Именно поэтому я в темноте шарил по кольцу с ключами, пытаясь отыскать одной рукой нужный!
Если уж Асани так приспичило выведать мою тайну, то пусть хотя бы дождется завершения работы, это же отвратительно — просматривать эскизы еще неготовой картины! За такое в приличном обществе даже не стреляются, а сразу ножом по горлу, топором по конечностям и в лес — под дерево закапывать.
Наконец-то палец нащупал этот треклятый ключ, и я со зверским усилием воткнул его в замочную скважину. Замок испугано скрипнул и поспешил вытянуть язычок, чтобы я мог закрыть дверь и больше не гневаться на него. То-то же, нечего было злить меня…
Я попытался немного остыть, все же не стоило раздражаться на Асани, на этот ключ и на этот демонами изнасилованный замок! Я просто очень устал и мне требовался отдых, желательно не наполненный надоевшим сарказмом Асани.
— Вот!
Я, громко стукнув, поставил коробочку на стол прямо посередине и сел напротив. Вышло так, что Асани пришлось тянуться за коробочкой, она все же небольшого роста особенно по сравнению со мной. Но Асани никак не прокомментировала мои действия, что было для нее нехарактерно. Она вообще казалась какой-то уменьшенной копией себя, словно она долго была на солнце и без воды или ее просто напугали.
Мне так показалось, потому что она сидела в глубине большого кресла?
Асани встала и нагнулась над столом, ее цепкие руки осторожно схватили мое изделие.
Я, сощурившись, поглядел в вырез ее рубашки, верхние пуговицы она не застегнула, и я мог наблюдать то, что обычно скрывают. Не думаю, что она сознательно расстегнула эти пуговицы, просто ей было так удобно, а я воспользовался удачно предоставленной возможностью. И грудь ведь неплохая, немаленькая, вот только одна моя ладонь с легкостью обхватит все эти аппетитные формы. Надо будет куколке сделать такую же, в море ее эксцентричного папашу!
Асани вернулась в кресло и осторожно открыла коробочку. Она помнила, что заказывала оружие, никто не знал, что я мог положить туда. А я не сказал ничего, я только гневался и смотрел, куда не полагалось.
— Какая прелесть! — воскликнула Асани, да так, что я вздрогнул. — Ты просто гений! Нет, ты не гений, ты лучше, могучее! Я не знаю, как и сказать!
Она продолжала что-то щебетать, словно одна из светских девиц, которую шоколадом не корми, дай новую юбку померить. Это тоже было довольно несвойственно для Асани, я ей и раньше продавал свои безделушки, но она никогда так не реагировала на мою работу. Неужели так понравилось?
С меня даже слетела шелуха злости и раздражения, всегда приятно, когда твою работу ценят.
— Ой, да ничего особенного, — махнув рукой, произнес я, краем глаза наблюдая за реакцией гостьи. — Как смог, так и сделал, сама видишь.
— Ты смеешься?! Да такого я еще никогда не видела! И как ты идеально подобрал размер! Как я и хотела бы, да, а форма, форма ты только погляди, как оно смотрится на моей руке!
Она одной рукой уперлась в стол, снова соблазнительно нагнувшись и выставив ладошку, показывая надетое кольцо. Уже кольцо Асани, они признали друг друга, это и хорошо, я этого и хотел.
— Да очень тебе идет, я для тебя и делал.
Не знаю, я не видел ничего особенного в этом сочетании: Асани и мое кольцо. Я и ожидал такого эффекта. Мне сложно понять, что она так удивилась, забавно так…
— Оно не просто хорошо, оно замечательно!
И понеслась еще куча междометий, обозначающих ее радость от подарка. Я не стал ей мешать и тихонько улыбался, глядя на нее.
— А как оно работает? А поняла, изо рта выстреливает? А чем? А иглой! Вот же еще иглы! А где нажать? А вот!
Одна из игл воткнулась в мой стол, спасибо, что не в меня.
— Ой, прости! Я правда не хотела, я…
— Давай покажу, как перезаряжать, как следить за ним, — перебил ее я. Мне не жалко было стола, я сам много раз использовал его как мишень. — Там внутри есть капсула с пороховым зарядом, сейчас покажу, как сменить, запас их я тебе сделал. Порох сможешь сама заряжать…
Я быстро объяснил, как пользоваться этим, хм, оружием. Меня всегда радовала Асани, как клиент — она умна, не надо сотню раз повторять очевидное, чтобы научить пользоваться устройством. Честно сказать, не смотря на удовлетворение от ожидаемой, но при этом неожиданной реакции Асани, я хотел ее побыстрее выпроводить, чтобы отдохнуть, как следует. К счастью, объяснять многое не пришлось, мне же не требовалось объяснять, как это устройство работает. Этот секрет только для меня!
— Да все просто, как всегда! Все простое — совершенно! — театрально произнесла Змея, задумчиво потирая складочку на лбу. Тут же ее лицо изменилось и приняло выражение всегдашней собранности. — А теперь — оплата.
Я приподнял одну бровь, опустил другую, мимическое выражение лица — "что за глупости, дитя, ты говоришь".
— Это подарок, мне было не сложно такое сделать.
— Какой еще подарок, за такую вещь надо платить! Это же все равно, что подарить особняк рядом с Ратушей!
