ах знает сколько лет.
Вот как-то так. Что потом вспомню как примечания по теме — ещё напишу. Кроме того, надо будет раскрыть здешние оффтопики.
7. Этико-футуристическое об армии
Нижеследующая игра ума неизвестно во что посвящена рассмотрению весьма отвлечённого вопроса: описания идеальной армии идеального же российского государства в обозримом будущем. За неимением идеального российского государства — а выражаясь злобно-иронически, за неимением любого российского государства как такового (по моему мнению, государство «не для русских» российским считаться не может) — настоящее рассмотрение практической ценностью не обладает. Кроме того, проблемам перехода от нынешнего состояния раздербаненной до последней степени Советской армии к состоянию описываемому — чего уж там, восхваляемому — внимания не уделяет. Идеализм чистой воды плюс наплевательство на традиции и здравый смысл.
Для написания настоящего трактата я в очередной раз обратился к рассмотрению проблемы через призму всё той же работы «Поведение», по рельсам которой высказывался здесь же относительно различных милитарных парадигм. Предчувствую, что может прилететь немало нехорошего: и со стороны людей, несравнимо более компетентных в военных вопросах, нежели я — за извращённо-дилетантский взгляд на родные их сердцам вещи; и со стороны людей, не согласных с тем, как указанная работа применена к вопросу, а равно и с вульгаризацией оной работы вообще. Осознаю и каюсь заранее, для экономии траффика. Можете считать эту работу развлечением ради развлечения, раздуванием углей под жертвенным алтарём хандры, на который возложен пуд галлюциногенов в подарочной упаковке. Дышите глубже, наслаждайтесь. Трактат дли–и–инный.
Остановлюсь на некоторых моментах, обдуманных мною со времён текста о различных военных парадигмах.
Во-первых, как мне было указано и, кажется, неоднократно: представлять всё общество целиком как последователей некоторой этической системы есть приближение по меньшей мере смелое. Хорошо. Принимаю, что в обществе некоторым образом сосуществуют все четыре этические системы и соответствующие им полюдья — просто проявляются они в разной степени, и в разное время один и тот же индивид вполне может быть носителем разных этических систем. Например, вполне можно считать, что социализации молодых поколений как правило может быть сопоставлена этическая эволюция, начиная со школьных стаек с вполне себе «южным» полюдьем «как все, так и я».
Помимо прочего, это означает, что в одной и той же стране вполне могут — более того, для достижения наивысшей эффективности, должны — сосуществовать структуры, относящиеся формально, например, к одной и той же «армии», но организованные в разных этических системах.
Во-вторых, само понятие «армии» нуждается в расширительном толковании — хотя бы и с тем, чтобы «закрыть» одним словом дружину Рюрика, наёмников Валленштейна и трудармии Троцкого. Далее мною армия понимается как часть общества, ситуационно специализированная для ведения войны (ожидаемо), а вот войну можно рассматривать, как упорядоченную деятельность общества по устранению причин массовой несвоевременной смерти членов этого общества. Как видите, и «война с разрухой», и «война с терроризмом» и даже «война с птичьим гриппом» укладываются в это определение.
В-третьих, любая сколько-нибудь многочисленная армия, ведущая войну в условиях различия свойств «полей боя», будет организована иерархически. Как правило, уровни этой организации соответствуют уровням абстрагирования при решении поставленной задачи. Уровни абстрагирования в собственно военном искусстве известны мне как тактика, оперативное искусство и стратегия. Однако существуют ещё два уровня абстрагирования, которые полностью к военному искусству не принадлежат. «Личный уровень», то есть взаимодействие отдельно взятого бойца со «своими» и «чужими» — бой, но ещё не война; и уровень «большой стратегии», где война является лишь одним из инструментов «делания политики» — конфликт, но уже не война.
Этика как таковая влияет на ведение войны именно на этих двух уровнях. На уровнях промежуточных, от тактики до стратегии, не бывает решений, подлежащих самостоятельной этической оценке; не бывает этичных и неэтичных поступков. На этих уровнях различные армии не могут быть сравнимы между собой по любому критерию, «завязанному» на этику.
Тем не менее, решения, принимаемые на «личном уровне» и на уровне «большой стратегии», в том числе и под влиянием той или иной этической системы, определяют тактические и стратегические решения. Более точно можно сказать, что «личный уровень» определяет этические ограничения по ведению войны, а уровень «большой стратегии» определяет этичные варианты ведения войны. Здесь ничего нового не сказано: точно так же физические ограничения отдельных бойцов определяют, что составленное из этих бойцов подразделение может сделать на поле боя, а план операции, спущенный «сверху», определяет, что это подразделение на поле боя сделать должно.
