Куколка неустанно следовала за мной, темнота не могла смутить ее. Она не сознавала, какие опасности скрываются в этом мареве черноты. В любом случае, ей мало что могло повредить. Двигалась Куколка еще тише, чем я. Мои уши едва улавливали ее невесомые шаги, я не мог не порадоваться ее совершенством.
Ни один бог не смог бы создать ничего лучше!
Я не испытывал гордости, в моем сердце цвела только радость. Радость, что она существует! Это было ликование. Я готов был глупо рассмеяться, так переполняли меня чувства. Но, даже опьянев от радости, я сохранял собранность.
Мое внимание привлекла фигура, которая стояла точно у нас на пути. Это не мог быть сборщик, но и не походил он на солдата. Недолго думая, я схватил световую гранату и бросил в противника. Мгновение спустя вспышка ослепила коллектор, я вовремя успел отвернуться. В моих руках уже был фонарь, и я направил на противника луч света точно ему в лицо.
Это был Харан.
— Доброго утра, мастер Феррат.
Я по инерции сделал несколько шагов, на ходу выхватил револьвер и направил его на заказчика.
— О, мастер, не стоит нервничать, — добродушно улыбаясь, сказал Харан. — Вы видите, я не вооружен.
— Вижу, — сказал я, но револьвер не убрал.
— Так в чем проблема, мастер? — Харан развел руки в стороны. — Разве не может заказчик получить свой заказ?
— Может, но…
— Но что, мастер?
— Я не хотел бы ее отдавать вам, — признался я.
— Кого? — нахмурился Харан. — А-а, понимаю, вы о своем механизме. Ну, что вы, я о ней и не говорил.
— Тогда чего тебе надо?
— Мне? Мне нужны вы и только вы. Идемте, я отведу вас в безопасное место.
— Что это значит?!
— Мастер, прошу вас, не задавайте глупых вопросов, — холодно ответил Харан и приблизился на шаг. — Я не собираюсь вам что-либо объяснять… в этом месте. Наш разговор весьма приватный.
— Я никуда не пойду с тобой! Я и так натерпелся…
— Ваши проблемы меня не волнуют, — отмахнулся заказчик, — идемте! Или вы хотите, чтобы я потребовал жизнь вашей милой дочурки?
— Ты не получишь ни ее, ни меня, — ответил я сурово, — еще шаг и я стреляю!
Харан не обратил внимания на мое предупреждение и сделал этот шаг. Я не колеблясь выстрелил, пуля разворотила плечо Харана и отбросила его. Любой другой был бы уже устранен, но я не сомневался, что Харана эта рана не убьет. Он не теряя времени поднялся, в его плече не было ни крови, ни ошметков мяса, ни осколков костей. Там были только обрывки проводов и разбитые шестерни.
— Что за?!
— Вы можете повредить мое тело, но убить не способны, — ответил Харан. — Теперь я вас предупреждаю — следующим выстрелом вы уничтожите себя. Я объявлю на вас охоту! Весь Город ополчится на вас! Идем со мной, это приказ!
— Заткнись, тварь!
Мой крик и выстрел слились в один звук, обрели всеразрушающую силу. На этот раз я стрелял в голову, Харан попытался уклониться, но не сумел. Пуля разнесла его череп, словно это был переспелый арбуз. Во все стороны брызнули ошметки металлических пластин, шестерней, шурупов и тому подобной мелочи. Харан был мертв, точнее, уничтожен.
Осторожно я приблизился к телу и направил луч фонаря на места, куда попали пули.
— Проклятие, — пробормотал я.
Вместо плоти там был металл. Только металл во всех его формах, я узнал некоторые элементы, точно такие же механизмы я создавал и в Куколке. По моей спине пробежали мурашки, неожиданно мне стало страшно.
Неужели они все такие? Тогда слова убитого мной эльфа обретали другой смысл. Их народ потерял тела и вынужден довольствоваться этими заменителями. Бред…
Но этот бред выглядел логично, многое становилось понятно. Почему эльфы не селились вместе, почему были такими непревзойденными механистами. Отпадали все вопросы, связанные с их анатомией, уверен тот труд, что штудировал я, был написан как раз эльфом, чтобы никто не усомнился в их биологической природе. Они умело скрывали свое проклятие, живя вдали от всех и не подпуская таких, как я. Механисты и кузнецы могли раскрыть их тайну.
Я долго еще стоял и глядел на разбитое тело Харана, этого духа, который поселился в металле. Мой взгляд оказался надолго прикованным к его разбитому телу, только тонкий писк Куколки вывел меня из оцепенения.
Она все это время настойчиво теребила мой плащ и просила уйти.
Я кивнул и, взяв ее за руку, поспешил к убежищу.
В Печи ничего не изменилось, брошенный завод оставался пустым, как мой желудок. Это мне и требовалось — тишина и возможность подумать о том, что случилось. Я привел Куколку в убежище и разобрал тайник. Она пыталась мне помогать, но я не позволил ей. Еще чего, чтобы она занималась такой грязной работой?!
Я достал кровать, установил ее у стены и занялся приготовлением завтрака. Куколка сидела и молчала, боясь помешать мне. Я же был занят своими мыслями.
