Когда она открыла их снова, они стояли в гостиной Кадеирна. На столе между ними поблескивала бронзовая лампа, свет отражался на гравированных узорах.
Король фейри отвернулся и отступил к окну. Положив руки в перчатках на подоконник, он устремил взгляд на цепь зеленых холмов, как будто видел их впервые.
Наконец он проговорил:
– Ты превратила меня в лжеца.
– Каким образом? – Боль в его голосе заставила сердце Ханны сжаться.
– Я поклялся, что ты будешь в безопасности. – Кадеирн обернулся и облокотился о стену, скрестив руки на груди, как будто хотел удержать слова в себе и запереть боль внутри. – Я был готов пожертвовать своей жизнью и королевством, чтобы сдержать клятву, а ты свела мои усилия на нет, будто мое обещание ничего не значило. То, что ты сделала, не имело ничего общего с безопасностью! – Его голос задрожал от едва сдерживаемого гнева.
– Безопасность переоценивают, – прошептала девушка, вздрогнув от неожиданно холодного тона. Ее затрясло. «Почему он не хочет понять? Как он может так злиться, чувствовать себя уязвленным, когда я всего лишь хотела помочь?»
Воздух, казалось, застыл, и Кадеирн, смягчившись, попросил:
– Объясни. – Он не добавил как обычно «пожалуйста», и его нелюбезность покоробила Ханну. Она не знала, что скрывалось за односложными ответами: злость или простое замешательство.
– Я испугалась за тебя! Что бы ты почувствовал, если бы кто-то заставил тебя выбрать безопасный путь, даже если ты ценишь что-то другое намного больше? – Она поймала себя на том, что смахивает слезы негодования. – Я не ребенок, Кадеирн. Я ценю твою заботу, но имею право рисковать своей жизнью ради вещей, в которые верю.
Король фейри приоткрыл рот, чтобы возразить, но передумал, скользнул взглядом по лицу девушки, задержавшись на влажных щеках. Затем отвернулся и снова оперся руками о подоконник, словно лишь так мог удержаться в вертикальном положении. Золотые отблески заката играли в темных волосах, отчего взъерошенные пряди сверкали.
Молчание затянулось, напряженное и переполненное эмоциями, и Ханна снова залилась слезами.
– Ты настолько зол, что даже не хочешь со мной говорить? – выдавила она наконец.
– Нет, – заверил ее собеседник, резко оборачиваясь, но слегка пошатнувшись, ухватился за стену. – Я… восхищен. – Косые лучи осветили его впалые щеки и губы, растянутые в улыбке, значение которой девушке снова не удалось разгадать. – Прости меня. Я… не… – Он зажмурился и потряс головой, будто снова отгоняя приступ головокружения. – Я не обладаю достаточным красноречием, как хотелось бы… как ты того заслуживаешь. – Он провел рукой в перчатке по лицу.
– Почему бы тебе не присесть?
– Я в порядке, – пробормотал он.
– Я в этом не уверена, – возразила Ханна, приближаясь к королю, не сводя глаз с его лица, освещенного угасающим светом. – Что успело произойти, пока меня не было? Сколько времени прошло для тебя?
Кадеирн глубоко вдохнул и заставил себя направиться к кушетке. Девушка встревоженно наблюдала за ним, подозревая, что в любой момент он может упасть лицом вниз. Тем не менее ему удалось добраться до дивана и сесть, сохранив достоинство.
– Несколько часов. Два. Может, три. Я потерял счет времени. Поединок велся с помощью магии, и ты не сумела бы его увидеть, даже если бы находилась там. – Он снова потер лицо руками, провел ими по волосам и сцепил в замок за шеей.
– Как ты себя чувствуешь? Тебе нужен врач? Может, волшебный лекарь или что-то вроде того?
– Я поправлюсь. А чувствую… – Обессиленный король медленно заморгал, точно слова просачивались сквозь туман усталости, прежде чем достигали слуха, затем тяжело вздохнул и склонился вперед, внезапно обмякнув.
Ханна успела схватить его под руку, но вместо того, чтобы поддержать, сама потеряла равновесие, и они оба неловко рухнули на пол.
– О Кадеирн. – Девушка с трудом высвободилась из беспорядочного переплетения тел, вытерла слезы с лица и, не раздумывая, прикоснулась к щеке потерявшего сознание друга. Его кожа казалась гладкой и теплой на ощупь, обтягивая заостренные скулы и подбородок, глаза были закрыты, а на губах сверкала тонкая пленка серебристой крови, скопившаяся в уголках рта. Отнимая руку, Ханна задела пальцами растрепанные и мягкие, как паутина, волосы, отчего король глубоко вздохнул, что-то пробормотал и снова затих. Воцарившееся молчание тревожило.
«Он поправится. Он проснется и объяснит, что происходит. Думаю, что люблю его, но нам нужно больше времени. – Чтобы отогнать беспокойство, она потерла ладонями лицо и медленно выдохнула. Тут ей на ум пришла ужасная мысль, которую Ханна тут же отогнала. Но та возвращалась снова и снова. – Почему второй образ казался таким реальным? Почему Эйнен изобразил сцену предательства столь четко? Он сделал это случайно или намеренно?»
В этот момент Кадеирн судорожно втянул воздух и открыл глаза.
– Прошу меня простить, – проговорил он.
