— Ты любишь меня? — Отстранившись от него, она подняла голову и уставилась в его глаза.
— Больше жизни.
— Ты любишь меня, — повторила она, смакуя слова.
Тир взял ее за руки:
— Ты выйдешь за меня, Жасс?
Она рассмеялась, наклонилась вперед и поцеловала его в губы:
— Мы уже женаты. Ты предлагаешь мне двоемужие?
— Я не уверен, что такое возможно, потому что тебе придется выходить замуж за одного и того же человека. Но когда мы поженимся в следующий раз, я хочу, чтобы свадьба состоялась по нашей воле, а не потому, что того требуют традиция или люди. Итак, что ты скажешь. Жасс? Ты выйдешь за меня?
Подняв руки Тира, она поцеловала их и посмотрела ему в глаза:
— Конечно, я выйду за тебя.
Поцелуй Тира был нежным и трепетным. Отстранившись от Жасс, он нахмурился.
— В чем дело? — спросила она. — Я надеюсь, ты не передумал?
Тир рассмеялся:
— Совсем нет. Я так сильно тебя люблю, что не смогу не заниматься с тобой любовью.
— О нет. — Она притворилась растерянной. — Но разве близость до брака разрешена?
— Я предлагаю нарушить правила. Если, конечно, ты не слишком возражаешь.
— Я даже не знаю, что сказать… О, ну одно правило я точно нарушу.
— Какое?
Она вздрогнула от предвкушения, когда Тир посмотрел на ее губы.
— Даже не надейся, что я буду тебе подчиняться.
— Такую привычку менять нельзя! — Он покачал головой, притворяясь встревоженным. Он едва заметно улыбнулся, взглянув на кровать. — Ты такая плохая девочка, что мне ничего не остается, как уложить тебя в постель.
— В самом деле? — Она покосилась на него. — Я надеялась, что ты это скажешь.
Глава 17
Взаимная страсть Тира и Жасс усиливалась с каждым днем. Казалось, они никогда не насытятся друг другом. Тир наконец вылез из кровати примерно в полдень. И то только потому, что они услышали шум вертолета, на котором привезли заказанное им оборудование.
— Я скоро вернусь. — Он вышел из-за занавески, приняв ванну. На нем была обтягивающая футболка и облегающие джинсы. Повернувшись в постели, Жасс старалась не замечать, как сильно он возбужден. — Будь готова к моему возвращению, Жасс. Я вернусь разгоряченным и запыленным, и мне очень понадобится твое внимание.
— Перед тем как ты уйдешь…
— Жасс, у нас нет на это времени.
— Ты уверен? — Она говорила тихо и пристально смотрела на него снизу вверх. — Вертолет еще не приземлился.
Тир уже потянулся к молнии на джинсах.
— Ты бессовестная, — сказал он.
— Ты мой сексуальный раб, поэтому приступай к своим обязанностям. — Она откинулась на подушки и положила ноги ему на плечи. — Я тебя не задержу, — пообещала она, дрожа, когда он глубоко вошел в нее.
Жасс сдержала слово. Тир постарался максимально быстро приблизить ее к оргазму. Но Жасс уже снова его хотела.
— Я хочу еще, — простонала она, когда он шагнул назад.
— Потерпи, — посоветовал Тир, застегивая джинсы.
— Сейчас. — Она страстно потянулась к нему.
— Если ты не будешь меня слушаться, то мне придется тебя отшлепать, — предупредил он.
— Если ты осмелишься это сделать, я отправлю тебя прямо в постель, — ответила она.
— Договорились, женушка. — Наклонившись, Тир улыбнулся и быстро, но страстно поцеловал ее в губы.
Откинувшись на подушки, она смотрела, как Тир направляется к выходу из шатра. Его чувственная походка снова пробудила в ней желание. Тир был поразительно сексуальным мужчиной, и она его обожала. Она не могла ни на что жаловаться. Она вышла замуж за любовь своей жизни, который был воплощением желания.
— Когда я разгружу оборудование, мы пойдем и посмотрим, как сельские жители натаскивают пустельг для охоты.
— Я надеюсь, это произойдет после того, как я тебя вымотаю? — спросила она у него за спиной.
— Но тогда ты не сможешь держаться на ногах, — заметил он.
— Тогда тебе придется отнести меня к дюне, чтобы я оттуда понаблюдала за полетом пустельги.
Тир расхохотался:
— На дюну, с которой все началось, — напомнил он ей, опустил голову и вышел из шатра.
Упав на кровать, она обняла большую подушку. Подушка была плохой заменой Тиру, но он часто заставлял ее ждать, а Жасс знала, что ожидание того стоит.
Когда Тир вернулся после разгрузки оборудования, они занимались любовью. На этот раз все было по-другому, пока он обнимал ее в ранних сумерках. Он нежно целовал Жасс в губы, входя в нее, словно хотел, не торопясь, смаковать каждый момент. Словно это была драгоценная интерлюдия до вторжения повседневной реальности. Их тела соприкасались, пока Тир и Жасс, глядя в глаза друг другу, чувствовали особенную глубину от своей близости. Это была не просто жажда физического удовлетворения, но и желание стать одним целым. Это была любовь. Жасс это поняла, смотря в глаза Тира.
— Люби меня, — тихо приказал Тир, сильнее распаляя Жасс.
