– Желаю, чтоб я не чувствовала себя ребенком из-за одиночества.
Еле слышный шорох возле двери заставил ее обернуться.
– Приношу свои глубочайшие извинения. Наверно, я не должен был слышать последнюю фразу. – Казалось, в голосе смешалось множество оттенков: под невинностью и чувственностью можно было различить легкое смущение.
Темная фигура шагнула на свет из тени, и Ханна ахнула.
Перед ней стоял король. В этом не было никаких сомнений. Король, который вел себя непринужденно, но все равно оставался аристократом до мозга костей. На незнакомце красовались темные облегающие бриджи из какой-то неизвестной ткани, заправленные в сапоги до колен. Длинный темно-зеленый камзол, сшитый из богатой ткани, облегал фигуру и был украшен такой тонкой вышивкой, что ее можно было различить в царящих сумерках. Под распахнутыми полами камзола виднелась белоснежная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу и приоткрывающая треугольник гладкой кожи. Темные волосы мужчины растрепались и торчали в разные стороны.
Фонарь за его спиной освещал лишь угловатую линию скул и подбородка, слишком резких и бледных для обычного человека. Среди теней на лице Ханна заметила блеск сверкающих глаз, устремленных на нее.
– Я… ты… ты. – У нее перехватило дыхание. – Я не думала… но ты. Как ты… но почему… и… действительно? Это ты? – Она закрыла глаза на мгновение, морщась от внезапной неспособности подобрать слова.
Он отступил от двери, и свет упал на его лицо.
– Я не хотел напугать тебя. – Этот голос! Он был настолько глубоким, что девушка почувствовала невольный трепет.
– Ты – Кадеирн. Я даже… – Она нахмурилась, щеки горели от ледяного воздуха. – Я даже не знаю, как правильно произносится твое имя! Ты настоящий? Так это действительно ты? – она беспомощно посмотрела на гостя.
– Каде-ирн. Это старинное имя, – сглотнув, ответил он. Его голос звучал со странным надломом, и Ханна не знала, служили ли причиной тому смущение или обида, а может, едва заметный акцент.
Невероятно красивый мужчина вытащил руки в перчатках из карманов камзола и грациозным жестом указал на дверь.
– Ты, должно быть, совсем замерзла.
– Это сон. Я, наверное, сплю, – пробормотала Ханна и направилась к двери. Проходя мимо него, она уловила слабый аромат и вдохнула полной грудью запах лунного света, снега, сосновой смолы и чего-то похожего на корицу, но причудливее и холоднее. Сердце странно затрепетало.
Друг по переписке во плоти вошел в дом вслед за ней, тихо ступая по кафельному полу. Девушка сбросила туфли, прошла на кухню, выключила плиту и подняла глаза.
– Что ты сделал? – Слова вырвались сами собой, и она уставилась на свою гостиную.
В углу стояла елка, посыпанная чем-то похожим на настоящий снег, хотя он и не думал таять. На каждой ветке стояли свечи, обволакивая комнату мягким светом. Полка камина, которым никогда не пользовались, была украшена зеленью с яркими ягодами остролиста, торчащими из подставки со свечами. Стол был накрыт на двоих и сервирован изысканным белым фарфором, который она никогда раньше не видела, и сверкающими хрустальными бокалами для вина.
Ханна взглянула на гостя, наконец рассмотрев как следует его лицо в неумолимом флуоресцентном свете крошечной прихожей. Глаза на бледном лице казались такими же ярко-голубыми, как на рисунке, опровергая ее уверенность, что это было художественным преувеличением. Резкие черты лица, слегка приподнятые скулы, косой разрез глаз, слегка приподнятый вверх, как у кошки. Брови же выглядели… странно. Они изгибались под еще более крутым углом, чем его глаза, придавая им вид крыльев.
Кадеирн снова сглотнул, поджав тонкие губы.
– Может, это была плохая идея. Мне лучше уйти. – Он взглянул на стол и один прибор исчез. Серебряные сервировочные блюда появились в центре.
– Нет! – Она посмотрела на гостя, его взгляд осторожно скользнул по ее лицу. – Пожалуйста, останься.
Он задумался, а затем наклонил голову.
– Если ты этого хочешь. – Его голос звучал слегка странно, как будто он насмехался над ней, или над собой, или над чем-то еще. Она не знала, должна ли чувствовать обиду или симпатию.
– Я – Ханна, – представилась девушка.
– Я знаю. – Невероятно яркие голубые глаза сверкнули, а уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. Кадеирн взял ее руку в свою, затянутую в перчатку, и склонился, слегка касаясь губами костяшек пальцев.
– А я… – Она указала на гостиную, затем снова моргнула и вернула внимание гостю. – Я думала, что ты, должно быть, писатель-фантаст. А может, даже учитель, из-за всех этих сказок о гоблинах. – Она уловила легкие истерические нотки в своем голосе и затаила дыхание. – Но… неужели ты настоящий?
– Очевидно. – Его губы изогнулись чуть сильнее. – Как и гоблины.
Ханна еще раз внимательно осмотрела друга по переписке, а тот в ответ скользил глазами по ней, задержав взгляд на губах и волосах девушки, ее руках, сжатых в кулаки в тщетной попытке скрыть дрожь. Они были почти одинакового роста, что делало его немного низковатым для мужчины, хотя из-за растрепанных волос он казался немного выше. Однако от благородной осанки мужчины веяло могуществом, невидимым, но явным.
