Примостившаяся на каменной глыбе орлица встрепенулась. Сурра подняла голову и навострила уши. Шторм выхватил станнер и прижался к скале. Справа его прикрывал каменный уступ, небольшая, но защита. Левой рукой Шторм достал нож. Если последует атака, драться придётся в рукопашную. Лучник в такой тесноте не сможет натянуть тетиву для выстрела. А выстрелить из станнера…
— Й-и-ро-о-у-у-у!
Это был клич, который Шторм слышал часто, но воспроизвести не умел. Звук эхом отдавался в скалах. К Шторму бежала чья-то фигурка, смутная и далёкая, она была почти скрыта холмами. Казалось, это просто тени в долине переходят одна в другую. Шторм не расслабился, но и на курок станнера не стал нажимать. Солнце уже почти скрылось за холмами. Наконец бежавший появился в поле зрения Шторма. Это был Горгол. Правая рука его была прижата к груди. Добежав, он упал на подстилку из травы рядом с Суррой. Неповреждённой левой рукой Горгол «заговорил», объясняя Шторму, что случилось: «Враги — после наводнения — убили — все мертвы». «Я знаю, — жестами ответил Шторм. — Дай мне осмотреть твою рану, воин».
Возле каменного выступа было ещё светло. В свете уходящего дня Шторм осмотрел Горгола. К счастью, стрела прошла навылет и ни один из стекловидных зазубренных зубцов не обломился внутри мышцы. Шторм промыл рану остатками чистой воды и перевязал. Затем он достал блок концентрата из НЗ и, отломив кусок, протянул порцию Горголу.
Когда Горгол снова открыл глаза, Шторм задал очень важный вопрос:
«Нитра ушли? Или они ещё здесь?»
Горгол отрицательно покачал головой. Недоеденная порция НЗ так и осталась зажатой в его зубах, пока он жестикулировал:
«Это — не Нитра. Убивали — не Нитра — и не Норби». Шторм привстал, вглядываясь в темноту. На миг им овладели смутные страхи — а вдруг это вышли обитатели Запечатанных Пещер? Вдруг это их охрана или какое-либо следящее устройство оставлены в долине и всё видят? Но тут землянин заставил себя улыбнуться над собственным разыгравшимся воображением. Соренсон и другие были убиты стрелами, у Горгола также была рана от стрелы. Что бы ни утверждала наука утраченной родины Шторма, он больше верил в приметы, бытовавшие у его народа.
«Так это не Норби?»
«Не Норби — и не Нитра, — Горгол ещё раз повторил жест, удостоверив Шторма, что тот понял верно. Потом Норби задвигал раненой правой рукой, стараясь подкрепить важность сказанного. — Люди, пришедшие издалека. Похожи на тебя».
Да, подумал Шторм, но зачем тогда они использовали стрелы? Зачем, соблюдая ритуал местных племён, отрезали убитым руки?
«Ты видел их, Горгол?»
«Я видел. Я лежал за скалой — вода поднялась очень, очень высоко.
Люди пришли — когда дождь кончился. Они носили это, — Горгол дотронулся до собственной кольчуги из шкуры йориса. — У них были луки — как у Норби. Как Норби — но это не Норби. Я думаю, это — Горцы Мясоеды. Они крадут лошадей — крадут якобыков. Они убивают — и говорят — что убили Норби. Они делают на убитых такие же отметины как Норби. Они выстрелили — Горгол упал — как будто мёртвый. Но перед этим один из них был убит Горголом».
Глаза Горгола засияли, он развёл пальцы и стал загибать их, показывая, сколько было врагов:
«Горгол — теперь воин. Но их было слишком, много. Когда стрела врагов нашла Горгола — он упал как мёртвый — враги не стали карабкаться и смотреть — и вправду ли Горгол убит».
— Горцы Мясоеды! — повторил Шторм вслух. Наверное, Горгол понял этот возглас, потому что жестом снова показал: да, они.
«Они всё ещё поблизости?» — индеец переспросил Норби.
«Нет — ушли, — Горгол указал на север. — Они живут там — я думаю — они не хотят — чтобы люди знали — где прячутся Горцы. Он убивают — тех кто знает».
Что ж, теперь идти на север нет смысла ещё и по этой причине, решил Шторм. А Горгол продолжай:
«Они повезли на лошади пленного — связанного. Может быть — им нужно убить его — для того, чтобы умилостивить злых духов… — Горгол замялся и повторил жест ужаса, который как-то употреблял в разговоре с Норби Соренсон. — ПЛОТЬ».
Шторм слышал, что некоторые племена Арзора, чтобы умилостивить злых духов (или чтобы подкормить злых духов), едят пленников, добытых при определённых условиях. Но для большинства племён такой обычай олицетворял оскорбление традиций, и между каннибалами и их противниками никогда не прекращалась вражда. Для Норби символом зла было само упоминание ПЛОТИ, вот почему Горгол, естественно, подумал о каннибальских обычаях.
Землянин уточнил:
«Нет. Горцы Мясоеды не едят пленных. Этот человек — из долины?»
«Он пастух».
«Разве поблизости — есть кто-нибудь из владельцев стад? Если так — мы можем найти их — рассказать об убийстве — которое совершили Горцы».
Горгол повернул лицо к югу:
«Много солнц нужно — чтобы добраться до поселенцев. Может быть — мы пойдём туда. Но не ночью — Горгол не знает — этой местности. А в горах — Нитра. Их воины ходят тихо, очень чуткие — и очень быстрые», — наверное, он имел в виду какое-то другое качество воинов Нитра, но его взгляд говорил, что чужеземцу этого не понять.
