— Прекрати, — попросил я.
— А ты прекрати строить из себя барышню, удумал тут еще в обмороки падать. Ты мужчина или кто? Впрочем, судя по той ночи в Печи, нет!
Спорить с Асани было глупо, да я и не хотел, она-то давно поняла все, что касалось нас. Не могу представить, каких трудов ей стоило сдержаться и не заколоть меня в порыве гнева. Имела право! Нет ничего страшнее, чем женщина.
Я накрыл ладонь Асани своей. Мне приятно было просто прикасаться к ней, на большее смелости в тот момент не хватило.
— Может быть, лет через сто, ты станешь более уверенным и прикоснешься к моему колену. И тогда это назовут самым знаменательным событием в Городе, — издевалась Асани.
— Твой яд как всегда при тебе, — ухмыльнувшись, сказал я и сел.
— А что ты ожидал от женщины, которая уже несколько лет хочет от тебя добиться хоть чего-нибудь?!
— Да, ты имеешь право быть недовольной, — согласился я.
— Тогда ты обязан расплатиться хоть с частью долга.
— Это как?
— Все тебе, дураку, объяснять надо, — буркнула она и поцеловала меня.
Этот поцелуй длился очередную вечность, взрывом запечатлевшись в памяти. Я бы снова рухнул в спасительный обморок, но Асани не позволила. Она кусала мои губы и делала много такого, о чем я читал только в срамных книгах. Никогда не думал, что знатные женщины способны на такое. Мне всегда казалось, что такое… проклятие, о чем я думаю?!
Пока разум занимался своим делом, мое тело уже готово было к бою. Я начал задыхаться от переполняющих меня чувств и смог вымолвить только:
— Давай не тут.
Говорить было сложно, учитывая, что Асани не спешила отцепиться от меня, но намек был и так ясен. Было довольно стыдно заниматься подобным в присутствии постороннего, даже, по сути, родственника — моей, хм, дочери и сестры Асани.
— Не сейчас, — сказала Асани, дав мне передохнуть, — ты и так готов взорваться от легкого прикосновения. Давай просто посидим.
Я только кивнул и обнял ее.
Тепла наших тел было достаточно, чтобы разогреть котел паровой машины. Мы оба наслаждались простой близостью и не хотели разрушать обретенного с таким трудом мира. Даже жесткий пол казался вполне удобным, он вскоре нагрелся от наших тел. Все буквально подталкивало к тому, чтобы сбросить последние ограничения и дать выход страсти. Но ни я, ни Асани не хотели этого делать в присутствии Куколки, разорвать объятия было выше наших сил.
Казалось, что на один бесконечный миг мы обрели способность читать мысли друг друга. Нам не требовались слова, мы обходились только прикосновениями, которые совпадали с желаниями. Не осталось ничего: ни сомнений, ни страхов. Я и Асани оказались заключены в защитную оболочку личного пространства, в которое не могли проникнуть проблемы внешнего мира.
Я пытался сконцентрироваться на своих ощущениях, но получалось это плохо. Разум просто отказывался подчиняться, он походил на норовистую лошадь, которая сбрасывает всадника и устремляется прочь в спасительные заросли. Чувства же оглушали, я мог почувствовать самый тонкий аромат, который исходил от тела Асани, мог почувствовать стук ее сердца, мог многое.
Но, к сожалению, это не могло длиться вечно. Наши тела вскоре затекли, и требовалось хоть чуть-чуть подвигаться, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Делать этого ужасно не хотелось, умиротворение, укрывшее нас, было сильнее. Мы заворчали, начали возиться, словно только что проснулись.
— Ну, что? — спросила Асани.
Я пожал плечами. Она сидела, уткнувшись мне в грудь, и не могла увидеть моего жеста, но смысл и так был понятен — пора вставать.
— Ужасное состояние, словно подвесили на веревочке, — пробормотала Асани, отстраняясь.
Мои руки попробовали ее остановить, но она оказалась сильнее. Не теряя времени, Асани вскочила на ноги, разрывая нашу связь. Я позволил себе громко вздохнуть.
— Не сопи, — посоветовала Асани и хлопнула ладонью по моей голове. — Успеем еще повеселиться. У нас с тобой просто дела, тебе следует отдохнуть, а мне… я и так уже задержалась больше, чем думала.
— Дела? — спросил я ее.
— Да, мои посетители, наверное, уже повесились от скуки, пора их развлекать. Проводишь даму до выхода?
Поднявшись на ноги, я кивнул и взял Асани за локоток. Отпускать ее ужасно не хотелось, но я понимал, что нам следует завершить дела и уже потом отдаться во власть страсти. До той поры мы решили унять свои чувства, которые могли помешать. Я понимал это, но не хотел признавать. Асани, думаю, тоже. Из нас двоих только она способна была здраво мыслить, ее сила превосходила мою.
Я гордился, что такая женщина обратила на меня внимание!
Мы медленно шли к выходу, даже на лестнице не расцепляя рук. Асани не хотела уходить, но усилием воли заставляла меня идти. Я подавил желание попросить ее остаться, это выглядело бы смешно и как-то по-детски. Асани бы осталась, не в силах сопротивляться, но мы сознавали, что это было бы простой попыткой бегства. Примерно тем же самым, чем я занимался все это время. Такой поступок не украсил бы наши отношения, а только усугубил проблемы.
