знь.
Шторм отстегнул ремни кресла и повернулся к Сурре. Она тихонько ворчала, шурша подстилкой. Шторм улыбнулся и на этот раз улыбка согрела его глаза. Он заговорил с кошкой на языке, считавшемся ныне мёртвым.
— Подожди, бегунья по пескам. Мы вновь заточим стрелы, установим молельные светильники и вознесём наш зов к Древним и Вечноживущим Богам. Мы по-прежнему на тропе войны.
И в глубине тёмных глаз землянина мелькнул огонёк, столь настороживший Коммандера-сирианца: будь даже вся Галактика погружена в мирный сон, Хостин Шторм вёл себя так, будто продолжает войну и намерен продолжать её до конца.
На борту парома оказалась и компания жителей Арзора. Это были потомки первопоселенцев, четвёртое поколение. Шторм прислушался к их разговору, автоматически фиксируя в памяти детали и сведения, которые могли бы пригодиться позднее. Все ехавшие относились к одной социальной группе — пионеры, проводившие жизнь в борьбе с планетой, почти три четверти которой приходилось на долю дикой, совершенно неосвоенной природы. На планете разводили животных, служивших единственной статьёй экспорта, — якобыков. Скромные состояния арзорцев накапливались по мере продаж мяса якобыка и ни с чем не сравнимого материала из выделанных шкур. Чудо-материя блестела и была нежной на ощупь, словно шёлк, но отталкивала воду как старомодная резина.
Стада якобыков обожали пастись на лугах. С виду якобык достаточно хрупок, с пушистым торсом, укрытым голубоватой гривой и безволосой узкой задней частью туловища. Но в случае опасности якобык вполне способен защитить себя. Бифштексы из мяса якобыка — несравненное блюдо. Ткань, сотканная из его шерсти также не имеет аналогов по всей Галактике.
А в это время светловолосый человек — Шторм слышал, как другие звали его Рэнсфордом, — говорил:
— У меня двести акров земли в долине Вэйкинд, прямо за холмами. Мне бы команду объездчиков и тогда бы…
— Найми Норби, — кивнул сосед по лавке. — У них ни один якобык из молодняка не отобьётся. Сам Куэйд нанимает Норби, если только ему удаётся договориться с ними.
— А я и не слыхал об этом, — заметил третий пассажир, также арзорец. — Нет, я всё же предпочитаю нанимать постоянных объездчиков. Норби — не такие, как мы.
Шторм не слушал дальше, он окунулся в нахлынувшие мысли. Имя «Куэйд» не было для Шторма пустым звуком. Когда-то, единственный раз в жизни, Шторм уже слышал это имя.
— Такты что, веришь этой чуши, будто Норби относятся к людям враждебно? — резко оборвал речь третьего пассажира сосед Рэнсфорда. — Мы с братом всегда нанимаем Норби, а у нас очень трудное пастбище возле самых Пиков! Да всего двое Норби лучше углядят за скотом, чем целая дюжина объездчиков, которых можно нанять в Кроссине. Если хочешь, я по именам перечислю, кто из них…
— Спустись с трибуны, Дорт, — перебил его Рэнсфорд.
— Мы все знаем, как вы, Лансины, неровно дышите к Норби. И я согласен, все Норби действительно хорошие следопыты. Беда только в том, что скот, который они пасут, пропадает. Слыхал о таком?
— Да, слыхал. Но ведь никто не доказал, что скот пропадает именно потому, что его крадут Норби. Если любой, кого ты осмелишься задеть плечом, вышибет тебе зубы в отместку, то нечего валить на Норби. Да если с Норби обращаться по-человечески, они самые надёжные помощники! Горцы Мясоеды куда злее Норби.
Шторм вмешался в беседу, надеясь вернуть её снова к личности Куэйда:
— Горцы Мясоеды — это ведь те, кто ворует скот?
— Они самые, — кивнул Рэнсфорд. — Послушай-ка, ты и есть тот Повелитель зверей, которого послали из Центра в наше поселение? Тогда мы тебя просветим прямо здесь, мы наслышаны, кто ты такой и что умеешь. Так вот, Горцы Мясоеды — гроза пастбищ. Они налетают на чьё-нибудь стадо, загоняют и отбивают молодняк, который потом перепродают. Пастухи не могут уследить за каждым акром пастбищ. Поэтому приходится нанимать Норби. Они хорошие следопыты, знают пастбища и горы.
— А где же Горцы. Мясоеды продают украденный скот? — спросил Шторм.
— Это хотел бы знать любой владелец якобыков, любой объездчик, любой пастух этой планеты. У нас есть только один космопорт, через который не пропускают ничего, что избежало бы двойной проверки, вдоль и поперёк. Разве что где-нибудь в холмах есть тайный космопорт, куда контрабандисты заходят за угнанным скотом. Но так или иначе, Мясоеды налетают на стада.
— Или налетают не Мясоеды, а Норби, — вмешался третий пассажир. — А потом, когда мы начинаем задавать вопросы, куда делся скот, Норби вопят о нарушении прав, о незаконных притязаниях…
— Бал вин, это неправда! Стал бы тогда Брэд Куэйд нанимать Норби, как же! Его клан живёт в округе Бэйсин со времён Первого Корабля, он истоптал эту землю до ярда. Налёты с гор Лимпиро — вот что заставило Куэйда изменить мнение.