— Согласен, — сказал Шторм вслух и жестом.
Уже почти стемнело. Шторм развернул спальный мешок, убедился, что Горгол устроен удобно, и сам свернулся калачиком рядом с Суррой. Та спала, но Шторм не раз убеждался: острый слух песчаной кошки предупредит его в случае любой опасности.
Уже почти рассвело, когда индеец проснулся от слабого сигнала тревоги, поданного Суррой. Он мгновенно проснулся и вскочил — этому приёму юноша обучился так давно, что выполнял его совершенно автоматически. Тот, кто приближался к ним, не вызывал у Сурры воинственных чувств, один лишь интерес. Шторм пристально прислушался, стараясь не замечать тяжёлое дыхание Горгола, да шуршание гравия под копытами Дождя, переступавшего с ноги на ногу. Затем донёсся новый звук — постукивание, столь далёкое, что он не расслышал бы его без предупреждения Сурры.
Уже было достаточно светло, чтобы разглядеть, кто там идёт, и Шторм приготовил к бою станнер. Он взял на прицел смутный силуэт, про который мог теперь с уверенностью сказать: это не лошадь. Такие очертания имело только одно животное на Арзоре, и если бы Шторму посчастливилось убить его, у них с Горголом появилось бы вкусное мясо. Минутой позже Шторм уже свежевал убитого якобыка, годовалого телёнка, достаточно упитанного, чтобы организовать настоящее пиршество. Что делал одинокий якобык в дикой местности, осталось для Шторма загадкой. Эти равнинные животные всегда паслись целыми стадами, и в нормальных условиях их невозможно было застать ни в горах, ни в одиночестве.
Позже Горгол объяснил Шторму, в чём дело. Они разожгли костёр — землянин со всех сторон загородил пламя большими камнями, чтобы их не было видно издали. Ломтики бифштекса были нанизаны на прутики, и Горгол, следя за равномерным прожариванием лакомства, жестами рассказал:
«Якобык был украден. Недобрые люди — прячут якобыков. Может быть, этот отбился — от украденного стада — во время перегона — а может быть, его напугала буря».
Шторм жадно накинулся на мясо. Со всеми этими кражами лошадей и якобыков было не в порядке только одно. Куда воры могли девать украденное добро на Арзоре? Продать якобыков с выгодой можно только вдали от Арзора. Космопорт на планете один-единственный, и каждое вывозимое животное регистрировалось в экспортно-импортных ведомостях. Поселенцы первыми распознавали новичка, не слишком умеющего считать своё стадо, молва о нем облетала владельцев, едва такой недотёпа ступал на Арзор. Какой же смысл красть то, что нет никаких шансов продать? Шторм обратился к Горголу, зная, что даже при неверном жесте Норби сообразит, что имеет в виду землянин.
«Зачем якобыков крадут — нельзя ведь нигде продать…»
«Может быть, не на продажу. Планета большая, — Горгол обвёл левой рукой полукруг, показывая размеры планеты. — Якобыков угоняют — далеко-далеко. Лошадей тоже. Горгол знает — где прячутся Горцы Мясоеды. Норби — забирают лошадей — с тайных пастбищ Горцев. Гурол из клана Горгола — взял у Горцев трёх лошадей — в прошлый засушливый сезон. Гурол большой охотник — и воин».
Итак, Норби совершают набеги на тайные пастбища Горцев. Эта маленькая информация говорила о многом. Предположим, что Норби занимаются эти полезным делом для собственного удовольствия или развлечения. Потому что любой Норби не пропадёт в бескрайних степях один, безо всяких лошадей и якобыков. Зато если в здешних просторах затеряется чужак, без лошади и без запасов, ему придётся несладко. Но всё равно, главным вопросом оставался прежний: как Горцы реализуют добытое?
Возможно, где-то существует тайный космопорт, где и продают краденое. При этой мысли Шторм напрягся и сощурил глаза. Сурра, ловя его настрой, хрипловато рыкнула. Им приходилось бывать в тайных космопортах. Один такой Шторм обнаружил самолично и вызвал туда истребительный эскадрон, который навёл порядок в порту и разобрался с его хозяевами. Тот порт служил для откачки с планеты пищевых ресурсов. Славная была охота, сказал себе Шторм.
Но предположим, что его догадка о тайном космопорте на Арзоре верна. Официально звёздная война завершена. За прошедший в Центре страшный год Шторму были представлены доказательства её окончания. Но если здесь есть космопорт, то у него, Шторма, есть шанс вырваться и нанести хотя бы один удар по тем, кто лишил его собственной планеты. Шторм начал напевать вполголоса. В этот момент встреча с Брэдом Куэйдом казалась ему чем-то незначительным, крошечным фактиком, полузабытой неважностью. Если бы только его догадка была верна!
Землянин повернулся к Горголу. Тот наблюдал за восторженным возбуждением Шторма так же, как Сурра, — сузив пристальные глаза.
«Есть ли лошади — у Горцев?» — спросил Шторм.
«Да».
«Тогда — подобно Гуролу — мы можем узнать — как далеко — эти лошади довезут нас».
Губы Горгола дрогнули. У Норби это означало широкую улыбку:
«Доброе предложение. Горцы пролили кровь нашего племени. Нужно взять у них взамен — несколько рук их воинов».