Сами же дома были налеплены неравномерно, Город рос постоянно, но сказывалась постоянная нехватка территории. Проще было достроить третий, четвертый, пятый, а то и шестой этаж, нежели расширять площадь дома. От того казалось, что крыши нависают над улицами, грозят обрушиться на головы пешеходов. Даже днем в переулках от неба оставалась лишь узкая полоска голубизны.
Как живущие здесь еще не сошли с ума, не могу представить.
Темные провалы окон, казалось, с укором взирали на меня. Они видели меня даже в тени, слышали самый тихий шорох одежды, я не мог от них скрыться. У меня постоянно чесался затылок, я периодически оборачивался, поглядывал назад. Никого не было, но мое чутье не могло обмануть меня.
Я оказался на чужой территории, я лишний в этом месте.
Окружающие декорации выдавливали меня, хотели выплюнуть. Я стоически терпел и брел вперед, к одному мне ведомой цели. Что я забыл на этих улицах? Новые ощущения? Что ж, я их получил! Моя кровь кипела, я не снимал руки с рукояти револьвера и только ждал момента, когда смогу пустить его в ход. Я жаждал боя со всем миром, который смел мне угрожать. Я был готов принять этот бой!
Но мир не спешил, он замер на грани и лишь скалился на меня стеклами окон и заколоченными ставнями, подставлял подножки трещинами и неровностями на дороге.
Где-то послышался необычный шорох. Я мгновенно повернулся на звук. Это была всего лишь собака, которая рылась в большой куче мусора. Повезло, света хватило, чтобы мои глаза успели опередить рефлексы.
Нет, надо успокоиться, иначе я застрелю какого-нибудь пьянчужку.
Я походил на гремучую змею, которая готова укусить все, что окажется рядом. Рефлексы мощное оружие, но порой они только мешают. Следовало быть осмотрительней. Я убрал руки прочь от оружия и попробовал расслабиться, если я ищу неприятностей, то не надо от них прятаться.
Сделав шаг громче, я вышел на широкую улицу и двинулся прямо по ее середине. Ничего не изменилось, но внутренне я успокоился. Казалось, выбросив из головы эти глупости, я обрел внутренний покой. Я все еще готов был уничтожить любую угрозу, но перестал реагировать на каждую тень. Реальная опасность обладает другим запахом, эту истину я смог познать в лесу. А Город на самом деле ничем не отличался от леса. Камень ли, живое дерево ли становится твоим жилищем — не важно. Наше противоборство выросло из простого непонимания друг друга, с другой стороны это помогло объединить те силы, которые были сутью Города — механику, магию, религию. Борьба, создала само понятие "цивилизации".
Глупо, конечно, размышлять о высоких материях, когда топаешь по щербатой мостовой, постоянно наступая на что-то мягкое и дурнопахнущее.
Но истина всегда кроется в мелочах. Кулеты — дети леса, считали нас грязными, потому что мы живем на своем же дерьме, но в то же время, они сами не брезгуют спать с насекомыми и лесной живностью. Так в чем же наше отличие? По прошествии стольких лет я только сейчас смог понять, что отличий нет. Похоже, я постарел.
Впрочем, та жизнь давно ушла в прошлое, я вышел из этого противостояния, и призыв брата по оружию меня не заинтересовал. Лет пять тому назад я был бы только рад снова рискнуть своей жизнью и благополучием, я бы отправился на новую бессмысленную войну туда, в лес. Но сейчас? Я не видел в этом необходимости, моя нынешняя жизнь далека и от Города и от его проблем.
Я не боялся разоблачения своей деятельности просто потому, что меня тут ничего не держало. Я перестал быть гражданином и стал лишь собой. Из всех друзей у меня осталась только Асани, но даже ее проблемы были непонятны мне. Чем она рискует, если ненавидит свое нынешнее положение, почему она не бросит все это и не отправится… куда-нибудь.
Я мог бы показать ей столько прекрасных мест…
Чем дольше я бродил по улицам Города, тем острее чувствовал свою ненужность. Это место не нуждалось во мне, а я не нуждался в нем. Город был всего лишь монохромной декорацией, на которой разворачивается драма моей жизни. Суть этого мира была далека от меня, да и он сам не желал раскрывать жителям душу. Детство и юность я провел в учениях, семь лет в стрелковом корпусе, в дальних поселениях, а сам Город незримо присутствовал рядом, но не желал показываться.
Вот почему ночь открыла мне его звериный оскал, ночью все спят и боятся выйти на улицу. Город может расслабиться и сбросить свои маски, он наконец-то стал самим собой и теперь сердился на меня. Я посмел увидеть его в неглиже. Хе-хе, что ж, пусть не беспокоится, меня мало интересовала звериная сущность этого места.
Мне подумалось, что именно Город, первым вступил на берега мира, а уже потом прибыли жители. Тут полно скрытых мест, ушедших под землю кварталов, древних и страшных. Возможно, где-то там скрывается сердце зверя. Мимолетное страстное желание — я захотел увидеть это место, прикоснуться к сути нечеловеческого обиталища, но затем передумал.