У выхода мы остановились и долго стояли, обнявшись, Асани хотела уйти сразу, но не смогла совладать с чувствами. Когда я ее обхватил руками, она утонула в объятиях, на долгие мгновения, забыв, зачем мы сюда шли. Я старался очистить разум, чтобы суметь отпустить ее. Приложив нечеловеческие усилия, я смог сделать это. Мы отошли друг от друга, но все еще держались за руки.
— Зайдешь завтра? — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал я.
— А у меня есть выбор? Ты же придешь сам, в таком случае, — Асани слегка улыбнулась и уставилась в пол.
— Тогда буду ждать тебя завтра.
Она кивнула и отвернулась, я открыл дверь и выпустил ее на волю. Телохранители Асани уже начали волноваться, но не пытались проникнуть в мой дом. Когда их госпожа наконец-то появилась, они громко вздохнули. Никому из них не хотелось лезть в дом к безумному механисту, который наверняка приготовил множество сюрпризов.
— Госпожа, вы в порядке? — уточнил один из слуг.
Асани подняла руку и замахала им. Смотрела она только в землю, чтобы никто не смог увидеть ее глаз. Уже за калиткой она повернулась и махнула мне рукой, я поднял руку, прощаясь.
— Значит, завтра. Что ж, я буду готов! Ох, Асани, я буду готов! — пробормотал я.
Страж продолжал вертеться из стороны в сторону, заслышав мои слова, он "прислушался".
— Все в порядке, — сказал я механизму и легонько шлепнул его по лицевой пластине, — все просто превосходно!
Страж продолжил патрулирование, ничуть не заботясь моим состоянием. Его волновала только моя безопасность, разделить со мной радость могла только Куколка, но вот делиться-то я и не хотел. Это все принадлежало только мне!
Я еще долго стоял в дверях, глядя в небо и дорогу. Редкие прохожие, завидев меня, поднимали шляпы. Я отвечал на их приветствия, уверен, сегодня много пойдет разговоров о том, что главный затворник улицы сподобился выйти на свет. Ну и пусть.
Немного уняв бешено бьющееся сердце, я вернулся домой и закрыл за собой дверь. Подумав, я отремонтировал сигнализатор стража, который вырвал после последнего посещения Харана.
Кстати, о заказчике.
Я спустился в мастерскую, чтобы посмотреть на свое творение в одиночестве. Да, это стоило затраченных усилий, прежде никто не мог создать ничего подобного.
В центре мастерской сидела точная копия Асани, разве что выполненная из редких металлов. Но лицо, тело, уверен, и характер могли принадлежать только моей соседке, с которой мы обнимались прямо тут. Интересно, что я буду чувствовать, когда она оживет. А Асани? Думаю, ревности не будет, все же мы представители разных "народов". Возможно, Куколка станет первой из нового народа.
Это была интересная мысль, которую я решил обдумать. Теперь я не сомневался, что смогу повторить подобный механизм, наделить его душой и разумом. А дальше они смогут самостоятельно создавать себе потомков. Не так как мы, люди, конечно же, но смогут.
Интересно, если бы не было Асани, я смог бы создать такое чудо? Боюсь, что нет, моей души тут не меньше, чем души Асани. Самое смешное, Она — наш ребенок, пусть и не физически. Уверен, что Асани еще не поняла этого, а когда поймет, ее будет ждать хороший такой шок. Ничего, она выдержит!
Я погладил Куколку, проговорив несколько ласковых слов, и покинул мастерскую.
Теперь следовало подумать о Харане. Я выполнил заказ, не совсем так, как планировалось, но уверен, что он добивался именно такого результата. Меня сразу насторожила сказка о любимой дочурке. Заказчика интересовал только результат, ему важно было заманить меня в ловушку, заставить работать. А байка о дочери была для отвода глаз.
Харан добился своего, и теперь я мог расстаться с ним.
— Аз-Шо-Харан, — торжественно начал я, — ваш заказ выполнен!
Не знаю, на что я рассчитывал, но заказчик не появился. На всякий случай я обошел весь дом, заглянул в самые укромные места, но так и не встретил его. Я удивился, но затем смекнул, что он всегда появлялся только тогда, когда хотел этого сам. Что ж, пусть приходит, когда будет удобно, я не намерен стоять в мастерской, ожидая его.
После изменений, которые произошли со мной, Харану потребуется добиться разрешения, чтобы увидеть заказ. Он уже не сможет так нагло являться в мой дом, в этом я не сомневался, мое пространство стало принадлежать только мне.
Я решил расслабиться, немного осмыслить свое положение. Мысли мои были заняты только Асани и мечтаниями о завтрашнем дне. Я сам боялся признаться себе, что жду этого с нетерпением. И дело было далеко не в физической близости, просто это был шаг вперед, который заставит меня оставить прошлое в покое. Асани тоже сумеет освободиться и наконец-то почувствовать себя свободной. Свобода воли была для нас важнейшим элементом, но друг без друга мы не могли обрести ее полностью.
Мы оставались в плену своего прошлого, я все еще гнил в лесу, отстреливаясь от наступающих дикарей, она — боялась жить с ненавистным родителем. Теперь же у нас был шанс добиться того, что мы так хотели — полного освобождения от забот. Уверен, что Асани бросит свою карьеру, политикой она занималась постольку, поскольку это влияло на ее торговлю. Я же просто получал удовольствие от работы в мастерской, и буду продолжать заниматься ремеслом.