Китя Карлсон
ПОВАРЕННАЯ КНИГА САМУРАЯилиЧЕРТ ТЕ ЧТО, А НЕ КНИГА О ЯПОНИИ
Посвящения пишутся в начале книги, потому что книгиобычно посвящаются тем, кто их до конца никогда недочитает. Мой случай — не исключение. Эта книгапосвящается всем тем, без кого этой книги не могло быбыть. Моим папе и маме, воспитавшим меня. Моей женеКатинке, подсказавшей многие идеи и исправившей многиеошибки в тексте. Моему невидимому редактору в “живомжурнале” — замечательной prickly. И, конечно, всем моимфрендам, из общения с которыми на протяжениипоследних лет все и произошло. И если вы хотите, чтобыэто посвящение распространилось и на вас, то помните:любые пожелания и вопросы к книги, а так же новыезаметки и множество фотографий всегда доступны поадресу .
Предупреждение: Книга в авторской редакции — читатель, бери как есть.
Пожалуйста, не открывай эту страницу в магазине.Тебя может заметить продавец — он на сторонеиздательства, а не на твоей, как я. С рождения я ненаписал ни одной книги, однако прочитал несколько, изчего, со свойственной мне сообразительностью, сделалвывод: я — читатель. Поэтому когда меня, широкоизвестного в узких кругах “живого журнала” человека,представители издательства “Центрополиграф” попросилинаписать книгу, я, со свойственной мнеподозрительностью, сразу почуял неладное. И сосвойственной мне сообразительностью, сразу понял, чтоубытки от непроданной книги должны уменьшитьналоговое бремя издательства! Не хочется прибегать кнамекам, но что поделаешь: в этой прискорбной ситуациитолько твоя покупка сможет разрушить их коварный план.
Искренне ваш, твой коллега.
Пролог
Дождливым утром поезд подъехал к железнодорожнойстанции, ощетинившейся зонтиками, как еж. В кинодлинный грохочущий шлейф пятнадцати шипастыхвагонов мог бы сыграть роль короля монстров, гигантскойГодзиллы, если бы не одно “но”: тысячи японцев бежали неот Годзиллы, а к ней. Один за одним складываются тысячизонтиков, клацают турникеты, хватая зубами проездныебилеты. “Быстрый поезд на Токио подходит на третий путь,отойдите за желтую линию, не задерживайте отправлениепоезда, ждите следующего через три минуты” — повторяетженский голос из динамиков; “Быстрый поезд на Тибаподходит на четвертый путь” — вторит ему мужской. “Небегите по эскалатору, следите за безопасностьюдвижения” монотонно бубнит записанный по кругу голосэскалатора вслед бегущим мужчинам и женщинам вчерных деловых костюмах. Свистят, махая краснымифлажками, железнодорожники на станции, сигнализируямашинисту возможность отправления или необходимостьзадержки.
Этот поезд и есть моя цель. У кого-то, наверное,бывают и более благородные цели в жизни, а вот моя цельсейчас такая, ведь я давно стараюсь ставить цели простыеи осуществимые. Достигать их и только потом ставитьследующие. Цель номер один — внести в поезд хотя бычасть тела. Все тело сразу — это было бы слишкомбольшой удачей. Одной ногой на платформе, другой —крепко на подножке вагона, на деле утверждая своеприсутствие там, а не здесь. Я не стану ждать следующего,второго, третьего, пятого поезда, пока не пройдет час пик.Я стремлюсь в этот жаркий и душный поезд с фанатизмомстрадающего от жажды, стремящегося в пустыню.
Вжжжжииг, со скрипом и грохотом тормозит поезд,открывая двери вагона. По двум сторонам от каждой двериуже прижались в две линии очереди на вход, но первыенесколько секунд два мира — внутри и снаружи —замирают без движения в патовой ситуации. Слышно лишькак глотают воздух из открытых дверей сельди внутри и какнабирают силу и решимость для рывка пираньи снаружи.
В следующие секунды события ускоряются. Несколькотолчков изнутри поезда — и три человека пулямивылетают в боковые очереди, освобождая место,необходимое оставшейся толпе, чтобы выдавить наружусчастливую девушку, которая выходит на этой станции.Сначала вываливается девушка, потом, рывком за ремень,она вытягивает из массы тел свою модную сумочку. Затем,в последний момент, успевает наклониться и вытащитьчуть было не оставшийся в вагоне каблучок.
Известна теория, много раз доказанная практикой, чтосколь бы большое число людей уже не находилось ввагоне, всегда может войти еще один человек. Сначалаодной ногой, потом двумя ногами, с курткой, зажатоймежду дверями, но войдет. То есть метод математическойиндукции неумолимо доказывает: в вагон может зайтибесконечное количество людей. Вот школьница ставитножки в стоптанных туфлях на подножку, разворачиваетсяспиной и уверенным жестом вдавливает свою попу вкороткой юбке в толпу. Мужчина с чемоданом и бабушка сдлинным зонтом, разрисованным микки-маусамии,проталкиваются спинами слева и справа. Женщина вбелой антибактериальной маске на лице полуложится,изгибаясь по сложной траектории, на мужчину счемоданом.
