать.
Диона склоняется над столом. Ее волосы чуть не опускаются в чашку чая.
– Кажется, Эмили и Анандо не справились с заданием.
– Что им теперь делать? – испуганно спрашиваю я таким громким голосом, что два Ворона в паре столов от нас замолкают и поворачиваются к нам.
Диона бросает на меня предостерегающий взгляд.
– Об этом нам не стоит говорить. Предполагаю, у всех одинаковые задания. Но они… я кое-что слышала. Черт, я не должна ничего говорить, чтобы не нарушить правила. Надеюсь, они справятся. Я раньше не была знакома с Анандо, от Эмили я тоже готова отказаться, но не от тебя. Если вы справитесь, то их обоих точно исключат в решающий день.
Я это обдумываю и размышляю, как Валери и Келлан оценивают задания.