Любор и Влок принялись перезаряжать зга́рники, а Долгой отбросил гро́мницу и достал из-за спины посох, который тут же направил на трицератопса. И сразу же из навершия посоха ударило пламя — какое-то совсем яркое, будто это и не огонь вовсе, а какие-то лучи. Направив огненный поток на ящера, Долгой пошёл ему навстречу. Это было, на мой взгляд, единственно верное решение — попытаться огнём ослепить монстра и не дать тому на кого-либо бросится.
Однако трицератопс не испугался, что меня невероятно удивило: раньше я не встречал зверей, что не боятся огня. Либо этот ящер был каким-то уникальным, либо дело было в магической природе пламени. Так или иначе, трицератопс наклонил голову ещё сильнее, чтобы огонь не бил по глазам, и бросился на мага в надежде подцепить того рогами.
Долгой еле увернулся, один из рогов прошёл в считаных сантиметрах от его живота. А Любор с Влоком в этот момент сделали ещё по одному выстрелу, и на шкуре ящера появились ещё два огненных пятна. Но толку от этого было мало — зверь выл от боли, но держался уверенно и не паниковал. Он снова наклонил голову и не спеша пошёл на Долгоя.
А маг снова направил пламя из посоха навстречу горящему и рычащему монстру, готовясь, видимо, опять отскочить в последний момент. Любор перезаряжал зга́рник, а вот Влок отбросил это необычное оружие и достал меч. Сжимая клинок в правой руке, дружинник рванул к ящеру.
Подбежав к зверю с левой стороны, Влок бросился на землю и, проскользив по траве, оказался прямо под брюхом трицератопса. И тут же изо всех сил ударил мечом, пытаясь рассечь зверюге живот. Но вышло лишь нанести большую резаную рану — видимо, несмотря на то, что кожа на брюхе у зверя была не такой крепкой, как на спине и боках, толстый слой мышц не дал добраться до внутренних органов.
Трицератопс, ощутив боль, перешёл с рычания на совершенно дикий вой, он резко попятился, поднял переднюю ногу и обрушил её вниз, надеясь попасть по Влоку. Но дружинник смог увернуться и воткнуть меч в брюхо ящеру по самую рукоять. Бил ближе к груди и левее — видимо, рассчитывал попасть в сердце. Но явно не попал, так как ящер, на этот удар отреагировал лишь изменением тональности воя. Но на ногах он стоял крепко. Точнее, не стоял, а прыгал, стараясь растоптать Влока. А тот, оставив меч в животе у зверя, попытался откатиться и убежать.
Откатиться смог, а вот убежать — нет. Дружинник даже успел вскочить на ноги, но в этот момент ящер бросился на него, мотнул головой и одним из своих рогов зацепил Влока за бок. Да так зацепил, что воин отлетел на несколько метров. И не успел он встать, как трицератопс снова бросился на него и предпринял очередную попытку затоптать.
Дружинник, несмотря на полученное ранение, уворачивался, маги пытались ему помочь и били по ящеру: Долгой из посоха, а Любор, стреляя из зга́рника, но зверь, казалось, уже обезумел и прыгал как бешеный, и в итоге удар одного из его копыт достал Влока.
Вначале мне показалось, что монстр наступил дружиннику на грудь, но так как, Влок всё равно продолжил кататься по земле, пытаясь увернуться от следующих ударов, я сделал вывод, что всё не так уж плохо. А Долгой тем временем подошёл к ящеру настолько близко, что казалось, сейчас уже ударит того посохом по морде. Это сработало, зверь немного попятился, отходя от Влока — видимо, с близкого расстояния, пламя совсем уж сильно обжигало.
Воспользовавшись моментом, Любор подскочил к Влоку и попытался того поднять. И, похоже, сделал он это зря — ящер среагировал на движение и бросился на Любора. Маг отскочил, но не очень удачно, трицератопс пропорол рогом ему плечо. Но на ногах Любор устоял и смог отбежать подальше, зажимая второй рукой рану. Но биться со зверем он уже вряд ли мог, а это значит, минус два бойца.
А вот ящер держался. Он, конечно, горел и потихоньку истекал кровью через резаную рану на животе, но зверь мог так продержаться намного дольше, чем наш единственный оставшийся в строю боец — Долгой сможет отгонять его лежащего на земле Влока.
Надо было и мне подключаться. И как можно скорее. Изначально я не полез в это дело, так как старался соответствовать своему статусу: не дело княжича — соваться туда, где без него должны справиться. К тому же после того, как маги при помощи Влока разобрались с велоцирапторами, я был уверен, что они и с трицератопсом справятся. Рассчитывал на профессионалов, на специально обученных людей.
Но теперь, когда всё поменялось и стало ясно, что специально обученные люди не справляются, надо было подключаться. Я покрепче сжал рукоять меча и побежал к ящеру. Страха не было — мощный выброс адреналина задавил его на корню. А вот некоторая растерянность присутствовала — я просто не представлял, с какой стороны к этой зверюге подступиться.
И ещё я ни разу в жизни не использовал меч. Возможно, бывший хозяин тела владел им неплохо, должен был владеть — с сыном князя явно занимались, и, скорее всего, руки помнили, и мне хватило бы двух-трёх тренировок с хорошим наставником, чтобы восстановить это умение, но действовать надо было здесь и сейчас.
