Внешний слой кирпичей, не скрепленных раствором, прикрывал железную плиту с хитрым замком. Открыть его мог только я. За этой плитой располагалась пещерка, в которой я припрятал запас вещей, консервов, спирта, оружия, медикаментов и инструментов. Так же там был матрас, набитый старыми тряпками, непромокаемая ткань и еще уйма полезных вещей. Я основательно подошел к этому вопросу.
Вместе с Джеронимо мы, негромко ругаясь, разобрали кладку. Тяжелый день, бег по канализации вымотали нас, а работать под присмотром демона в женском обличии было и того тяжелее.
Наконец-то Асани поняла, что мы не дурью маемся, и подошла к нам. Мы отказались от ее помощи, но не прогнали, зато работать стали усерднее. Нет ничего лучше для улучшения работоспособности мужчины, чем присутствие женщины.
Кирпичи мы складывали осторожно у стены, во-первых, я планировал закрыть дыру, после того, как мы покинем печь. Во-вторых, мне требовался скат, некоторые припасы были упакованы в бочки, а в узком пространстве сложно их передвигать, проще было вытянуть.
— Асани, — позвал я и указал на рядок рычажков у пластины, — смотри, как эта штука работает. Этот самый крупный дергаешь несколько раз, он тугой, нужен, чтобы накачать давление в механизм, — я сопроводил слова действием, — а эти пять рычагов нажимаешь в такой последовательности.
Механизм зашипел, что подтверждало правильность моих действий. Защитная крышка с тихим шелестом вышла из пазов и упала мне на руки. Я ее чуть не выронил, но Джеронимо вовремя поддержал.
— Тяжелая, зараза, совсем забыл, когда ставил…
— Если ты думаешь, что я тут еще когда-нибудь буду, — заговорила Асани.
— Всякое может быть, лучше знай, — перебил ее я, опуская крышку на пол.
— Хорошо, мы запомним. Но в любом случае, это я не подниму, — носком сапога она пихнула крышку. — Она меня просто расплющит!
Я пожал плечами, и так все было ясно. Если ее прижмет, она вынуждена будет что-нибудь придумать. Внутри в рукотворной пещерке я оборудовал хороший такой, опрятненький склад. Ближе всего к нам стоял фонарь, в свете заходящего солнца только его и можно было разглядеть. Я его специально оставил на этом месте, зарядив топливом.
Я поджог фитилек в фонаре, перевел зеркала в удобное мне положение и направил луч света вперед. За прошедшие годы ничего внутри не изменилось. Вдоль стен стояли пузатые бочки с цифровыми пометками, я уже не помнил, что они обозначали. Но, зная себя, я мог предположить, что ближняя бочка, стоящая справа, доверху набита медикаментами, а стоящая слева — патронами.
— Думаю, лучше мне туда залезть, — произнес Джеронимо.
Он прав, мне в этом пространстве не развернуться. Я с дрожью вспомнил ту неделю, что вышибал кирпичи. И как у меня терпения хватило? Ума не приложу.
По кирпичам Джеронимо влез внутрь, ему пришлось пригибаясь ползти на коленях.
— Бери вторые бочки, первые оружие и медикаменты, — посоветовал я ему.
— А ты хитрый жук, — отметила Асани, ткнув меня в бок кулаком. — Тебе точно надо было стать генералом.
— Отойди в сторону, — посоветовал я ей, — а то бочки тяжелые, могу и зашибить.
— Тогда я очень обижусь, — фыркнула она, но осмотрительно отошла.
Джеронимо, сопя и тихо ругаясь, кое-как вытянул бочку из ряда. Мешала собранная кровать, но ее вытащить было еще сложнее. Я принял бочку, осторожно поставил ее внизу. Открыв ее, я обнаружил канистру, по запаху определил — спирт.
— Фу, на кой тебе столько алкоголя?! — скривилась Асани. — Вот с кем ты проводишь все свои вечера, да? Эх ты, а еще мужчина!
— Уймись, вода бы столько не смогла простоять, а спирт отличное средство от заразы.
— А пить что? Не эту же дрянь.
— Там консервы, варенье, брага.
— О да, это гораздо лучше, давай позовем друзей, устроим вечер…
Я не дал договорить Асани, сгреб ее в охапку, как настоящий медведь. Дикая лесная тварь, замечу я, мне посчастливилось лишь раз встретиться с этой горой мышц. Лучше бы я не встречался…
Асани взвизгнула пару раз, пока я воспитывал ее по мягким ягодицам.
— Будешь еще мешать или все же делом займешься?! — прикрикивал я не нее.
Не знаю только, каким она тут могла делом заняться, но от ее комментариев у меня уже порядком разболелась голова. Джеронимо наблюдал за нами с легким любопытством, он даже не пытался прийти на помощь хозяйке. С каждым ударом раздражение во мне испарялось, как кусочек сахара в теплой воде. Мы были взвинченными произошедшими событиями и поступали неадекватно, но, не смотря на это, я с удивлением отметил, что получаю удовольствие от процесса.
Я отпустил провинившуюся, она молча ушла к выходу. Зализывать раны, ага. Но рассудок возобладал над чувствами, она уселась на входе.
— Продолжим, — сказал я.
За час мы выгрузили три бочки, складную кровать и спальники. Мы очень устали и еще несколько минут переводили дыхание, только после этого принялись за распаковку вещей.
