Тот отвернулся и уверенным движением закатал левый рукав.
Ханна, распахнув глаза, гадала, что Кадеирн собирается предпринять, но когда он взял кинжал и провел по предплечью, вскрикнула:
– Что ты делаешь?
– Кровь дает силу. В легендах, мифах и даже человеческой медицине кровь всегда имеет решающее значение, – напряженным голосом отозвался король. Из пореза в кубок потекла тоненькая серебряная струйка.
Кадеирн опустил затянутые в перчатку кончики пальцев в сосуд и поднял руку, позволяя ртутно поблескивавшей жидкости капать на покрытую перьями голову Кары, белоснежную спинку и крылья. Напоследок размазав кровь вокруг глаз филина и оставив отметины на груди, тонких лапах и острых когтях птицы, король поднял кубок, и Кара опустил в него клюв. Ханна не видела, действительно ли филин пил кровь, но сама эта мысль вызвала тошноту.
Девушка глубоко вдохнула и заморгала, стараясь прояснить расплывавшуюся перед глазами картинку.
– Не смей этого делать, – прошептала она.
Комонок склонил голову, закрыв глаза, и Кадеирн провел пальцами, испачканными кровью, по его лбу, вниз по носу, щекам и подбородку, после чего передал кубок кентавру, и тот осушил его. Серебристая жидкость стекла по перчатке короля и закапала на пол.
– Этого достаточно? – промолвил он, устремив на Комонока твердый взгляд.
– Да, Ваше Величество. – Кентавр задумчиво кивнул.
Кадеирн провел правой ладонью над раной, останавливая кровотечение, оперся обеими руками о стол и заглянул в чашу с водой, после чего перевел взгляд на взволнованную девушку.
– Не бойся, дорогая Ханна. Ты будешь в безопасности.
– А ты? – Бешеный стук сердца отдавался в ушах.
– О Ханна, за одну неделю с тобой я познал больше радости, чем за все предыдущие годы. – В его широкой улыбке сквозила искренняя беззаботность. – Эйнен ждал повода для поединка с окончания войны. Даже Верховный король подчиняется законам Волшебной страны, а я нарушил один из древнейших правил, когда сломал чары фрукта гоблина. Никто не мог предвидеть, что последствия эхом отзовутся на таком расстоянии, но требование о дуэли справедливо, и я приму вызов. Если ты не отправишься домой сейчас, то можешь застрять здесь навечно. Эйнен получит удовольствие, имея человека в качестве пленника, а из моего рода никого с достаточной силой не окажется поблизости, чтобы отправить тебя домой. Это твой последний шанс. – Кадеирн сделал шаг вперед и устремил на нее блестящие глаза.
«Неужели в его глазах стоят слезы?» – подумала девушка.
– Дорогая Ханна, позволь благодарить тебя за дружбу и прощай на веки вечные. – Он склонился, чтобы поцеловать ей руку лихорадочно горячими, трясущимися губами, а когда выпрямился, то слегка пошатнулся, на секунду сжав ее запястья, но быстро совладал с собой и отпустил их. – Кара. – Король повернул голову, позволив филину снова прижаться к его щеке. – Прощай, старый друг. – Затем взглянул на кентавра, нависшего над ним. – Теперь ты, Комонок.
Кадеирн снова устремил на Ханну взгляд ослепительных лазурных глаз. Нависавший над ними подданный прокричал что-то непонятное, отчего все вокруг, казалось, рассыпалось на куски, а свет и тьма смешались, сплетая отражения каменных арок, ветвей деревьев, звездного света.
Когти Кары впились в плечи девушки, как будто филин вырос до огромных размеров, а его крылья забились в бешеном темпе. Он вскрикнул, и этот звук ничем не напоминал крик совы.
– Нет! Я не хочу оставлять Кадеирна! – прокричала Ханна, извиваясь в цепкой хватке птицы. Когти сжались сильнее, впиваясь в кожу через ткань одежды. – Я желаю хоть чем-то помочь ему!
Мир сместился в сторону, вывернулся наизнанку и перевернулся вверх тормашками. Девушка и птица клубком закувыркались по каменным плитам.
Ханна растянулась на полу, задыхаясь и чувствуя головокружение. Во время падения она ударилась головой и теперь зажмурилась, стараясь не застонать от глухой боли. Кара тихо ухал в нескольких футах от нее, волоча одно крыло.
Спустя пару секунд девушка решилась приоткрыть глаза.
Кадеирн стоял к ней спиной, широко расставив ноги в горделивой позе. Чуть в стороне Комонок натянул тетиву лука и целился в незнакомца, возникшего перед ними.
– Твой благородный жест пропал впустую. Кажется, твоя гостья предпочла остаться и понаблюдать за весельем. – Неизвестный мужчина оскалил острые зубы, и у Ханны от страха замерло сердце.
– Она не имеет к этому отношения, Эйнен. Ты явился, чтобы сразиться со мной. – Друг немного сдвинулся, закрывая девушку от взора высокородного фейри, так что она вздохнула с облегчением.
Вражеский король с узким тонкокостным лицом и бледной, почти перламутровой кожей, как у Кадеирна, хотя и без нездорового сероватого оттенка, обнажил заостренные зубы в угрожающей улыбке и преувеличенно тяжело вздохнул.
