Она почувствовала странное умиротворение, наблюдая, как спит король фейри. Когда он бодрствовал, то ослеплял своей свирепой чуждой красотой и бурлящей силой, удерживаемой под полным контролем. Теперь же бледное лицо казалось по-детски невинным, а необычные брови приподнялись, будто трудные вопросы никогда не оставляли правителя Благого двора в покое. Впервые она заметила, что его уши слегка заострены, как будто их потянули за кончики, а кожа на щеках – идеально гладкая, без каких-либо следов щетины.
Ханна осторожно осмотрела комнату, иногда поглядывая на Кадеирна. На мраморном полу виднелось поблескивающее пятно в том месте, где капнула кровь, но в остальном каменная поверхность была безупречно чистой. Перед незажженным камином лежал толстый зеленый ковер с замысловатыми сине-красными узорами по краям. В отличие от нижнего тронного зала, где она встретила гоблинов, здесь в окнах сияли чистотой прозрачные стекла, а снаружи доносился приглушенный вой ветра. Сбоку стоял большой письменный стол с инкрустированной крышкой, на которой красовался потрясающе прекрасный замысловатый рисунок симметрично закрученных деталей из разных пород дерева. Ханна никогда не считала предметы мебели чем-то достойным восхищения, но теперь обнаружила, что уже несколько минут не может оторвать глаз от искусной и тонкой работы.
Открытая дверь в спальню Кадеирна манила. Ханна постояла на пороге, гадая, хватит ли ей смелости войти в комнату, но наконец решилась и шагнула внутрь, еще раз бросив взгляд на неподвижную фигуру спящего короля.
У дальней стены стояла большая кровать из дерева с зеленым балдахином, занавески которого были раздвинуты, и девушка улыбнулась, представляя лежащего среди этого великолепия друга, и задумалась, спит ли он с открытыми окнами. Больше ни один предмет в спальне не наводил на мысль, что здесь обитает человек, любящий роскошь. Возле окна в дальнем углу скромной, почти спартанской комнаты располагался еще один стол, рядом с которым Ханна заметила коробку со своими письмами. Один лист лежал раскрытым и придавленным пресс-папье, чтоб его не сдуло. Она вытянула шею, пытаясь разобрать слова, и наконец расправила его.
Дорогой Кадеирн,
Я схожу с ума от недосыпания и не могу понять, зачем выбрала специальность, которая требует написания такого количества курсовых. Это глупо. Я глупая. Я поступила глупо, сделав это! Держу пари, ты надо мной смеешься. На твоем месте я бы посмеялась! Ты наверняка выше подобных мыслей. Почему мы верим, что, потратив лишний час на эссе о Чосере, сумеем найти хорошую работу и наладить жизнь, хотя и понимаем: это неправда? Через десять или даже пять лет будет ли все это иметь значение?
Временами я люблю литературу, которую изучаю. Мне нравятся сила слов и красота образов, резкие социальные комментарии и антиправительственные заявления. Но иногда кажется, что я живу в царстве грез, не помня, что такое реальность и человеческая сущность. Моя соседка по комнате Эйприл изучает политологию и экономику. Она хочет работать в области международного развития и недавно получила стажировку в некоммерческой благотворительной организации. Она проведет лето в Африке, занимаясь чем-то стоящим. Я же, в свою очередь, пройду неоплачиваемую стажировку в журнале мод, что кажется довольно тривиальным и бессмысленным занятием в глобальном масштабе. Даже если это весело… не уверена, что подобную работу можно счесть делом всей жизни.
Ни капли не сомневаюсь, чем бы ты ни занимался, твоя работа гораздо важнее моей.
О, и Джесси – тот парень, который позвал меня выпить кофе, – оказался полным придурком и начал распускать руки еще до того, как нам принесли то неоправданно дорогое коричневое пойло. С мужчинами покончено!
Ух ты, какое бестолковое письмо я написала! Не стоило браться за него в три часа ночи.
Наверно, мне следует перестать откладывать дела на потом. Доброй ночи, Кадеирн. Надеюсь, твой завтрашний день будет лучше моего.
Девушка огляделась. С одной стороны кровати стояла маленькая тумбочка, на которой лежала толстая книга. Каллиграфический шрифт с округлыми буквами казался незнакомым. Ханна оглянулась и заметила с противоположной от окна стены стеллажи, до потолка заполненные фолиантами разных размеров. В центре виднелся проход, приоткрывавший вид на бесконечные ряды полок. Она шагнула внутрь, разинув рот от изумления. Спальня Кадеирна была мечтой библиофила: спартанская территория, окруженная огромной библиотекой. Непрошеную гостью приветствовало множество книг с названиями на десятках языков. Она узнала текст на кириллице и какие-то азиатские иероглифы, возможно, японские, но остальные заголовки не были похожи ни на одну из человеческих письменностей.
Испытывая чувство вины за вторжение в личное убежище, Ханна вернулась, чтобы проверить состояние Кадеирна. Он по-прежнему лежал неподвижно, и его тусклый серо-фиолетовый оттенок лица заставил сердце девушки болезненно сжаться. На стене гостиной висели в ряд несколько прямых мечей и две короткие загнутые сабли. В одном углу виднелся стол со стеклянной крышкой, и Ханна заглянула внутрь, обнаружив в ящике множество больших монет, похожих на медальоны, лежащих на бархатной ткани рядом с крошечными резными фигурками. Она склонила голову, рассматривая изящные статуэтки, а потом невольно перевела взгляд на пустую кушетку рядом с Кадеирном.