За это утро случилось так много, что только в минуту отдыха я смог осмыслить произошедшее. Нападение, смерть Харана, а самое главное — его слова. На кой демон я ему сдался?! Ответ теперь был ясен, но я гнал эту мысль от себя прочь. Нет, не может быть такого, я упустил что-то еще. Но как бы долго я не ломал голову, я не мог найти ответа.
Продолжая размышлять, я открыл банку и поел прямо из нее, греть пищу не хотелось. Мне требовалось только набить желудок едой, чтобы он не выдавал меня урчанием, но поесть спокойно мне не дали.
Когда я жевал очередной кусок мяса, я услышал нехарактерный шорох. Мои челюсти тут же замерли, шорох повторился. Это не могла быть слуховая галлюцинация — плод воспаленного воображения, и не было в этом звуке ничего мистического. Просто кто-то подкрадывался к моему убежищу.
На слух я определил, что ко мне приближалось человек десять, не меньше. В револьвере шесть патронов, эта мысль отчетливо возникла у меня в голове и отмела все сомнения по поводу Харана и его проклятого народца. В тайнике хранился карабин, но искать его там было опасно, тем более заряжать. Проще было застать противников врасплох и перестрелять по очереди, а там уж и меч, может, поможет.
— Сиди тут, — прошептал я.
Куколка к счастью не стала задавать вопросов, она поджала ноги и обхватила их руками. Она не могла не услышать шороха, но у меня не было времени, чтобы успокоить ее.
Я направился к выходу из убежища, двигаясь неслышно, как кот. Выглянув, я заметил несколько силуэтов слева и справа. К печи приближалось по пять человек с разных сторон, хреновей расклада не придумать, но это лучше, чем если бы они двигались в три или четыре группы. Теперь я мог ухлопать одну шеренгу, а потом уже разобраться со второй. Так или иначе.
Выскочив на открытое место, я тут же открыл огонь, практически не целясь. Мои руки сделали все сами, глазам достаточно было увидеть цель, даже не цель, а силуэт. Пять выстрелов слились в одной секунде, правая рука двигалась синхронно с левой и подгоняла курок. Если бы у меня в руках был стандартный револьвер, я не смог бы повторить такой фокус, барабан просто не мог проворачиваться быстрее.
Пять пуль нашли цели, я мгновенно развернулся вокруг своей оси и убил шестого врага уже в падении. Я рухнул на бок и, как бешеная гусеница, на животе пополз в сторону укрытия, помогая руками и ногами. Секундой позже раздались крики, похоже, одного я умудрился не убить, а ранить. Или кричал кто-то из оставшихся врагов, я не разбирался.
Добравшись до укрытия, я перезарядил револьвер. Приходилось в ручную вставлять каждый патрон, я не удосужился взять обойму. Перекатившись в другое укрытие, я привстал и дождался, когда выглянет кто-нибудь из выживших. Долго ждать не пришлось, метким выстрелом я прострелил голову высунувшемуся врагу.
Осталось трое.
Я перекатился в другое укрытие, стараясь обойти их с флангов. Атакующие явно занервничали. За минуту я умудрился убить семерых, это не могло не сказаться на их морали. Они громко обсуждали, стоит ли дожидаться подкрепления или улепетывать сразу. Я мог бы встать во весь рост, они бы даже не сделали попытки выстрелить в меня. Их полностью занимал спор.
Я обошел их и убил двоих, последнему я только прострелил руку. Выбросив отстрелянные патроны, я подошел к нему и наступив сапогом на рану потребовал:
— Говори, кто такие, задание, сколько вас.
Сквозь поток брани я понял, что это были простые гвардейцы, которым приказали взять вооруженного до зубов безумца, который… в общем, наплели — будь здоров, только некрофилию разве что не добавили в мой послужной список. А вот последнее мне очень не понравилось — завод был окружен, по меньшей мере, сотней стрелков и десятком пулеметчиков.
— Хорошенький расклад, — пробормотал я и направил дуло на парня.
Он начал молить о пощаде, я вовремя сумел остановиться. Добить его было рефлекторным желанием, оставлять за спиной противников не в моих привычках. Но этот парень не заслуживал такой смерти, он все же просто исполнял приказ. Я ударил его рукоятью в висок, не сильно, так, чтобы только вырубился. Забрав его карабин и немного патронов, я вернулся в убежище.
Куколка уткнулась лицом в колени, словно это могло ее защитить от выстрелов. Заслышав мои шаги, она подняла на взгляд заплаканных глаз и облегченно выдохнула. Из этой схватки я вышел победителем, но это было только начало.
— Я мрачнее тучи, наверное? — спросил я ее, пытаясь улыбнуться.
Она попробовала ответить своей улыбкой на мою, получилось, пожалуй, неплохо. Мы просто оба были подавлены, сложившаяся ситуация не прибавляла оптимизма, но я не сомневался, что выкручусь. Ради Куколки и ради Асани! Я дал обязательство, что обе мои женщины будут счастливы.
Единственный возможный выход я видел в побеге через канализацию. Не думаю, что солдаты будут там сидеть в засаде, но вероятность этого оставалась. В любом случае в темноте у меня будет преимущество, так как я смогу ориентироваться на слух. Тем более через каналы я мог добраться до второго убежища, расположенного в Старом Поле. Оно, конечно, менее комфортно, чем печное, но выбора у нас не оставалось.