Я мог бы вернуться в этот мир, ощутить ушедшую в прошлое юность, показать былую удаль, но не захотел. Ступив на свой путь, я уже не мог вернуться назад, для этого пришлось бы столько отдать. Город же не мог мне ничего предложить взамен.
Погрузившись в свои мысли, я добрел до Старого Поля — района, который непосредственно примыкал к кварталам мастеровых. Тут селились далеко не сливки общества, и нарваться в темноте на лихого человека было проще простого. Можно было повернуть назад, но я хотел еще побродить по темным улицам. Ночь принесла ощутимую прохладу в Город, грешно было бы не насладиться ею.
Я двигался в стороне от оживленных улиц, на которых торговля пороком шла и днем и ночью. Лишь горы мусора, в которых нашли свой приют крысы и обездоленный люд, окружали меня. Стены домов были липкими от грязи, канализационные стоки располагались дальше, большинство местных предпочитали выливать содержимое своих горшков прямо под окна.
Отвратная вонь, гадостный вид. Это место можно было назвать настоящим сердцем Города. Он не уходил под землю как я думал ранее, он просто нашел свой приют в жителях, которые избрали своим домом Ночь.
Грабители поджидали своих жертв в темных переулках, торговцы заманивали глупых покупателей ярким товаром, карманники работали, жаждущие развлечений находили их. Город предлагал много возможностей для забвения. Жизнь била ключом, я двигался в стороне от этой пульсирующей жилы Города, шел параллельным курсом, лавируя меж ям, луж и грязи. Меня не пытались остановить, просто потому что не замечали. Я умею быть скрытным, это природный талант каждого стрелка. И чем дальше я углублялся в район развлечений, тем острее чувствовал, что пора бы и покинуть его. Но я не хотел домой, мне требовалось просто выйти.
Вся грязь этого места была выставлена наружу, никто не пытался скрыть трубы парового отопления под землей, их ржавые скелеты торчали везде и непрерывно дымили. Ползучий плющ норовил расшатать стены ветхих домов, отравить мимо проходящего человека, никто не пытался убрать его. Так же было и с мусором. Вот откуда болезни распространяются, а мы грешили на море. Море жестоко, но оно сохранило свою девственную чистоту.
Я желал вырваться отсюда, блуждая в лабиринтах стен, выискивал путь, который выведет меня из каменного плена. Но это было невозможно, я только строил иллюзии. Никто и никогда еще не смог сбросить с себя власть Города. Чем сильнее тот или иной человек борется за свободу, тем глубже он погружается в водоворот городской жизни. Я стал благодарить судьбу, что создал свой дом оторванным от реальности городской жизни. Я сумел нейтрализовать яд этой вселенной и хоть частично, но сохранить себя. Теперь же, чувствую, мне снова грозит окунуться в это смердящее болото.
Такое положение дел не могло устроить меня. Я остановился и осмотрелся. В задумчивости я забрел так далеко, что шум вечного веселья наконец-то утих. Тяжелое дыхание пара в трубах да звон капель окружали меня. Я находился за кулисами театра жизни и видел, что обеспечивает вечное веселье района. Трубы давно превратились в ржавые лохмотья, но не спешили лопнуть. Манометры были разбиты, медные стрелки выломаны, но даже без них я чувствовал какое опасное давление готово разорвать непрочный металл. Почему же они еще целые?
Найдя маркировку на одном из манометров — ее сплошь покрывала ржавчина, металл был изъеден паразитами — я сумел разобрать надпись. Надо же, этот прибор был изготовлен еще столетие тому назад, во время очередного скачкообразного расширения Города. Тогда то, как раз, и понадобилось построить инфраструктуру для нового района, который десятилетием позже превратился в клоаку разврата и наслаждения — Старое Поле.
Говорят, дикари тут тоже приносили человеческие жертвы, чьи души до сих пор бродят в темноте. Бр-р, аж мурашки по коже, мне эти слухи показались правдивыми.
Я не мог поверить, что эти механизмы еще исправны, что эти трубы способны передавать тепло и воду в дома, лавки, питейные заведения. Это было уму непостижимо! Но механизмы действовали, словно их поддерживала чья-то воля. Очевидно, недобрая воля.
Судя по всему, дальше была расположена котельная, откуда и питалось царство забвения. Я двинулся в том направлении. Ни крыс, ни жуков, ни растений на моем пути не попадалось, люди бессознательно пытались держаться подальше от механического монстра, в чьей топке сгорает топливо. Но сами строения выглядели заметно лучше, по сравнению с тем, что я видел в центре района. Словно это человеческая грязь разлагала крепкий камень. Тут же стены выглядели хоть и потертыми, но вполне опрятными. Только вода, этот самый терпеливый разрушитель, смогла выдолбить в камне канавки.
В окружающих меня домах должен был жить обсуживающий персонал котельной, но мне почему-то казалось, что они абсолютно пусты. Настолько пусты, что только стены могут существовать в этой реальности, за дверью скрывалась лишь тьма. Окна располагались на втором этаже и были заколочены, судя по виду уже лет пятьдесят. Не пробивалось ни лучика света, ни звука, ни запаха. Абсолютное ничто.