В отличие от медикаментов бочки с едой были гораздо лучше закрыты, не потому что я опасался, что грызуны смогут добрать до них. Сработала моя привычка, я делаю все надежно. В конце концов, я не выдержал и, чтобы открыть бочку, просто выстрелил в нее.
— Что у вас там за ерунда?! — прокричала вскочившая на ноги Асани.
— Все в порядке, — отозвался я. — Рабочий процесс.
Пуля раздробила дерево, но не задела припасов. Все было в порядке, мы принялись вынимать запасенные мной консервы. В основном тут было мясо, хлеб хранить в таких условиях, конечно, непрактично.
— А открывать тоже револьвером? — спросил у меня Джеронимо.
— Открывашка всегда с тобой, нож — универсальное оружие и инструмент, — наставительно произнес я.
Нет, где-то там под горой ящиков может и лежал специальный нож для консервов, но пока до него доберешься…
Проще было по старинке, как в молодости — ножом. Джеронимо выбрал банку, неумело отрезал крышку и принюхался. Запах его удовлетворил, еще бы, эти штуки могут сто лет пролежать и не испортиться. Впрочем, я и сам бы предпочел более свежие продукты, но выбирать не приходилось.
— Там еще горелка была, чтобы пищу разогревать, — сказал я.
— Я не заметил.
— Тренога такая над емкостью, погляди, должна быть за кроватью.
Джеронимо отложил банку, из которой выковыривал мясо, и отправился на поиски. Я же начал собирать кровать, был бы дальновиднее, оставил хотя бы две. Впрочем, и на одной можно вдвоем уместиться, но что-то мне не хотелось оставаться на ночь в одной постели с Асани. Можно было проснуться, лишившись чего-нибудь.
Собрав кровать, я бросил на него спальник. Не самая удобная лежанка, но бывало и хуже. Если Асани откажется, то я с радостью займу это место, а она может валяться на кирпичах. Для нас с Джеронимо я разложил на полу плащ, вместо подушек скатал рулон ткани. Все равно нам придется стоять на часах по очереди, плавильный завод хоть и брошен, но находится в Городе. Если есть вероятность, что кто-нибудь забредет сюда, то лучше подготовиться к встрече.
Асани сидела у входа и смотрела в противоположную от меня сторону. Похоже, она обиделась, ну и поделом ей! Нечего было меня злить. Когда запахнет вкусной полевой едой, она сама как миленькая пойдет извиняться.
Наивное утверждение, но я тоже был обижен.
Джеронимо нашел переносную печь, я указал, куда ее поставить. В целом получалось миленькое обиталище, не хватало только украшений по стенам. Но вместо картин каменную кладку украшали остатки крицы и угля, тоже своего рода украшение.
На топливо пошло дерево бочки, все равно ее уже нельзя было восстановить. Чтобы отогреться и поесть этого хватит, но для поддержания огня потребуется поискать дров. Это не составит труда, кроме сторожки, на дрова можно было пустить остатки заборов.
Я разжег костер, используя самые простые приспособления — кремень и кресало, ну, и спирт, конечно. Доменная печь высушила доски так, что теперь они занимались от одной лишь искры, а алкоголь мгновенно впитывался в дерево. Дымок уходил вверх, тяга в печи сохранилась прекрасная, вентиляционное отверстие было не замусорено, как я опасался. Подождав пока огонь разгорится в полную силу, я взял несколько консервных банок, вскрыл их и поставил на решетку. Столовые приборы были спрятаны там же, где и еда — несколько вилок, ложки и ножи. Джеронимо взял три вилки, омыл их спиртом и стал дожидаться, когда наш ужин будет готов.
Сухие дрова почти мгновенно прогорали, и от них остались лишь угли. Я подбросил несколько разломанных досок, и опустил треногу с консервами. Вскоре печь наполнилась соблазнительным ароматом мяса, кипящего в собственном соку. Без хлеба есть такую жирную пищу будет тяжеловато, но я думал, что мы как-нибудь перетерпим это.
— Там была еще зелень сушеная, — сказал я. — Посмотри кадки из коры.
Джеронимо покопался в запасах, но не нашел. Я вздохнул, значит в другой бочке, но вскрывать ее уже не хотелось. В животе у меня заурчало, Джеронимо тоже подобрался ближе к еде, но Асани принципиально не замечала соблазнительного аромата. Я знал, что вскоре она сломается, но начинать ужин без дамы, было бы неприлично.
— Долго ты там еще сидеть будешь? — позвал я ее.
— Сколько надо, столько и буду, — ответила она.
— Да неужели? Думаешь, тут тебя кто-то будет обслуживать?
Джеронимо осуждающе посмотрел на меня, но вмешиваться в разговор не захотел. Я его понимаю, находиться между молотом и наковальней небезопасно. Он бы и смылся, но гордость не позволяла.
— То, что я думаю, не должно тебя волновать!
— Да что вы говорите, — я поднялся и направился к Асани, — хватит строить из себя раненую, пойдем есть.
— Я не хочу.
— А я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет. Это приказ.
— Чего-чего?! — она повернулась и недоуменно уставилась на меня.
— Твоя боеспособность ухудшится, если не будешь поддерживать организм в порядке. Тебе необходимы силы, чтобы закончить сражение достойно!
Асани с удивлением смотрела на меня, я же продолжал отсчитывать ее, как старый сержа