– Я не такой, как ты представляла, – прошептал он. – Мне очень жаль.
– Нет! Ты… – Ханна беспомощно пыталась подобрать слова. – Все хорошо. Ты бы хотел… – она посмотрела на стол, – хотел бы остаться на ужин?
– Если ты желаешь. – Кадеирн нервно облизнул губы и обнажил зубы, которые оказались немного островатыми и белыми. На мгновение у нее возникло нехорошее предчувствие. Ее волнение, должно быть, отразилось на лице, потому что он отступил на полшага, неспешно поправляя перчатки, словно давая ей время подумать. Второй прибор вернулся на место. Гость отодвинул стул девушки и, грациозно наклонив голову, дождался, пока она сядет. Ощутив, как камзол коснулся ее плеча, она снова почувствовала аромат лунного света, снега, корицы и волшебства.
– Разреши? – Он указал на ее вешалку для пальто. Ханна кивнула, и мужчина выскользнул из своего тяжелого камзола, кинув его на вешалку. Рубашка обтягивала стройное тело, а чуть более свободные рукава заканчивались широкими вышитыми манжетами, доходящими до середины худых запястий. Перчатки он не снял. Вид был странный, но ему это даже шло, он источал чужеродную силу, которая сквозила в его изящных и уверенных движениях. Кадеирн посмотрел на Ханну через стол, и свет свечи упал на его лицо, где промелькнуло странное нерешительное выражение, и она поняла, что он тоже нервничает.
– Бифштекс? – Девушка молча кивнула. В то же мгновение сервировочные блюда исчезли, а на ее тарелке появился идеально прожаренный бифштекс с сырной картошкой и аккуратно сложенной сбоку спаржей. В бокалах плескалось красное вино.
Благородный гость дождался, пока Ханна приступит к трапезе, прежде чем откусил первый кусок, держа вилку в левой руке на европейский манер. Спустя некоторое время, когда молчание стало неловким, он откашлялся и сказал:
– За все эти годы мне не выпадало удовольствия узнать тебя, а потому я чувствую, что нахожусь в невыгодном положении. Ты могла бы рассказать о себе? Кара не слишком внимателен к деталям.
Затем друг по переписке начал расспрашивать ее о семье и работе, проявил особый интерес к фотографиям и ободряюще кивал, когда это было уместно. Только к концу ужина девушка заметила, как Кадеирн старается, чтобы ей было комфортно, и с удивлением обнаружила, что посмеивается, рассказывая забавный случай, произошедший с ней в первую неделю работы, а он улыбается в ответ.
Это так поразило ее, что она замолчала, и слова повисли в воздухе.
– Что такое? – Его нелепые брови слегка опустились, придавая ему вид растерянного сокола со сверкающими глазами.
– Ты улыбнулся, – сказала Ханна, неловко откашлявшись. – По-настоящему. Это было…
– У меня давно уже не было для нее поводов. Спасибо. – Кадеирн отвел взгляд, затем снова улыбнулся, но на этот раз она увидела веселье и музыку в его глазах.
Посуду мыть не пришлось: тарелки исчезли по мановению руки.
– Я взял на себя смелость предположить, что ты просто хотела, чтоб огни уже мерцали снаружи, а не чтобы ты вернулась в прошлое и развесила их сама, – прокомментировал необычный гость, заметив, как девушка подходит к елке в углу и рассматривает снег, который не таял в домашнем тепле. Тогда она подбежала к окну и ахнула. Мерцающие гирлянды тянулись по дворику и подъездной дорожке, сверкая на снегу.
– Это волшебные огни. Они погаснут, когда ты этого пожелаешь.
Ханна взглянула через плечо, недоверчиво рассматривая Кадеирна, который стоял у камина, прислонившись к полке и скрестив руки на груди.
– Ты должна знать, что я не человек. Так что я не до конца исполнил твое желание.
– Ты… – Она снова выглянула в окно, затаив дыхание от изумления. – Это прекрасно. Чего еще я могу желать?
– Ты пожелала, чтобы тебе не пришлось включать телевизор, только чтобы услышать человеческий голос.
– Прости. – Почувствовав, как к щекам прилила краска, девушка поспешила опустить взгляд.
– За что? За то, что хочешь провести Середину Зимы со своими родными? Здесь нечего стыдиться.
Она подняла глаза и увидела ухмылку на его тонких губах.
– Я приготовил подарок. – Кадеирн протянул руку, и на его ладони в перчатке замерцал крошечный голубой огонек. – Возможность увидеть их, когда пожелаешь. Например, на следующей неделе, когда завершится круиз. Отправляйся сейчас, проведи время с ними и вернешься в тот момент, когда отправилась. Или завтра утром, если хочешь пропустить сегодняшний вечер.
Ханна посмотрела на огонек.
– Не понимаю. Я могу отправиться сейчас, провести с ними неделю и вернуться к завтрашнему утру?
– Если пожелаешь. – Голубые глаза сверкнули так ярко, что у нее перехватило дыхание.
– У меня тоже есть для тебя подарок. – Она бросилась в спальню, нашла коробки с ответными письмами, взяла одну из них и принесла в гостиную. – Ничего особенного, но, может, тебе понравится. – Он рассматривал развешанные на стенах рисунки в рамках, и в голубых глазах отражалось замешательство. Девушка застыла на месте, любуясь странной, нечеловеческой красотой гостя. Свет падал на его темные волосы, напоминающие каштановую гриву.