— Это единственное указание, которое тебе разрешается мне давать, — поддразнила она его после, с удовлетворением прижимаясь к его груди. — Но ты можешь давать его, когда тебе захочется.
— Это намек?
— Если он тебе требуется, — подтвердила она, опускаясь на него сверху.
Тир знал ее тело и желания лучше ее. Он отлично понимал, что ей необходимо и что ей понравится.
— А знаешь, принцесса, — Тир ненадолго остановился, — для меня нет ничего приятнее, чем видеть, как ты испытываешь блаженство.
Она улыбнулась.
— Ты удивительная, — признался он с улыбкой во время передышки.
— Ты любишь меня только из-за секса? — спросила она.
Пристально глядя ей в глаза. Тир посерьезнел:
— Я люблю в тебе все. Ты прекрасна. Жасс. Ты моя идеальная женщина.
— Я люблю тебя, Тир. И я никогда не устану слушать твои признания в любви.
— Тебе повезло, принцесса. — Тир обнял ее. — Я буду признаваться тебе в любви, пока я живу.
Сумеречное небо над пустыней приобрело фиолетово-золотистый оттенок. Луна цвета слоновой кости висела низко в небе, когда Жасс и Тир наблюдали, как сельские жители натаскивают своих пустельг для охоты. Небо было таким ясным, что Жасс видела темные кратеры на поверхности луны и огромные темные тени на ее поверхности. Жители села так обрадовались, увидев принцессу и Тира, что сразу отдали им лучшую птицу.
— Возьми ее, Жасс, — предложил Тир.
Она улыбнулась, смотря в глаза любимого человека, и подумала, как сильно она изменилась. Тир тоже стал другим. Сейчас он был спокойным и расслабленным, а она стала обычной влюбленной женщиной.
Тир вручил ей перчатку, чтобы защитить руку от когтей пустельги, а потом передал ей прекрасную птицу. Пустельга была совершенно спокойна, на ее головке был затейливо вышитый капюшон.
— Мы давно этого не делали, — заметил Тир, пока они восхищались птицей.
— Это было в другой жизни, — согласилась Жасс. Именно по этой причине она не удивилась легкости птицы, которая почти ничего не весила благодаря своим полым костям. — Но это призовая пустельга, которую должен запустить ты.
— Мне уже несут другую птицу. И имей в виду, моя серебристая самочка примерно в два раза больше твоего самца.
— Моя птица все равно красивее.
— Должен ли я ревновать? — спросил Тир, и Жасс погладила свою птицу.
— Когда выигрывает моя пустельга, — сказала она, — ты можешь порадоваться и даже испытать облегчение, что я готова признать, будто бывают случаи, когда мужчина в чем-то превосходит женщину.
Тир рассмеялся. Затрубили в рог, предупреждая человека с приманкой, стоящего на утесе почти за километр от села. Он должен был бросить мясо, чтобы обученные птицы поймали его и принесли в клювах тому, кто их выпустил.
Тир и Жасс сняли капюшоны со своих пустельг, и птицы почти мгновенно взмыли в воздух. Тир и Жасс смотрели на пустельг, пока те не исчезли из поля зрения. Сельчане делали ставки по поводу того, чья птица вернется первой. Жасс стояла, прислонившись спиной к Тиру, который обнимал ее за талию, и глубоко вдыхала пустынный воздух. Ей было наплевать на то, чья птица выиграет. Она любит Тира, и все проблемы, с которыми им придется столкнуться, они решат вместе. Они всегда будут близки, во всех отношениях.
Возбужденные крики людей послышались менее чем через минуту. На небе появились птицы. Они летели быстро и вернулись за считаные секунды. Жасс помнила, что пустельги развивают скорость более девяноста километров в час.
— Самец вернулся первым, — заметил Тир и поморщился, глядя на небо. — Он меньше и шустрее.
— И заботливее. — Жасс рассмеялась, когда самец пустельги, вместо того чтобы сесть ей на руку, замер в небе, ожидая возвращения самки, которая приземлилась на руку Тира. — Ты выиграл, — признала она.
— Только потому, что твоя птица ждала свою партнершу, прежде чем приземлиться, — заметил Тир, когда они дали пустельгам лакомство и надели им капюшоны. — Пустельги выбирают себе пару на всю жизнь.
Она бодро на него посмотрела.
— Я знаю об этом. — У нее покраснели щеки, а ее сердце еще сильнее наполнилось любовью к Тиру. Впервые после церемонии бракосочетания Жасс по-настоящему почувствовала себя молодой женой на пороге новой жизни, полной приключений, с человеком, которого она любила.
— А мне остается сделать только одно, — произнес Тир, когда жители села стали расходиться.
— И что это?
— Заняться любовью со своей женой.
— Мне придется согласиться, — мягко сказала Жасс, когда они пошли к своему шатру.
Переплетя пальцы рук, они шли в молчании, шаг в шаг. Увидев шатер, они зашагали быстрее. Жасс надеялась, что никто не заметил, как они практически бегут. Но если кто-то и заметит то из вежливости не обратит на это внимания.
Эпилог
Жасс и Тир возобновили свои обеты вдали от Кареши. Это произошло в Скаванге под ярко-синим небом, где жар их любви угрожал растопить снега тундры. На церемонии были три сестры Тира — Бритт, Ева и Лейла, а также их мужья — Шариф, Роман и Раффа. Лейла и Раффа приехали с близнецами и новорожденным мальчиком. Бритт и Ева были на больших сроках беременности.