Она снова осмотрела себя: одежда была насквозь мокрой, будто на девушку кто-то опрокинул большое ведро воды.
Но как?
Недоумевающая Клэр перевела взгляд на Туаталя, предполагая, что он снова ее защитил, но тот казался таким же изумленным, как и все остальные.
«Итак, лезвие топора вонзилось мне в руку, – принялась рассуждать девушка. – И соприкоснулось с кровью, а потом магический айш превратился в воду. Повлияло ли на него железо, текущее в моих венах? Вряд ли: Туаталь касался моих открытых ран, и они его не обожгли. Да и когда я пыталась снять с него кандалы, то порезалась, но браслеты не испарились. И все же… – Клэр покосилась на минотавра, который до сих пор пребывал в шоке, как и остальные подданные Неблагого двора. – В любом случае, что-то в моей крови повлияло на оружие. Что-то произошло. Возможно, подобное повторится или хотя бы поможет мне убедить в этом монстров. Нужно ковать железо, пока горячо!»
Она взглянула на руку, по которой бежали красные ручейки, стекая по пальцам на пол и расплываясь в воде. Потом посмотрела на испуганных придворных, столпившихся за спиной у своего властелина, встретилась глазами с каждым из них по очереди и спокойным, увещевательным тоном заявила:
– Предлагаю вам спасаться, пока еще можете. Ваш король готов принести каждого из вас в жертву, так как сам боится сражаться. – Монстры обменялись взглядами и покосились на Таишеса, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Клэр взмолилась про себя, чтобы этих угроз хватило, и взмахнула рукой, будто отгоняя стаю птиц. – Я сказала: УБИРАЙТЕСЬ!
С кончиков ее пальцев сорвались капли крови и полетели в толпу. Минотавр в переднем ряду едва не упал, резко отступая назад, и остальные тоже попятились. На смену молчаливой панике пришли отчаянные крики, когда красная жидкость начала обжигать тех, на кого попала, словно состояла из расплавленного железа.
В тронном зале воцарилась гробовая тишина.
А затем все подданные Неблагого двора поспешили убраться тем же путем, каким пришли, оставив Клэр, Туаталя и Таишеса наедине.
Последний неуверенно посмотрел на девушку, сжимая и разжимая пальцы на рукояти кинжала.
– Все кончено, Таишес! – напряженно закашлялся по-прежнему сидящий возле колонны король Благого двора. – Ты и сам прекрасно чувствуешь, что творится в рядах армии. Твои свидетели потратили слишком много сил, чтобы вернуться, и теперь направляются в шатры целителей, сея в рядах воинов панику и внушая страх. А некоторые и вовсе потеряли сознание. – Он сделал паузу, чтобы отдышаться, но в ярких глазах плескалась угроза. – Уверен, повсюду уже распространяются вести о героине, которая вооружена железным клинком, которая выступила против темного властелина безоружной и уцелела и которая обратила в бегство сильнейших из твоих приспешников, насылая обжигающую гибель. Ряды твоей армии редеют с каждой секундой, и скоро не останется никого. Тебе стоит уносить ноги, пока еще возможно. Война закончена, ты проиграл.
– Думаю, массовое дезертирство удастся предотвратить, если продемонстрировать всем отрубленную голову этой героини, – задумчиво пророкотал Таишес, впиваясь взглядом в Клэр и медленно делая шаг вперед. – Полагаю, бронзовый кинжал отлично справится с подобной задачей.
– Ты уверен в успехе? – с угрозой в голосе произнес Туаталь и с трудом встал, опираясь одной рукой на колонну. – Теперь она выступит против тебя с железным клинком, и я буду сражаться рядом, а ко мне с каждой секундой возвращаются силы.
– Я по-прежнему считаю, что мои шансы гораздо выше, – насмешливо хмыкнул Таишес. – Твоя защитница слишком медленно двигается, да и выглядит совсем хрупкой. Ты же едва держишься на ногах.
Клэр издевательски фыркнула, но Туаталь опередил ее с язвительным комментарием.
– Пожалуй, тебе следует еще раз взвесить все шансы. Мои подданные тоже наверняка увидели, что ситуация изменилась, и с минуты на минуту окажутся здесь. А за ними по пятам последует вся армия. Даже если тебе удастся одолеть нас двоих, ты не останешься невредим и не сумеешь справиться с придворными или сбежать.
– Вам это не поможет, вы уже будете мертвы.
– Как и ты. Учитывая, что ты пытаешься захватить троны, а мы их защищаем, это можно будет расценивать как победу. Таким образом, ты не сможешь одержать верх при любом раскладе. Единственный вопрос: погибнешь ты при этом или останешься в живых. – Туаталь невесело усмехнулся. – Кроме того, откуда взялась уверенность, что ты одолеешь нас? Нам уже удалось преподнести несколько неприятных сюрпризов, так почему бы не предположить, что они еще не закончились? Если же ты останешься в живых, всегда есть возможность на реванш. – Он сделал паузу, чтобы дать противнику время подумать либо же для того, чтобы перевести дыхание. – Задумайся: если я вернул себе фойнше кумчату, то что тогда носит на шее моя героиня?
Тут Клэр с удивлением заметила, что снова чувствует знакомый вес ожерелья, которое пробыло с ней все эти годы. Но она ведь вернула медальон королю, разве нет?
Бронзовая подвеска казалась теплой и испускала мягкое желтоватое мерцание.
Когда девушка подняла глаза, Таишес уже исчез. Она обернулась к Туаталю, который обессиленно сползал по стене на пол, задыхаясь от боли.
– Тебе плохо?
Король Благого двора ослепительно улыбнулся и потерял сознание, закрыв глаза и запрокинув голову.