– О, но она загадала желание помочь тебе! Кто я такой, чтоб отказать в исполнении мечты столь привилегированной особе? – Его слова растекались по воздуху, словно мед.
Ханна обнаружила, что стоит между Эйненом и Кадеирном. Должно быть, для них здесь прошло больше времени, чем для нее. Ее друг выглядел хуже, чем она могла себе представить. Темные круги под глазами стали заметнее, а щеки ввалились, из-за чего яркие голубые глаза под длинными черными ресницами слишком резко выделялись на фоне бледной кожи. Непослушные волосы растрепались еще сильнее. Оба короля сжимали в руках длинные узкие мечи.
Из-за ветерка пряди Ханны упали ей на лицо, но, когда она смахнула их с глаз, вокруг уже расстилался зеленый луг. Примерно в двухстах ярдах во всех направлениях возвышались каменные стены, верхний край которых исчезал в сверкающей синеве неба.
– Что это за место? – спросила девушка вполголоса, даже не ожидая получить ответ.
Величественным жестом Эйнен рассек воздух острым, как бритва, мечом всего в нескольких дюймах от ее лица.
– Это, дражайшая леди, королевская арена для поединков. Эта земля впитала в себя кровь легенд и мифов, противников и существ, о которых ты даже не слышала. И даже кровь смертных, хотя твои сородичи нечасто удостаивались подобной чести. – Он опустил оружие и обошел Ханну кругом, не сводя с нее пристального взгляда. – Предлагаю испытание. В соответствии с законом и согласно желанию, которое ты так опрометчиво загадала, тебе дозволяется оказать помощь Верховному королю.
– Я никогда не брала в руки меч, – ужаснулась девушка, почувствовав, как от страха пересохло во рту.
– Какое в том веселье! – Эйнен рассмеялся, и его смех напомнил звук разбивающегося стекла. – Кроме того, было бы неразумно так грубо трактовать законы. В отличие от Кадеирна я серьезно отношусь к обязательствам. Упомянутый мужчина медленно моргнул, точно обдумывая, удостоить ли это оскорбление ответом. – Я согласен на испытание достоинств. Твои друзья могут подтвердить, что данное состязание справедливо и соответствует Кодексу. – Вражеский король улыбнулся сопернику и потер руки. – Трижды она будет выбирать между двумя предложенными вариантами, один из которых будет олицетворять тебя и твое дальнейшее правление, а другой воплотит твое свержение, мое восхождение на трон Верховного короля и господство моего двора.
Сердце Ханны бешено заколотилось. «Час от часу не легче. Это же такая ответственность!» – подумала она про себя и произнесла вслух:
– Кадеирн, я не думаю… – Он пристально посмотрел на девушку, заставив замолчать напряженным взглядом, словно что-то пытаясь ей сообщить, вот только неясно, что именно. – Я…
– Ханна не пострадает и не будет подвергнута опасности из-за испытания или последствий принятых ею решений. – Кадеирн нервно облизнул губы, и его язык оставил серебристый след на бледной коже. – Независимо от ее выбора и исхода испытания ее вернут домой в целости и сохранности, когда она того пожелает и в тот момент времени, когда она покинула его. Ты и твои подданные не будете иметь права причинить ей вред ни сейчас, ни потом, ни в этом, ни в человеческом мире.
– Да будет так.
– Судить ее решения будут монархи Благого и Неблагого королевств. Оба они будут связаны Кодексом, чтобы гарантировать беспристрастность.
– Согласен. – Эйнен непринужденно улыбнулся. – Будет учитываться любой наш выбор в рамках испытания, как реальный, так и воображаемый. Твой, мой и ее.
Кадеирн резко кивнул.
– И мне разрешат поговорить с Ханной наедине перед началом состязания.
– Зачем это, интересно? – Эйнен прищурил глаза.
– Я не обязан тебе ничего объяснять.
– Как скажешь. – Рот высокородного фейри искривился от злобы, но он все же склонил голову в знак согласия.
Кадеирн помедлил, быстро взглянул на Ханну и тоже коротко кивнул.
– Хорошо, – выдохнула она.
Эйнен отошел в сторону и повернулся к ним спиной, вложив меч в ножны и скрестив руки на груди. Верховный король сделал изящный жест, окутав их с Ханной в непроницаемый кокон, в который не проникало ни звука, и повернулся к ней с суровым выражением лица.
«Он злится на меня», – подумала девушка и так поразилась этой мысли, прокручивая ее в голове снова и снова, что едва не пропустила первые слова Кадеирна, произнесенные тихим шепотом:
– Человеческие желания не имеют никакой силы. Но фейри или сказочные существа, как вы называете нас, связаны правилами. Мы можем до определенного предела их изменять, но чем больше мы отклоняемся от изначально заданных границ, тем суровее оказываются последствия. Эти законы существуют вне нас. Они являются сущностью магии, как гравитация – явлением материи. Исполняя желание человека, фейри не обретают силу, однако получают способность совершать поступки, которые иным образом были бы запретны. Желание, скажем так, имеет широкие возможности для интерпретации. Но даже если оно воплотилось согласно ожиданиям, то иногда в состоянии повлечь незапланированные последствия загадавшему…
Кадеирн сделал паузу и перевел дыхание, будто пытался справиться с головокружением.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Ханна. – Ты выглядишь…