– Беспокоился? Да, полагаю, так тоже можно сказать, – тихо пробормотал он, искоса взглянув на собеседницу.
– Морриган хотела заполучить какую-то вещь. – Она никак не могла припомнить название, хотя слышала его несколько раз. Но почему? – Что это такое?
– Фойнше кумчата.
– И что это?
– Вместилище силы Благого двора. Символ реальности, которая… – Быстро шагавший мужчина резко втянул сквозь зубы воздух. – Ни в коем случае нельзя им ее отдавать. Таишес спалит оба наших королевства дотла, если раздобудет ее. Хорошо, что этого никогда не произойдет. Я хорошо ее спрятал. – Он мрачно улыбнулся и устремил взгляд прямо перед собой.
Клэр тут же забыла об этом разговоре.
Все то время, когда девушка вспоминала свое злополучное путешествие в том кошмаре, когда она спасла из заключения фейри, ей ни разу не пришло в голову поставить под сомнение сыгранную в нем роль короля.
Он поручил Клэр освободить пленника, и она сразу же предположила, что именно человек в черном и несет ответственность за заключение фейри, а потому является ее противником. Потом Опекун расписал, насколько ужасен Его Величество. Однако он говорил про Таишеса, а значит, это он и бросил Финтана в темницу.
Теперь же девушка припомнила отдаленные крики, которые доносились до нее во время бесконечного блуждания по лабиринту тоннелей, а также звуки сражения, которого она не видела.
Не мог ли это оказаться он, безумный король?
И значит, все то время он ей помогал?
Но если так, то почему?
Клэр вспомнила, как освобожденный фейри благодарил своего короля за спасение, будто тот был причастен к этому даже больше, чем героиня. Тогда это показалось ей странным: казалось бы, Финтан должен был испытывать к захватчику презрение или бояться его.
Девушка предположила, что человек в черном является злодеем, и он подыграл. Все сходилось: плащ из наползающих теней, бархатно-зловещий голос, угрозы и снисходительное высокомерие.
Но что, если все это время она была не права?
Глава 27
После полудня путники наконец решили сделать небольшой привал. Король все чаще спотыкался, Клэр тоже едва держалась на ногах от голода и жажды. В глазах все двоилось и расплывалось.
Девушка свернулась калачиком на земле, подложив руку под голову. Пару раз она собиралась сказать, что кто-то из них должен бодрствовать, чтобы высматривать фоморов или погоню, но сон сморил ее раньше, чем нашлись слова.
– Ты сказал, что доверяешь мне. В смысле, когда мы оба бодрствовали, до плена у морриган. – Собеседник сделал жест рукой, чтобы она продолжала. – Это было правдой? И если да, то почему ты мне доверяешь? – Девушка нахмурилась. – Мы едва знакомы и… Ну, мы не были близкими друзьями.
Завидев легкую улыбку на губах короля, она немного расслабилась.
– Конечно, это было правдой. Я никогда тебя не обманывал. – Заметив скептическое выражение ее лица, он поджал губы. – Ты не веришь? Это очень обидно, Клэр. В чем, по-твоему, я солгал?
– Ты отправил меня освобождать фейри, создав впечатление, что именно ты его и посадил в темницу. Однако все было не так, верно? – отозвалась девушка, заново припоминая все двусмысленные, неясные и уклончивые слова короля из кошмаров.
– Я никогда не утверждал ничего подобного.
– Ты сказал, что я герой, а ты мой злодей. Мне кажется, это не соответствовало действительности, – задумчиво нахмурилась Клэр, а потом подняла глаза, чтобы рассмотреть собеседника, увидеть его таким, каков он есть на самом деле. Его взгляд был наполнен опасным, острым умом, пониманием ее сущности и ироничным весельем, словно король ждал, пока она что-то осознает, ждал, насмехаясь над собственной тающей надеждой.
– Я сыграл роль злодея в истории, которую ты сама про себя придумала, поступив так, как было необходимо.
– Необходимо для чего?
– Отличный вопрос, Клэр Дилейни, – широко улыбнулся он, обнажив слишком белые и слишком острые зубы. – Действительно, очень, очень хороший вопрос. Хотел бы я иметь возможность ответить на него. Однако, – он отвел глаза, – эту разгадку должна найти ты сама.
– Но почему? – Девушка снова нахмурилась. – Почему ты не можешь ответить?
– Потому что я не знаю, – развел он руками. – Не знаю, так как догадывался, что не должен знать. Я был единым целым, но должен был состоять из двух половин. – Безумный король задумчиво уставился в пустоту. – Или же я состоял из двух половин, но должен был стать единым целым.
– Что означает этот символ?
– Все и ничего. – Он сжал зубы и отвернулся.
– Но это же абсолютно бесполезное заявление! – воскликнула Клэр. – Разве ты не хочешь, чтобы я тебе помогла?
– Больше, чем чего бы то ни было, – печально вздохнул сумасшедший король. – Я очень стараюсь. Влюбленные, равно как и безумцы, имеют все такой кипучий мозг, столь странные фантазии, что часто им кажется за истину такое, чего никак смысл здравый не поймет[14].
– По-твоему, для меня это должно что-то значить? – Она подозрительно уставилась на собеседника.