– Ничего страшного, – отозвалась девушка, пристально глядя на собеседника. – Просто расскажи мне правду. Что с тобой?
– Силы восстановятся. У всего есть последствия, Ханна. – Он устало смежил веки и перевел дыхание. Потом резко сел, однако чрезмерное напряжение оказалось слишком велико и заставило его застонать. – Я говорил, что нарушил закон, когда отменил чары фрукта гоблина, наложенные на тебя. Данный проступок повлек как магические, так и правовые последствия. Потеря здоровья оказалась… довольно значительна. – Бледный король закрыл глаза и опустил голову на край кушетки. Его шелковые волосы коснулись плеча Ханны, и она едва подавила в себе желание провести по ним ладонью. – Любому другому существу подобное испытание, вероятнее всего, стоило бы жизни. Я сильнее благодаря положению и долгим тренировкам, но даже мне далось это нелегко. А магический поединок сразу после… – Кадеирн ухмыльнулся, и его губы искривились в язвительной улыбке. Он слегка повернулся к обеспокоенной собеседнице и заглянул ей в лицо. – Ты расстроена? Мне очень жаль. Не следовало проявлять жестокость и гнев. – Его глубокий мелодичный голос прозвучал невнятно.
– Я не сержусь на тебя, – мягко сказала Ханна и вложила свою руку в ладонь короля. Он удивленно вздрогнул, но тут же сжал ее пальцы. Сквозь тонкую кожу перчаток просачивались тепло и сила. – Раньше сердилась, но теперь нет.
– Благодарю тебя, – выдохнул Кадеирн с облегчением, не открывая глаз. – Я был прав, ты очень добра. – Дыхание стало более ровным и размеренным, как будто он погрузился в глубокий сон.
– Думаю, ты должен кое-что знать. – Девушка закусила нижнюю губу, раздумывая, следует ли ей подождать или лучше разобраться со всем прямо сейчас.
– Что такое? – Он сделал глубокий вдох и судорожно сглотнул. Вид темных кругов под яркими голубыми глазами заставили ее сердце сжаться.
– В состязании, когда я проходила второе испытание с предателем… Оно выглядело гораздо реальнее двух других. Эйнен ведь вложил в ситуации немного своих воспоминаний?
– Продолжай, – проговорил Кадеирн, усилием воли заставляя себя выпрямиться и вперив в собеседницу тревожный взгляд.
– В видении, если можно это так назвать, я верила, что являюсь королевой. – Она сделала паузу, пытаясь облечь смутное беспокойство в слова. – Но королевство было как будто и человеческим, и сказочным одновременно. Наверно, так оно и задумывалось. Образы создавал Эйнен, но для того, чтобы я сумела сделать важный выбор, мне нужно было оставаться самой собой.
– Да. Ты доказала, что могла бы стать выдающейся правительницей. – Гордость, сияющая в глазах Кадеирна, удивила Ханну. – Твои решения, пожалуй, были мудрее даже моих с Эйненом, и, доведись тебе принимать их в реальности, ты бы так и поступила, потому что обладала знаниями одновременно монарха и простолюдина, сказочного жителя и человека.
– Кажется, Эйнен по ошибке передал мне часть своих знаний. – Девушка покраснела от смущения. – Образ доверенного лица и советника, которого шантажом побудили совершить измену, выглядел гораздо более ярким, чем в двух других ситуациях. Остальные сценарии были более… абстрактными, что ли, будто я наблюдала за ними со стороны, как в кино. А тот единственный я словно бы проживала сама.
– Ты думаешь, что предатель существует на самом деле? – тихо выдохнул Кадеирн.
– Да. – Она помедлила, прежде чем продолжить. – Я ведь могу пожелать, чтобы Эйнен раскрыл мне имя этого изменника?
– Я не могу просить тебя использовать одно из желаний для подобной цели, Ханна.
– Тебе и не надо. Я хочу помочь. Думаешь, он ответит правдиво?
Король фейри некоторое время раздумывал, а потом кивнул.
– Да. Он не может лгать, пока сидит в заточении. Даже на свободе он ценил свое слово.
Ханна собрала мужество в кулак и встала. Затем сосредоточила внимание на лампе, стоящей на столе, и неуверенно провела пальцами по холодной бронзовой поверхности.
– Эйнен? Я хочу загадать желание.
– Чего изволите, госпожа? – Пленник появился перед ней, сложил руки на груди и выжидательно устремил взгляд на хозяйку.
Она нервно облизнула губы, тщательно подбирая слова.
– Я желаю знать, существует ли на самом деле при дворе Кадеирна предатель, и если так, то кто это.
– Да, существует. Это Комонок, повелитель кентавров и правитель восточных холмов, подчиняющийся только Его Величеству Верховному королю всех земель и народов Благого королевства. – Эйнен замолчал.
Краем глаза Ханна увидела, как Кадеирн пошатнулся.
– Это все, госпожа? – с явной неприязнью выдавил пленник лампы.
– Да. – Девушка вздохнула, не глядя на него, и едва заметила, как он исчез.
Король фейри дрожал всем телом. Не говоря ни слова, он махнул рукой, и мир перевернулся. Ханна покачнулась и едва не упала, когда хаос исчез, и они оказались в тронном зале.
Комонок неподвижно стоял в центре помещения, склонив голову перед троном. Взмахом руки Кадеирн зажег тысячи волшебных огней, бросающих прохладный свет на фигуру кентавра.