Клэр тут же упала на колени рядом с ним, ощущая подступающую слабость. Перед глазами все расплылось.
Звук распахнувшейся в дальней части тронного зала двери возвестил о прибытии армии Благого двора, и на девушку навалилась темнота.
Глава 34
– Какое беспримерное мужество! Ты наконец стала героиней, как всегда и желала. – Тихий голос с трудом пробился в сознание Клэр, и она улыбнулась или по крайней мере попыталась улыбнуться, услышав прозвучавшие в словах гордость и любовь.
Она просыпалась и вновь погружалась в сон, и опять приходила в себя.
Воздух казался золотым от льющихся в окно солнечных лучей и напоенным ароматом цветков фуксии, стоявших в вазе на прикроватном столике.
Она снова заснула, а когда очнулась, то на покрывавших ее шелковых простынях играли серебристые блики лунного света.
И опять она погрузилась в сон, и при пробуждении почувствовала на лице сине-серебряно-золотой свет раннего утра и ощутила прилив надежды.
И вновь она погрузилась в сон и проснулась.
Было это то же самое утро или уже другое?
Клэр открыла глаза, чувствуя себя посаженным давным-давно семечком, которое наконец ощутило наступление весны и теплые солнечные лучи на нежной кожице.
Просторная комната, казалось, вся наполнена золотым светом: блики то и дело отражались на тонком шелке и изысканных канделябрах, развешанных на стенах. Хотя полностью обстановку рассмотреть не удавалось: тяжелая голова едва поворачивалась на воздушных подушках.
– Долго же ты приходила в себя, – раздался рядом знакомый голос, который Клэр поначалу не узнала. Перед ней тут же возникло лицо Фаолана с перебинтованным лбом и рукой в перевязи. Девушка нахмурилась, пытаясь припомнить обстоятельства его ранения.
Имп выглядел по-другому, не таким, каким она помнила, что-то в его облике изменилось. Сперва ей не удалось определить, в чем именно заключалось отличие, но приглядевшись внимательнее, поняла: глаза коротышки были прищурены не подозрительно, а обеспокоенно, губы же были поджаты от давно сдерживаемого раздражения, а не от гнева.
– Наконец-то ты очнулась, – отметил Фаолан. – Как себя чувствуешь?
Клэр облизала пересохшие губы, затем согнула и разогнула пальцы на ногах, ощущая себя странно, будто тело принадлежало кому-то другому. Ничего не болело.
– Нормально, я полагаю, – отозвалась она после проведенной проверки. – Хотя подвигов пока не ждите.
Собеседник издал каркающий смешок, усмехаясь во весь рот.
– Ты выглядишь совсем по-другому, когда улыбаешься, – прошептала Клэр. – Гораздо добрее.
– Как и все остальные, – отметил имп, становясь серьезным. – Туаталь еще не очнулся. Прежде чем прибегнуть к твоим силам, он практически исчерпал свои, а ведь изначально находился в очень плохой форме, если припоминаешь. – Фаолан вздохнул и отвел глаза, словно боялся встретиться взглядом с девушкой. – Мы ничем не можем сейчас помочь. Остается лишь ждать.
– Что ты имеешь в виду? – откашлявшись, хрипло проговорила она, напуганная отстраненным и безжизненным тоном обычно язвительного коротышки.
– Он не приходил в себя с момента вашего противостояния с Таишесом, – наконец посмотрел ей в лицо собеседник. – Вам двоим удалось обратить в бегство все войско Неблагого двора.
– Это произошло во сне? Или наяву? – Клэр нахмурилась, стараясь припомнить обстоятельства произошедшего.
– Грезы и реальность тесно взаимосвязаны, что бы вы, люди, там себе не думали, – пожал плечами Фаолан. – А титул Туаталя – Повелитель сновидений – дан ему не из простого тщеславия. – Его темные глаза блеснули с мрачным удовлетворением. – Разве не во сне вы впервые встретились?
– Но как он себя чувствует сейчас?
– Он жив, – с суровым выражением лица отчеканил верный слуга. – Это все, что можно пока сказать наверняка. Боюсь, однако, что это ненадолго.
– Я хочу его увидеть.
– Возможно, ты могла бы сделать для него то, что нам не удавалось, – после минутного колебания неуверенно отозвался Фаолан, сведя темные брови в одну линию.
Затем он потянул за шелковый шнур, который Клэр не заметила раньше, и почти сразу в комнату впорхнули две девочки-фейри. Они склонились в глубоком изящном реверансе и принялись мелодично рассказывать что-то на непонятном языке. Фаолан тихо им ответил, и служанки тут же бросились помогать едва пришедшей в себя девушке подняться с постели. Поначалу она чувствовала головокружение, которое удалось прогнать после нескольких глубоких вдохов.
– Я была ранена? – с недоумением спросила Клэр, оглядывая себя.
– Не физически, – мягко произнес имп и посмотрел ей в глаза. – Не уверен, что могу говорить от лица Его Величества, но учитывая его… – Он на секунду умолк, подбирая слова. – Учитывая его неспособность давать пояснения самостоятельно в данный момент, я возьму на себя смелость и расскажу все сам. – Фаолан снова уставился в пол, прижимая к себе здоровую руку. – Представь, что магия – это стул, опирающийся на три ножки. Первая – врожденные способности, вторая – воля к их применению, и третья – мастерство в управлении. Большинству людей неподвластна магия по простой причине: они не имеют природных талантов. Те же, кто находят в себе крупицы сил, зачастую не обладают достаточной волей, так как по натуре своей человек является легкомысленным существом, и мало кто может устремиться всем сердцем, душой и разумом к единственной цели больше, чем на мгновение. Те же немногие, кому удается прикоснуться к магии, случайно или намеренно, почти всегда сходят с ума.