Убедившись, что он спит, девушка сняла свою обувь, устроилась на свободном диванчике, положив голову на подушку, чтобы можно было видеть лицо друга, и закрыла глаза.
Проснулась Ханна от ощущения, что на нее кто-то смотрит. Когда она открыла глаза, король фейри уже принял сидячее положение. Он по-прежнему был без сапог, а одну руку подложил под голову, наблюдая за гостьей.
– Надеюсь, ты хорошо спала. – Он слегка улыбнулся.
– Да. А ты? – Ее голос прозвучал слишком тонко, выдавая смущение. За окнами уже стемнело, и комнату заливал яркий теплый свет нескольких фонарей и висевших вдоль стен факелов, должно быть, зачарованных, потому что они не дымили.
– Неплохо. – Кадеирн медленно заморгал, будто тщательно обдумывал вопрос, а потом наконец ответил: – Не уверен, что уже в состоянии вернуть тебя домой, поэтому прошу потерпеть еще несколько часов. – Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. – Пока ты здесь, в Волшебной стране, чем бы ты хотела заняться? Может, увидеть какую-нибудь достопримечательность? – Его лицо сохраняло странную неподвижность, маску невыразительной вежливости.
– Я… – Девушка осеклась и закусила губу, подбирая слова. – Я больше никогда не смогу попасть в твой мир?
Король фейри слегка склонил голову, открыл и снова закрыл рот. Мысль, что он не может найти правильных фраз, казалась невероятной. Кадеирн всегда выглядел таким уверенным и непоколебимым.
– Я предположил, что этот опыт оказался неудачным, и ты не захочешь сюда возвращаться, – изрек он наконец.
Ханна собрала всю храбрость в кулак, встала и подсела к мужчине на кушетку. Отложив в сторону лежавшие там листы бумаги и кульман, девушка осторожно взяла ладонь, затянутую в перчатку, и тихо заговорила, не отрывая взгляда от переплетенных пальцев телесного и черного цвета, стараясь, чтобы не дрожал голос:
– Не знаю, подхожу ли я на роль королевы, но надеюсь навсегда остаться твоим другом. Я с радостью навещу твою страну снова, если ты когда-нибудь еще пригласишь. Я бы никогда намеренно не сделала тебе больно, Кадеирн. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, едва ли что-то видя из-за неожиданно подступивших слез. – Ты смелый, хороший, и я всегда мечтала о таком, как ты. Кажется, я всегда оставалась одинокой, потому что ждала именно тебя! Твой вопрос привел меня в ужас. Я знала тебя огромную часть своей жизни, но знакомы мы всего неделю. Как я могла принять столь важное решение, поддавшись моменту? А теперь… – Ханна опустила взгляд, потому что боялась смотреть на собеседника, собираясь сказать то, в чем до этих пор не признавалась сама себе. – Я хочу познакомить тебя с семьей, но боюсь, что теперь ты не захочешь меня видеть. Но ты, конечно, слишком хорошо воспитан, чтоб признаться в этом. – Он едва ощутимо сжал ладонь девушки. – Мы так и не построили вместе пряничный домик, но если бы я с кем и захотела сделать это, так только с тобой. – Свободной рукой она смахнула слезу, по-прежнему не поднимая глаз.
– Ханна. – Всхлипывая, она заставила себя взглянуть на Кадеирна, чья кривоватая улыбка выдавала неуверенность. – Разве ты не злишься? – прошептал он. – На гоблинов? На меня? Я, кажется, не разбираюсь в таких вещах. Я… питал надежду, конечно, но после того, как разорвал ткань времени, едва был в состоянии ясно мыслить. Я был в отчаянии, думая, что должен вернуть тебя домой, после чего ты больше не захочешь меня видеть. – Он сосредоточил внимание на заплаканном лице девушки. – Меньше всего я желал вызвать у тебя слезы, дорогая Ханна. – Он погладил большим пальцем костяшки ее пальцев, а затем осторожно наклонился, чтобы поцеловать руку. – Ты меня простишь?
– Только если ты простишь меня за… – Она с трудом могла говорить из-за кома в горле. – Я даже не знаю… за все.
– Тебя не за что прощать. – Мужчина издал странный смешок. Ханна наблюдала за тем, как его необычные голубые глаза изучали ее, как его гладкая грудь вздымалась с каждым вдохом. – Так ты говоришь, пряничный домик? – нерешительно переспросил он.
– Если ты не против такого детского занятия.
– Ты будешь со мной? Тогда, разумеется, я не против. – Улыбка короля фейри была не особо радостной, но излучала доброту, нежность и робкую надежду.
Он взмахнул в сторону стола, на котором тут же появился поднос с имбирными пряниками и множеством чаш, наполненных глазурью и конфетами. В воздухе поплыл сладкий аромат. Кадеирн встал, но тут же покачнулся и схватился за подлокотник кушетки, прерывисто дыша.
– Извини, – прошептал он.
– Я могу подвинуть стол поближе, – предложила Ханна.