В правой ветке боковой очереди я встал последний, ноя окажусь не последним в вагоне. За время движенияочереди уже успели подбежать: мужчина в черномкостюме, дедушка в шляпе, еще один мужчина в черномкостюме, еще один мужчина в черном костюме и за нимеще один такой же, но с белоснежными наушниками вушах. Все эти мужчины в черных костюмах со сторонынастолько похожи друг на друга, что могли бы сойти зароботов, но по крайней мере какая-то их часть все-такиживые люди. Ежедневно, в обед, в финансовом центреТокио, из офиса Тойты выходит такой мужчина в черномкостюме, открывает несколько маленьких консервныхбанок с едой и садится на ржавую табуретку у углаофисного здания, где его уже ждут проголодавшиеся коты.А когда обеденный перерыв заканчивается по звонку, имногоэтажное стеклянное здание снова поглощаетмужчину в черном костюме, на ржавом стуле его местосразу занимает такой же как он, черный и ободранный кот.
И вот я уже внутри вагона, слева в ухо вздыхаетдевушка с длинными ресницами широких разрезанныхглаз, справа тяжело скрипит бабушка с длинным зонтом, амой локоть лежит на черном плече стоящего впередимужчины. Зажатый, я не касаюсь ногами земли, но главнаяцель — дотянуться до кольца, свисающего с потолка —должна быть достигнута не менее чем за две остановки.Поезд пытается закрыть двери; снаружи казавшийсяГодзиллой, теперь он похож на испуганную девицу,хлопающую ресницами. Железнодорожники на платформемахают флажками и свистят, подзывая друг друга к особосложным дверям, нажимая на тела свисающих с подножеклюдей своими телами, втискивая внутрь живую массу так,как месят тесто, сантиметр за сантиметром пытаясьзакрыть двери и отправить поезд на следующую остановку,где ждет другая многоголовая толпа.
Какая замечательная работа “заталкиватель” в поезд!На платформе реклама висит — и зарплату хорошуюпредлагают и проезд до рабочего места не требуется.Приходишь на работу и начинаешь всех в поездзаталкивать. Смотришь на них дураков, как им жарко, каким душно и потно и тесно, а сам стоишь на свежем воздухеи наслаждаешься. Идеальная работа для садиста —людей разрешено бить больно. Идеальная работа дляизвращенца — девушек позволительно хватать за юбки вметро. Обычных людей за это сажают, “заталкивателям” заэто платят зарплату. Во всех отношениях, в общем,отличная профессия.
А я знаю, что через две остановки — большаяпересадка, где впервые выйдут многие. Сейчас, в толпе, яеще не в силах дотянутся до кармана и достать наушники,но если я сумею зацепиться за поручни или кольцо употолка вагона, то я смогу не дать толпе вынести менячерез две остановки. Как только поезд выдохнет людей, ноеще не успеет вдохнуть, в эти несколько секунд у меня естьшанс достать наушники и плеер и включить спасительнуюмузыку, выключающую мозги. Действовать надо быстро ини в коем случае ничего не уронить — возможностинаклониться уже не будет. Но мне не впервой, так чтополучится реализовать и эту свою цель.
Женщина средних лет, усталая уже с утра, ежедневнозаходит со мной в один и тот же вагон. Она работаетбизнес-аналитиком, а ее сотовый телефон откликается назвонок с мелодией из Гарри Поттера. Старенькая бабушкаблестит драгоценными сережками в виде ушейМикки-Мауса. А мужчина средних лет просто стоя закрылглаза и, видимо, спит. Как вы относитесь к спящим людям вметро? Я принципиально по-разному к мужчинам среднихлет и к молодым девушкам с длинными волосами,неосознанно падающим своими головами с закрытымиглазами мне на плечо. Я знаю, что таких девушек вприроде не существует. А вот японцы средних лет, увы,засыпать умеют при каждом удобном случае и на любоезаданное время, в каком угодно положении и при всякомшуме: в поезде или на совещании, они всегда сумеютвырвать у усталости еще немного сна. А иностранцы так,конечно, не могут. То есть заснуть могут. Но тогда своюостановку почему-то проезжают.
У всех своя технология езды в поезде. Кто-то пытаетсявжаться в стены. Кто-то схватился и повис на багажныхполках. В некоторых вагонах новые автоматическиесистемы поднимают и складывают в стены сиденья:стоячие люди помещаются в вагон компактнее сидячих.Дверь туалета в вагоне открыта и самые отважные едут,прижавшись к унитазу. Женщинам часто везет ехать вотдельном вагоне “только для женщин”, которые недавноввели в поездах, для женщин опасающихся мужчин,хватающих женщин за мягкие выступающие места в толпе.Это явление называется “тикан” и считается в Япониитяжким преступлением. Поэтому, даже, японцамрекомендуют в поезде держать руки над головой — чтобыизбежать обвинений в тикане. То что при этом люди частопадают друг на друга — уже другой вопрос, борцов стиканом не касающийся. Как и преследующая меняпроблема, когда, опаздывая на пересадке, я подбегаю совсех ног к закрывающимся дверям поезда, чтобыобнаружить, что это вагон “только для женщин”, а дососеднего вагона добежать я уже не успею.
Итак, позвольте представиться. Меня зовут КитяКарлсон, я программист, работаю в Токио, живу впригороде и этим дождливым утром я, как всегда, еду на