— Не смеши, для таких вещей не требуется оплата, все равно ты ее не смогла бы перепродать, а, значит, она не может быть товаром. Это подарок и точка.
Я снова стал непреклонным как скала.
— Может, я не хочу оказаться у тебя в долгу! — проворчала она, уперев кулаки в бока. — Не могу представить, что тебе предложить или подарить в ответ… равнозначного.
— Раз так, — я гадливо усмехнулся, — я пожелаю, чтобы ты была мне обязана. Плату не приму, это подарок.
Асани недовольно надула губки и стала походить на обиженного ребенка. Забавные перемены делаются с человеком, когда он не может править всем, что происходит в его жизни.
— Напоминает одну старую сказку, знаешь ли, — не забыла она проворчать, но ее взгляд снова приковался к колечку.
— А мне сказки в детстве не читали, так что я в них не верю. Предлагаю тебе дома полюбоваться кольцом? Для меня сейчас был бы лучшим подарком возможность выспаться.
— О, прости! Да, конечно, я немедленно покидаю тебя.
Она привстала на цыпочки и чмокнула меня в щеку, ее грудь я смог почувствовать даже сквозь кожу безрукавки. Может быть, мне и показалось, может быть.
Когда за ней закрылась дверь, я с грустной иронией подумал, что неплохо было бы все же сделать куколке грудь не только ради легкой мести Харану.
Смачно зевнув, я со скоростью летящей пули уснул прямо тут в гостиной. И меня не разбудили ни сигналы автостража, ни любые другие события, имевшие место быть в городе.
Что и удивляться, они были от меня совершенно далеко, в иной вселенной.
Шум в голове был подобен игре пьяного звонаря на разбитых колоколах Великого Собора, да обгадят его ступени святые мученики. И ведь ничем этот грохот не унять, он словно назойливый комар в темной огромной комнате с кучей мебели, как ни старайся, сколько свечей не зажигай, все равно ты его не увидишь, но слышать будешь до самого утра!
Такое уж свойство у всего мерзкого и неудобного, как ни старайся, избавиться от карлика-беды, сидящего на шее, невозможно. Только через вечность мучений я осознал, что звон был всего лишь сигналом автостража, извещающим меня о том, что к двери подошел некто непрошенный.
Я разлепил глаза.
Казалось, был слышен даже противный влажный хлюп, когда мои веки отворили то, что, по мнению многих, отражало душу. Я взглянул на потолок своей спальни, какой-то нахальный паучок решил свить паутину прямо в центре моего потолка! Вот ведь гадкое создание, да падет на него гнев в образе безжалостного тапка!
Забавно, ощущение какое-то странное и неприятное во всем моем теле, словно я проснулся после длительного марафона по кабакам, но все равно мною не была потеряна способность насмехаться над самим собой. Стоит гордиться этим уникальным свойством…
Я постарался отлепить взгляд от свисающей с потолка паутины, удалось с трудом, она завораживала своим спокойным движением от невидимого мне ветерка. Больно хорошо успокаивал вид колыхающейся паучьей сети, как умело ее сплели, пусть и так нахально, без моего разрешения.
Она казалась мне идеальным творением умелого насекомого, без устали охотящегося по ночам. Красивые правильные геометрические линии создавали столь совершенный узор. Но все же пришлось оторвать взгляд от этой странной красоты, навязчивый звон не счел за благо умолкнуть.
Стоит пожалеть того глупца, что посмел меня разбудить! Меня! Такого раздраженного и разбитого!
С кряхтением я вырвался из цепких объятий постели. Это оказалось на удивление тяжело, словно мои мышцы, без устали поднимающие пудовый молот каждый день, некая сила заменила на хилые старческие конечности. Неприятное ощущение.
Опираясь на так удачно попадающуюся по пути мебель, я добрел до двери. Да что со мной такое, неужели я так выработался, что мои силы на время решили отправиться отдыхать в горы?! Не стоило об этом думать, все равно необходимо выгнать того, кто не хотел сам уходить. Страж все еще сигналил. Пришлось всем своим немаленьким весом навалиться на бронзовую дверную ручку, чтобы язычок замка скользнул в кармашек и там сидел, пока я буду открывать дверь.
Удалось свершить и этот подвиг, требую памятника!
Дверь открылась, я опирался плечом на косяк и смотрел в темную глотку — лестница, ведущая на первый этаж. Видно было только первую ступеньку, но это меня обнадеживало, если есть одна, то где-то в тени пряталась и вторая. Она заботливо ткнется мне в стопу и не даст кубарем свалиться с этой лестницы, чтобы по приземлению не хрустнули мои шейные позвонки.
Было бы неприятно погибнуть в своем доме, упав со своей же лестницы, которую сам и выстрагивал вот этими руками из дикого лесного древа.
Я отворил дверь шире, свету это не добавило, его просто не было, на улице царила Ее Могущество Ночь со свитой из стаи кошмариков. Чувствую, мне сегодня не до работы будет, вот выгоню наглеца со своего крыльца и упаду спать в гостиной, нет сил плестись к кроватке.
Мир виделся мне парой мазков серой краски на темном фоне какой-нибудь картины, но того, что я видел, вполне хватало для передвижения.