Мы проследовали к калитке и покинули мрачный двор — оказались на узкой, неровно мощённой улочке. Прошли по ней пару кварталов и свернули на другую такую же. Потом свернули на третью. Мы шли по каким-то трущобам, избегая больших дорог, обходили площади и прочие открытые места. В одном из проулков нам навстречу вышла женщина с корзиной, но увидела бордовые плащи и тут же исчезла в ближайшем проёме.
Над головой ещё висела ночь, но уже не глубокая: небо потихоньку начало бледнеть, горланили первые петухи. Город просыпался и готовился к тяжёлому дню. А мы уходили из этого города, и я надеялся уйти от него как можно дальше и без проблем.
К главным воротам вышли неожиданно, откуда-то сбоку, прошли их, не останавливаясь, и оставили не особо гостеприимный город Гардов за спиной. Солнце уже почти взошло, и пролегающая вдоль холмов дорога утопала в предрассветной дымке. В растущих по обочине деревьях пели утренние птицы. Дул прохладный ветерок. Просто идиллия. На какие-то секунды возникло ощущение, что мы выбрались на пикник в хорошей компании, а не вышли в неизвестном направлении под конвоем угрюмых здоровяков в бордовых плащах.
Потихоньку чаровник в алом плаще перебрался во главу колонны и задавал темп ходьбы. К моему удивлению, этот щуплый старикашка так притопил, что мы все за ним еле поспевали. Может, зелье какое-то выпил, как мультяшные галлы — от этих огневиков уже всего можно было ожидать.
Минут через тридцать мы подошли к небольшой рощице. Она располагалась не у самой дороги, а немного в стороне — метрах в ста. Когда мы поравнялись с ней, старик резко остановился и поднял посох. Мы тоже все встали как вкопанные. Чаровник молча указал посохом в сторону деревьев и направился туда, мы — за ним. Мне это отклонение от маршрута сразу не понравилось, но деваться было некуда, пришлось идти.
Рощица была небольшая, но деревья стояли кучно, поэтому, когда мы вошли в неё, оказались будто в лесу. Почти сразу же вышли к небольшой полянке, по центру которой располагалось ровное круглое пятно: земля там казалась выжженной. Старик остановился возле этого круга и негромко произнёс:
— Сделаем это здесь.
Признаться, я уже начал думать, что он немой, но нет, оказался просто неразговорчивым. А вот «сделаем это здесь» мне не понравилось. Да и круг как-то вдруг начал сильно походить на место для жертвоприношений.
— Что сделаем? — спросил я.
Старик бросил на меня презрительный взгляд и ничего не ответил. Вместо него это сделал глава отряда.
— Здесь вас очистят от скверны, — сказал он.
В принципе и жертвоприношение можно было замаскировать под очищение от скверны, но я не дал паранойе взять над собой верх. А старик тем временем указал посохом на Добрана, и командир отряда произнёс, обращаясь к мальчишке:
— Ты будешь первым. Встань в круг!
Пацан спорить не стал и сделал, что было велено. Старик подошёл к нему. Все остальные отступили подальше и встали в полукруг за спиной чаровника. А тот медленно поднял посох и коснулся его нижним концом земли перед ногами Добрана и что-то произнёс на непонятном языке. И тут же на набалдашнике, на медной звериной голове вспыхнул магический огонь — не ярко, но густо, быстро покрыв весь набалдашник. Одновременно огнём покрылись все медные кольца, расположенные на посохе.
— Не сопротивляйся Истинному огню, — негромко произнёс старикашка. — И тогда скверна покинет тебя!
Добран закивал, давая понять, что не будет сопротивляться, и чаровник снова принялся начитывать какое-то заклинание. И мне это сильно не понравилось. В том, что во мне и мальчишке нет никакой скверны, и что нас не от чего чистить, я знал, но при этом я понимал, что магией местные чаровники вполне себе владеют. И я допускал, что этот явно высокоуровневый огневик может при желании на Добрана или на меня наложить что-нибудь нехорошее. И это сильно напрягало.
Старик тем временем принялся водить посохом перед лицом мальчишки, затем опустил его вниз до уровня коленей, провёл им вдоль боков снизу вверх и обратно, а затем осторожно прикоснулся объятым пламенем набалдашником прямо ко лбу мальчишки.
Добран вздрогнул, и вокруг него появилась сияющая сеть, будто сотканная из жара и искр. Она словно размоталась за несколько секунд от того места, куда ткнул посохом старик, и полностью опутала пацана. Но ненадолго. Секунд пять, и она исчезла, ярко вспыхнув на прощание.
— Я вывел из тебя большую часть скверны, но ещё много осталось, — произнёс чаровник, обращаясь к Добрану. — Твоей жизни теперь ничто не угрожает, но для окружающих ты опасен. Будь осторожен, не причиняй другим людям вреда, по возможности избегай их.
Ошарашенный мальчишка снова смог лишь кивнуть. А огневик тем временем перевёл взгляд на меня и посохом указал на круг. Пришлось идти.
— Не сопротивляйся Истинному огню, — сказал мне, как и Добрану, огневик, когда я встал в центр круга. — И тогда скверна покинет тебя!
Дальше всё тоже прошло по тому же сценарию, что с мальчишкой. Разве что я не вздрагивал, когда меня оплетала сияющая сеть. Я её вообще не почувствовал, хоть она и была такой же, как у Добрана.