– Любые слова что-то да означают. Вопрос только, что именно? – Его глаза таинственно замерцали. – Все и ничего, Клэр. Если бы я мог ответить понятнее, то так бы и поступил. Главное здесь – перспектива.
– Ты говорил, что главное – что скрыто в сердце.
– А что такое, по-твоему, сердце, как не орган, которым мы все прозреваем? – Король резко наклонил голову набок, и это движение напомнило ей сокола, который решал, напасть ли на добычу. – Ты же не можешь оценивать других лишь по внешнему виду? Какими глупцами могут подчас быть люди! – Он неодобрительно поджал губы и отвернулся. – Ничего удивительного, что ты так быстро отмахнулась от Фаолана. А я… – Он нахмурился. – Подозреваю, подобный взгляд на вещи не сулит мне ничего хорошего. – Он искоса посмотрел на девушку и вновь отвернулся. – Ах, Клэр! Намеренно ли проявляешь ты подобную жестокость иль это дар природный?
Клэр вздрогнула, и разум постепенно вынырнул из гостеприимных глубин сновидения в малоприятную, холодную действительность. Девушка заворочалась на земле, опираясь на мягкую и теплую подушку, на которой покоились голова и шея.
Теплую?
Она резко повернулась и увидела короля из кошмаров, который сидел спиной к дереву, выпрямив ноги. Голова Клэр лежала у него на коленях, плечом она упиралась в задрапированное темной тканью бедро. Сонная девушка поспешно отпрянула.
– Что ты делаешь? – спросила она дрожащим голосом. В ушах оглушительно стучала кровь. Ей показалось, или рука человека в черном только что прижималась к ее коротким волосам? Нет, точно: кожу на затылке теперь покалывало от холода в том месте, где раньше находилась теплая ладонь.
– Несу вахту, – хрипло от усталости ответил спутник и непонимающе уставился на нее.
Напряжение Клэр начало угасать. Несмотря на угрожающий вид, король был не из тех, кто стал бы пользоваться слабостью спящей девушки. Его яркие глаза скользнули по ее лицу. Казалось, они потускнели и теперь больше не напоминали ослепительные молнии, а скорее выглядели как глубокие озера, по-прежнему синие, но замутненные.
– Ты в порядке? – уточнила она.
– Полагаю, не хуже, чем можно было ожидать в подобной ситуации, – отозвался мужчина, опустив на Клэр взгляд из-под белоснежных ресниц. Затем откинулся на ствол дерева, прикрыл глаза и тяжело сглотнул. Рана на его плече потемнела и приобрела странный фиолетовый оттенок с более темными прожилками.
– Тебе нездоровится? Чувствуешь жар или озноб? – прошептала девушка, не слишком уверенная, что спутник до сих пор находится в сознании.
– Я чувствую множество вещей, которые противоречивы по своей сути, – тихо произнес он. – «Как ярок день! Как воздух свеж, Звенит от песен и веселья! Сердца стучат, полны надежд, Флажки трепещут, вторя трелям. – Он глубоко вдохнул и потер глаза, словно стараясь не заснуть. – Но гаснет день, конец забавам. Пришел в молчаньи величавом»[15]. – Открыв глаза, он оглянулся, на лице промелькнуло выражение, которое Клэр не сумела прочитать.
– О чем ты мечтаешь? – вырвалось у нее.
– О тебе. – Король впился в нее взглядом, в котором на секунду засветился разум, гениальный и волшебный. Затем опустил глаза и принялся выводить узоры пальцем на штанине. – «Хоть и горит мой взор восторгом, блаженством хоть душа полна, но был покоя час недолгим – вновь ждут заботы и дела»[16]. – пробормотал он и нахмурился. – Покоя час… Покоя час… – Потом зарылся лицом в ладони и всхлипнул. – И хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове[17]… Нет! Я что-то упускаю! – Безумный король снова уставился на девушку, и его взгляд прояснился. – Ибо свет обжигает мой мозг, Как расплавленный воск[18]. – Он вздрогнул и прижал пальцы к вискам, вонзая ногти глубоко в кожу.
– Хватит! – Сердце Клэр наполнилось жалостью и непонятным чувством вины, причину которой она не смогла поначалу определить.
– Хватит. Хватит-хватит-хватит-хватит, – передразнил сумасшедший, опустил руки на колени и яростно потер ладонями о ткань штанов, скорчив длинные изящные пальцы на манер когтистой лапы. Затем он снова вскинул глаза на девушку, жадно и отчаянно посмотрел на ее губы и сосредоточил внимание на тонкой шее. – Дар фейри, даже преподнесенный от чистого сердца, всегда имеет цену.
– Какой дар ты имеешь в виду?
– Дар, подарок! – Его голос сорвался. – Тот, который ты не желала, который не помнишь и который не знала! Дар, который ты не находишь чести вернуть, хоть он и противен твоей натуре.
– Да что за дар? – с отчаянием воскликнула Клэр. – Я помню, как ты просил что-то отдать, но до сих пор понятия не имею, о чем шла речь. – Она невольно сжала руки в кулаки. – Как ты можешь говорить, что он противен моей натуре, если я о нем не помню и не знала? Это нечестно.