Впрочем, мне предстояло не драться на мечах, а всего лишь сделать один удар. На второй шансов не будет — это я понимал. А значит, требовался не столько навык владения мечом, сколько хладнокровие, хорошая реакция и сильные руки. Первого и второго у меня было с запасом — годы работы пожарным научили не паниковать и быстро принимать решения; и с крепостью рук тоже проблем не было — бывший хозяин тела уделял физической подготовке достаточно внимания.
Пока я подбегал, Долгой пытался увести зверя от Влока. Получалось не очень: трицератопс мотал головой, слегка пятился, когда огненный поток бил ему в самую морду, но отступать не хотел. И я заметил, что огня на его шкуре стало меньше — похоже, выпущенное из зга́рника пламя имело ограничение не только по площади, но и по времени горения.
На теле зверя виднелось множество больших ожогов, в воздухе стоял сильный, неприятный запах палёной плоти, но ящер при этом, как ни странно, довольно неплохо держался — возможно, болевой порог у динозавров очень высокий. А может, здесь тоже без магии не обошлось.
Я обходил трицератопса, крепко держа в руке меч, и совершенно не представлял, куда же мне наносить удар. Неужели, самым слабым местом было брюхо? Похоже на то, раз Влок бил именно туда. Но Влок же и доказал, что бить туда бесполезно. Значит, надо было искать другое место. Может, глаз? Или шея?
Пригляделся к шее, и идея бить в неё сразу же показалась мне бесперспективной — она, как и всё остальное тело зверя, была защищена толстенной шкурой. Оставался глаз, как ни крути. Но для того, чтобы ударить в него, надо было зайти со стороны морды. А это значит — сразу же подставить себя под удар. Но других вариантов не было.
Пока я раздумывал над тактикой, ящер, в очередной раз уклоняясь от пламени, пригнул голову, да так сильно, что рогами выворотил кусок земли. И в момент наклона, когда костный щит на его морде максимально отошёл от шеи, я заметил у основания черепа узкую светлую полоску. Словно вся шкура зверя задубела на солнце и воздухе, а эта узенькая полосочка, обычно прикрытая щитом — нет. И кожа в этом месте явно была относительно тонкой, на это намекали складки на полоске.
Бить однозначно надо было туда — в эту узкую полосу, в щель между костяным щитом и массивной шеей. Правда, ящер приподнял голову, и это место опять надёжно закрылось костным щитом. Но теперь я про него знал, поэтому надо было просто дождаться, когда трицератопс снова наклонит голову к самой земле.
Долго ждать не пришлось. Очередной выпад Долгоя заставил зверя снова попятиться и пригнуть голову.
Вперёд!
Я стиснул рукоять меча обеими руками и резко рванул к зверю. Поднырнув сбоку, я оказался у самой его головы. Надо бить, пока опять не прикрыл слабое место щитом. Но я чуть-чуть не успел: ящер неожиданно повернул голову в мою сторону. Огромный острый рог рассёк воздух над моим плечом. Я отступил, и в этот момент Долгой подскочил к зверю и ткнул того испускающим огонь посохом в шею. Видимо, было очень больно, потому как трицератопс тут же забыл про меня и повернул голову к магу. И слегка наклонил.
Полоски светлой кожи я не видел, но щель между костяным щитом и шеей была, и я знал, что слабое место там. Надо было бить, пока ящер не сшиб рогами слишком близко подошедшего к нему огневика.
И я ударил. Сделал резкий выпад и со всей силой вонзил меч в трицератопса. Клинок почти сразу же упёрся во что-то твёрдое: хрящ или тонкую кость, но быстро преодолел это препятствие и вошёл в голову ящера по самую гарду.
Зверь взвыл так громко, что мне заложило уши. Он шагнул вперёд, дёрнулся, ноги под ним подкосились, и громадная туша рухнула.
Мы победили!
Я выдохнул и побежал к Влоку. Дружинник был ещё в сознании и даже пытался подняться, держась за окровавленный бок. Только у него ничего не получалось — сил осталось слишком мало.
— Лежи! — прикрикнул я на него.
— Лежи! — повторил за мной подошедший Долгой. — Сейчас я тебя осмотрю.
Маг принялся осматривать раненого дружинника, я тем временем вернулся к ящеру и вытащил из его тела меч.
Почти сразу же подбежал Сдила, вернулся Любор. Даже прятавшийся где-то всё время возничий подошёл. Не было только второго послушника, который, согласно инструкции, умчался на гусаке за помощью. Все стояли и наблюдали за тем, как Долгой осматривает Влока. А тот возился довольно долго, но в итоге выдал нам заключение:
— Рёбра сломаны, но внутри вроде всё целое, рог глубоко не зашёл. Я сейчас дам ему зелье, до Крепинска дотянет, а там уже раны лекарь осмотрит. Несите его в повозку!
Последняя фраза предназначалась послушнику и возничему, и те сразу же принялись исполнять указание старшего проводника. Долгой же подошёл ко мне, окинул меня уважительным взглядом и произнёс:
— Крепкая у тебя рука, княжич. И духом ты силён, не дал страху взять верх. Выручил. Уважение тебе и благодарность. От нас с Любором и от всего Братства.