Основная часть. Далее четырёхкратно: после очерка моих представлений об идеальной армии, построенном на одном из правил этики, попробую рассмотреть роль такой армии в будущем — но от того не менее идеальном — российском государстве.
Этическая система: «Я должен относиться к другим так, как они относятся ко мне».
Полюдье: «Я должен делать то же, что и все».
Грубо говоря, это вооружённая толпа, составленная из отдельных банд, и вопрос её боеспособности определяется только наличием людей, способных и имеющих право задать остальным нужное поведение. И персы, и спартанцы из кинокомикса «300» представляют собой именно такие армии; по крайней мере там, где речь идёт о строевом бое. Просто у спартанцев по жизни были лучшие сержанты.
Боеспособность «южной армии» зависит от численного соотношения людей-«образцов поведения» и всех остальных, взятого с учётом скорости и пропускной способности каналов связи, по которым информация о нужном поведении распространяется.
Если это соотношение недостаточно, армия перестаёт быть как целое, вырождаясь в сумму партизанских банд, где главарь («образец поведения») может влиять на боеспособность остальных в пределах его прямого контроля (связь). Все, кто в эти банды по каким-либо причинам не вошли, угрозы противнику не представляют, прекращая военные действия при первой возможности. Именно поэтому «иракской армии» уже нет, а «чеченской армии» никогда не будет.
С учётом современного уровня развития техники, можно сказать, что «армия Юга», как единственный и основополагающий принцип организации вооружённых сил государства, отжила своё. Однако это относится именно к вооружённым силам. Военизированные структуры, не встречающиеся с врагом на конвенционном поле боя, вполне могут, а часто и должны быть организованы именно по этому принципу.
Причина такого утверждения в следующем. Особенностью «армии Юга» является способность приводить человеческий материал, её составляющий, к некоторому уровню цивилизованности, характерному для данной армии (напоминаю, что цивилизованность сообщества есть способность сообщества к упорядоченным, сложным и разнообразным действиям, а цивилизованность человека есть способность существовать в таком сообществе и поддерживать его). Из этого следует, что «армия Юга» может решить задачу цивилизации малоцивилизованных людей, а равно задачу научения их привычке повышать свой уровень цивилизованности. «Не можешь — поможем, не знаешь — научим, не хочешь — заставим».
Род войск, который лучше всего воплощает «армия Юга» — она самая, «царица полей, но не кукуруза». При этом, конечно, под желательным воплощением в смысле организации таковой понимаются современные мотострелки, а не персидская орда в Фермопилах и не махновцы с ушкуйниками.
«Армия Юга» в будущей России может быть проявлена в следующих ипостасях.
1. Трудовая армия — ресурс рабочей силы для решения системных экономических проблем России, например, приведения в порядок «инфраструктуры».
2. Аналог «Гитлерюгенда» — военизированная молодёжная организация, имеющая целью задание высокого качества человеческого материала смолоду.
3. Как и было сказано, собственно армия со смешанным принципом комплектования, куда в обязательном порядке призывался бы на довоспитание низкокачественный человеческий материал.
Обязательным требованием к такого рода проектам станет учёт соответствия цивилизованности рекрута и уровня цивилизованности, задаваемого спецификой подразделения, куда рекрут зачислен. Качество человеческого материала в «армии Юга» должно улучшаться, а не наоборот. Отсюда следуют:
1. наличие системы мониторинга уровня цивилизованности, начиная с начальных классов школы: кондуит, база данных школьного психолога — называйте, как хотите;
2. наличие в перечисленных организациях нужных «образцов поведения» в достаточном количестве — читай: развитой институт сержантов и прочих пионервожатых;
3. классификация подразделений в перечисленных организаций по уровню цивилизованности с учётом ротации личного состава — например, в применении к «трудовой армии» это означает, что её польза не сводится к копанию и закапыванию ям под трубы, речь идёт и о сложных специальностях;
4. практически индивидуальный подбор личного состава в подразделение.
Вот здесь организационно и политически вполне можно разодолжиться у пресловутой Федеральной Службы им. Роберта Энсона Хайнлайна. Такие институты могут быть использованы и как фильтр для миграции, и как аналог пионерской организации (минус идеологическое кондиционирование), и как дополнительные годы образования для двоечников с обязательной специализацией.
Подчеркну, что такого рода сопряжение армии и общества, когда армейские вопросы в принципе не могут решаться только в рамках армии, получается благодаря тому, что «южная этика» сильнее проявляется на низших уровнях абстрагирования в военном искусстве — а на «личном уровне» в действующей массовой армии «южную этику» и «южное полюдье» можно считать определяющими. Напоминаю, что «личный уровень» как раз и относится