— Ты не открылся Истинному огню! — заявил мне сразу же после показанного шоу старик. — Почти вся твоя скверна осталась внутри тебя.
— И чем мне это грозит? — поинтересовался я.
— Это грозит тем, кто случайно окажется возле тебя, — ответил старик. — Отпустить тебя — было неправильным решением.
— Но ты же не собираешься его отменять?
— К сожалению, это не в моих силах, — вздохнув, произнёс старик и отошёл в сторону.
А глава бордовых плащей, наоборот, приблизился к нам и заявил:
— Снимайте одежду!
— Да мне не жарко, — съязвил я. — С чего вдруг снимать?
Командир отряда взял у одного из своих бойцов мешок, который тот нёс всю дорогу, и, протянув этот мешок мне, произнёс:
— Переодевайтесь! Ваша одежда тоже пропитана скверной, мы должны сжечь её в Истинном огне. Так положено.
— Ну раз положено, то, конечно, — сказал я, забирая мешок и доставая из него какие-то тряпки, слабо похожие на приличную одежду.
Льняные рубахи и штаны — выцветшие, тонкие, с небольшими дырками в разных местах, явно кем-то уже ношенные, не вызывали желания в них переодеваться.
— Вы хотите, чтобы мы в этом шли? — спросил я у главы отряда. — Вы издеваетесь?
— Другой одежды нет, — отрезал огневик. — Переодевайтесь!
— Сапоги, надеюсь, не надо снимать и идти дальше босиком?
— Не надо.
— Ну хоть на этом спасибо, — пробурчал я, снимая с себя кафтан, а Добран к этому времени уже снял даже рубаху и развязывал пояс на портах.
На весь процесс переодевания у нас ушло минут пять, в процессе я смог незаметно переложить из кармана кафтана в сапог полученные от Велимиры пять печатей. Не велико богатство, но сжигать его не хотелось. Переодевшись, мы стали выглядеть, как два деревенских оборванца. Мне ещё повезло с размерами, а вот Добрану порты были явно велики, и ему пришлось их сильно подкатать, да покрепче затянуть верёвкой на поясе. Хорошо хоть выданное нам рваньё оказалось чистым — пахло как после стирки.
— Сложите старые вещи в круг! — приказал главный бордовый плащ.
Мы сложили. После этого к кругу подошёл старик. В этот раз он решил действовать не посохом — его он запихал в петлю, прикреплённую к поясу — а руками. Сложил ладони перед собой лодочкой, негромко начитал заклятие, и в руках появился огонь. Чаровник подождал пару секунд, пока огонь не станет довольно большим, после чего опустил руки, поднеся их почти к самой одежде, и дунул на пламя.
Огонь тут же соскользнул с ладоней на вещи. Но они не загорелись. Пламя охватило их тонким коконом, как плетёной паутиной, какое-то время оно горело на одежде, не причиняя ей вредя, а затем чаровник что-то произнёс, и всё вспыхнуло разом. В считаные секунды от одежды остался лишь пепел.
После этого мы вернулись на дорогу. Едва ступили на неё, командир отряда сказал:
— С этого момента наши пути расходятся.
Я радостно выдохнул, но, как оказалось, зря. Огневик добавил:
— Нет смысла дальше сопровождать вас всем отрядом, с этим справятся три брата.
— А зачем нас вообще сопровождать? — поинтересовался я.
— Чтобы убедиться, что вы отошли достаточно далеко от Гардова.
— Ты серьёзно думаешь, что мы можем вернуться?
— Так положено! — отрезал бордовый плащ.
И снова спорить смысла не имело. Командир отряда, трое бойцов и старик, не попрощавшись, пошли в сторону Гардова, а мы с Добраном и тремя другими бордовыми плащами — в противоположном направлении.
Пока шли, я пытался хоть как-то понять смысл и задачу разыгранного перед нами шоу. Зачем его показали? С какой целью? Для кого? Для меня? Для Добрана? Или для обоих? И к сожалению, никаких логичных объяснений в голову не приходило. Только подспудное понимание, что это всё было неспроста. На пустом месте ломать такую комедию никто не станет.
А ещё я обратил внимание, что с нами отправились те три бойца-огневика, что были вооружены мечами. И это тоже напрягало. Против кого они собирались их использовать? На первый взгляд всё было логично — путь за городом опасен, но это только на первый. А если вдуматься, то кто мог напасть на этих ребят? Звери? Разбойники? Но против зверья мечи не особо полезны, тут надо было згарники брать, а что касается разбойников, то ни один из них не рискнёт напасть на огневиков. Даже самый отчаянный, в этом я был уверен. Значит, мечи были нужны, чтобы или защититься в случае чего от меня, или наоборот…
Последнюю мысль я отгонял, но она постоянно возвращалась. И раз уж возвращалась, то, видимо, не просто так — возможно, интуиция мне подсказывала, что нам с Добраном грозит опасность. Но зачем надеяться на интуицию, когда у тебя есть инструмент понадёжнее? У меня он был, и стоило его применить. Правда, для этого тоже нужно устраивать шоу, но почему бы и нет? Мой актёрский талант явно не хуже, чем у старикашки в алом плаще.
Я подошёл к одному из сопровождавших нас огневиков и обратился к нему: