Это все же лучше, чем напускная холодность, но следовало быть осторожным. Она могла и плюнуть ядом в лицо!
— Ну, не в том смысле, который вкладываешь ты в эти слова… — принялся я оправдываться.
— А в каком же? — Асани вперилась в меня взглядом и принялась теснить в угол дома.
Наверное, это выглядело забавно — я такой большой отступаю от такой маленькой. Но в тот момент я не чувствовал своего превосходства в силе. Вот что делает с человеком уверенность! Мне бы толику той уверенности, которой обладает Асани и моя работа пошла бы еще быстрей. Эх, это бесплодные мечты.
— Ну, когда ты рядом… я… ну… нормально все, в общем, — я с натугой рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку.
Асани остановилась и недоверчиво всмотрелась в мое лицо. Похоже, она мысленно взвешивала каждое мое слово, пытаясь уловить ложь. Я не врал и говорил то, что приходило мне на ум. Только это и спасло меня от неминуемой гибели, Асани вполне могла бы расправиться со мной в считанные минуты!
— Раз так, то я останусь, — вполне серьезно ответила она, словно принимая решение на деловых разговорах.
— Вот и хорошо, — сказал я, переведя дух, — так чего ты желаешь? Просто поговорить, прогуляться в моем… саду? Или ты желаешь чаю, поесть?
— Спасибо, я сыта. Теперь же ты можешь рассказать мне о том, что за работу ведешь в своем подвале.
— Работу?
— Ту работу, которая полностью поглотила твое внимание. На столько поглотила, что ты даже забыл обо мне. Говори, я готова выслушать тебя!
— Вроде бы, это ты хотела выговориться, — слабо запротестовал я.
— Мои проблемы ты все равно не сможешь решить. А я желаю знать, что ты там мастеришь. И не пытайся меня обманывать. Садись и рассказывай!
Я сел в кресло, сбитый с ног приказным тоном Асани. Она осталась стоять, нависая надо мной, словно вела допрос. И чего я так струхнул?! Если не хочу, значит, и не надо рассказывать!
— Думаю, тебе не следует вмешиваться в это дело. Оно довольно опасное.
— Не тебе судить, что мне делать. Тем более я уже влипла в историю из-за твоей работы.
— Харан? — уточнил я.
— Он самый. К счастью, меня не смогли вычислить. Так что я хочу знать, каким это дерьмом у тебя попахивает.
— Это не дерьмо! Просто довольно… специфический заказ.
— Вот и говори! — Асани нависла надо мной так близко, что я неосознанно втянул голову в плечи. — Расскажи мне все.
Мой нос уловил тонкий аромат ее духов, какие-то лесные цветы с чудным ароматом и ядовитым соком. Что уж удивляться, она ведет дела с дикарями и может позволить себе разжиться такой редкостью.
— Несколько недель… недель ли? В общем, недавно поздно вечером меня посетил один странный клиент…
Я рассказал о своей тайне, не утаивая ничего. Это было больно и приятно одновременно, я давно хотел поделиться с кем-нибудь, кто сможет разделить мою радость от работы. Асани была единственным человеком, кто знал меня хорошо и мог бы оценить мои труды.
Асани слушала сдержанно, на ее лице не отражалось эмоций. Она лишь чуть отстранилась, это неосознанное ее движение укололо меня сильнее всего. Ее испугала новость о том, что я создаю весьма опасное устройство в своей мастерской. Опасное, но не разрушительное — это принципиальная разница. Я и раньше создавал нелегальное оружие, мощь которого могла поставить на колени весь Город. Но то оружие за редким исключением всегда оставалось в моей мастерской. Я подробно описывал механизм в своих бумагах и разбирал его. На всякий случай.
Теперь же ситуация была иной. Асани понимала, что я вкладываю в работу все свои силы и ресурсы, а значит, я никогда не позволю уничтожить этот механизм. Если о нем узнает кто-нибудь посторонний, нас будут ждать крупные неприятности. Я доверял Асани, поэтому смог открыться. Молчание, попытка утаить тайну нервировали меня, я не хотел, чтобы Асани пострадала из-за моих действий. Пусть сама выберет — со мной она или нет.
— И что ты обо всем этом думаешь? — спросил я ее, когда закончил монолог.
Она не отвечала, задумчиво глядя в сторону. Пасмурный день ухудшал видимость, света через окно проникало недостаточно, моя гостиная куталась в легкие сумрачные тона. Можно было бы зажечь верхний свет, но не хотелось разрушать атмосферу. Мы же тут тайны друг другу рассказываем как-никак.
— Что я думаю? — наконец проговорила она.
Я придвинулся, боясь пропустить хотя бы слово.
— Что я думаю?! — неожиданно взревела она. Меня впечатало обратно в кресло. — Ты хотя бы понимаешь, что ты натворил?!
— А что не так?
— Да ты круглый идиот! Совет никогда не простит тебя! Тебя ждет виселица, публичная порка, кол и еще уйма радостей! Это смерть, самая настоящая смерть! — громыхала она, нервно бегая из стороны в сторону. — А еще я… Я! Я такая дура, думала тебе нужна помощь, хотела помочь! А ты! Ты только о себе и думаешь! Что, разве ты не мог просчитать, как твое безрассудство отразится на мне?! Всем же прекрасно известны наши отношения, думаешь, если тебя отправят под суд, на меня не обратят внимания? У меня не хватит средств, чтобы вызволить тебя из этой передряги!
— Но никто же обо всем этом не знает, — запротестовал я.
— Пока не знает! — отмела мои возражения Асани. — Дай только время, твои и мои недоброжелатели раскопают любые тайны.
— Как?
— Как угодно, я в таких вопросах не разбираюсь.
— Не смеши, это невозможно. Если только ты сама не доложишь обо мне…
Асани пощечиной заставила меня замолкнуть, похоже, я сболтнул лишнего.
— За кого ты меня принимаешь? — ледяным тоном спросила она.
— Прости, это я предположил чисто… гипотетически, — моя щека горела, а из разбитой губы потекла кровь, говорил я невнятно.
— Тоже мне великий мыслитель, — презрительно скривившись, она отвернулась. — Ох, и за что мне это все…
— Асани, успокойся, — я поднялся, тыльной стороной ладони вытер кровь и приблизился к женщине, — мой дом самый надежный во всем Городе…
— Ага, как же…
— Я серьезно, многие машины ты просто не видишь, посторонний будет остановлен еще на территории сада. Чтобы проникнуть в дом требуется, по меньшей мере, полк мечников или танк. Танк тут не пройдет, а солдаты понесут большие потери.
— Если дойдет до этого, то о твоих… — Асани задумалась, подбирая слово, — экспериментах, уже известно все будет.
— Не спорю, но одиночка без моего приглашения не сможет проникнуть в дом. Никогда!
Я не стал упоминать о Харане, достаточно и того, что моя уверенность была поколеблена. Не хотелось еще Асани заставлять нервничать. К своей чести замечу — я чувствовал себя погано, утаивая правду.
Асани все еще кипела, но мой уверенный тон ее заметно успокоил. Она была зла, страшно зла, я не решался прикоснуться к ней. Приходилось успокаивать ее только словами, с горем по полам я сумел стравить пар ее ярости.
— Хорошо, пусть так, — заговорила Асани, — но я не хочу иметь с этим дела! И тебе не советую. Брось эту работу, забудь!
Она порывисто развернулась и припечатала меня своим суровым взором. Ее алеющее лицо было необычайно притягательным в тот момент, а влажные от злости глаза смогли поколебать мою целеустремленность.
— Асани… — я опустил взгляд, — ну… как я могу… я уже зашел так далеко.
— Ох, и кому я это все говорю, — пробормотала она, потирая виски. — Путь хотя бы осторожен.
— Это я обещаю, — натянуто улыбнувшись, сказал я. — И ты тоже.
— Спасибо, без тебя знаю.
Она повернулась намереваясь уйти, я хотел еще что-нибудь сказать, даже попросить ее остаться, но не нашел слов. Мышцы на спине Асани были напряжены и напоминали ледяную стену, сквозь которую я никогда не смог бы пробиться. Я проводил ее к выходу и отпустил на волю.
Джеронимо стоял у калитки, зорко поглядывая по сторонам. Этот парень всегда был на чеку. Он заметил нас, его невыразительное лицо странно исказилось, похоже, он был удивлен. Я не мог понять, что же могло заставить его проявить свои чувства, да и неважно это было в тот момент.
— До встречи, Асани, — попрощался я.
— Ага, — не оборачиваясь, ответила она и ушла.
Вот это встрясочка… Закрыв дверь, я с силой растер лицо. След пощечины неприятно болел, но я заслужил этого. Асани никогда не унижалась до рукоприкладства, у нее и так полно слуг, способных переломать любому наглецу кости и содрать с него кожу.
Коря себя за глупость, я поднялся на второй этаж, сбросил верхнюю одежду и улегся спать. Усталость взяла свое, и я проспал практически два дня.
Глава 13. Скрытые мотивы
Отдых принес иллюзию облегчения, натруженное тело не желало расставаться с оковами сна. Мягкая кровать преобразилась в сонный янтарь, из которого невозможно выбраться. Никогда не считал себя лежебокой, но пятидневный недосып сумел вымотать меня, поколебать мои принципы. Кряхтя, как старый дед, я целый час поднимался с кровати, а потом бесконечную вечность брел в сторону уборной.
Облегчившись и освежив организм, я немного пришел в себя. Настолько, что почувствовал страшный, чудовищный голод. Словно внутри у меня появилась паровозная топка, в которой уже догорал уголек. Еще немного и мой состав остановится, я не мог допустить подобного.
Проведя ревизию съестных припасов, я убедился, что мне просто не хватит еды. Я не сомневался, что смогу уговорить целый котел полный хорошо тушеного мяса с овощами, сыром и специями. Захлебываясь слюной, я принялся ходить из стороны в сторону, обдумывая свои возможности. Ждать служанку — невозможно; бежать на рынок и готовить — невообразимо долго. А если посетить ресторан — опасно и, извините, я хочу жрать, а не "выглядеть". Был еще один вариант, самый, как мне казалось, доступный — Асани.
Я принял решение, руководствуясь логикой и нестерпимым голодом. Моему телу требовалась энергия и срочно! Наспех одевшись, я бросился прочь из дому, захватив с собой только револьвер.
На улице в полдень было немноголюдно, на меня практически не обращали внимания. Или делали вид, что не обращают. Все-таки стремительно бегущий мужик в незастегнутой рубашке с револьвером на поясе смотрится несколько угрожающе. Завидев меня, редкие прохожие спешили перейти на другую сторону улицы.