Шторм пристально разглядывал собственные руки, покоившиеся на столике. Загорелые, худые руки, левую пересекал тоненький неровный шрам. Неподвижные руки спокойного человека. Никто из сидящих не заметил внезапного блеска в опущенных глазах Шторма. Он услышал то, чего ждал. Брэд Куэйд, тот, ради встречи с кем Шторм проделал столь долгий путь. Брэд Куэйд, за которым тянулся кровавый долг из мира, больше несуществующего.
Брэд Куэйд, к которому Шторм стремился, чтобы спросить с него этот кровавый долг. Когда-то, будучи ещё маленьким любознательным мальчиком, Хостин Шторм дал великую клятву другому человеку, сильному и разумному. Гораздо более сильному и разумному, нежели те, кто причислял себя к цивилизованным расам. Потом разразилась война и Шторм вынужден был участвовать в ней. А потом он проделал путь в половину галактики…
«Йат-та-Хей, — он произнёс это не вслух. — Очень, очень хорошо».
Таможенный и иммиграционный досмотр на Арзоре оказался пустой формальностью, коснувшейся только личности прибывшего землянина, да и то интерес таможенников был направлен не на Шторма, а на его животных и орлицу Баку. В глубоком космосе легенды об Отрядах Зверей обрастали такими неожиданными подробностями, что никто из таможенников, наверное, не удивился бы, заговори Сурра человеческим голосом или выпусти Баку лазерный луч из когтя на лапе.
Жители Арзора миновали таможню при полном вооружении. Бластеры и нидлеры были запрещены, однако у всех взрослых мужчин на поясах болтались трубки лучевых станнеров, а некоторые не выпускали этого оружия из рук. Вполне простительная традиция, подумал Шторм, на Земле такое тоже встречалось. Однако пластикретовые стены зданий порта были не земными. Точно так же не был земным купол неба розовато-лилового оттенка; но налетевший с дальних красно-рыжих гор ветер обещал долгожданную свободу.
Под этим ветром Баку приподняла крылья, а Сурра настороженно поводила мордочкой. Шторм остановился, нюхая воздух широко раскрытыми ноздрями. Сурра сделала то же самое. Ветер принёс запах, очень стойкий, неотвязный.
По всей планете паслись якобыки. Попадая в этот мир, люди, зависевшие на других планетах от механического транспорта, обнаруживали, что здешняя жизнь устроена совсем по-другому. Для машин необходимо топливо, запчасти, в новые миры машины приходится ввозить за астрономические суммы денег. Но кое-где сохранился самовоспроизводящийся вид транспорта, средство передвижения, которое когда-то верно служило на родной планете, и которое звёздные эмигранты променяли на другое. Но которое осталось благодаря чьей-то любви к природной красоте и грации. Лошади. Их завезли на Арзор в порядке эксперимента. И для лошадей равнины Арзора стали родным домом. Через три поколения арзорских поселенцев лошади распространились по всему Арзору, изменив жизненный уклад и поселенцев и коренных жителей планеты.
Индейцы племени Дайни веками существовали бок о бок с лошадьми. Это племя хранило в крови дружелюбие к лошадям. Налетевший ветер принёс вместе с запахом якобыков запах лошадей. Шторм вспомнил свой первый выезд. Ему было три года и он чувствовал себя потерянным на равнине огромного крупа старой смирной кобылы.
В загоне близ космопорта паслось достаточно лошадей. Шторма удивил их облик. Здешние лошади не походили на маленьких вьючных пони, к каким был привычен индеец Шторм. Они были гораздо выше и расцветка их была непривычна. Серые или светлые шкуры, украшенные чёрными или красными пятнами, контрастировали с тёмными гривами. Или наоборот, вороной окрас и светлые гривы-хвосты. До сих пор Шторму не приходилось скакать на таких лошадях.
Баку взлетела на ветку ближайшего дерева, Сурра и меркоты устроились возле обширного пня. Шторм подошёл к ограде корраля.
— Симпатичный табун, правда? — стоявший внутри корраля человек снял широкую соломенную шляпу и открыто улыбнулся. — Я их пригнал из Кардола несколько дней назад. Пока что я не снимаю путы, лошадок только завтра будут приучать к наездникам. Нужно подготовить их к аукциону.
— К аукциону? — Шторм залюбовался молодым жеребцом. Длинный шёлковый хвост, упругие бока, животное двигалось, явно наслаждаясь собственной лёгкостью и свободой. Серая блестящая шерсть в рыжую крапину, светлые подпалины на брюхе и груди, красноватые грива и хвост.
Шторм так увлёкся рассматриванием жеребца, что не заметил, как хозяин корраля рассматривает самого Шторма. В этой части галактики редко попадались коммандо в полном обмундировании. Чаще всего солдаты Конфедерации носили простую бляху-значок в виде львиной морды. Направленный на Шторма внимательный взгляд подметил больше, чем могла рассказать зелёная форма Конфедерации.
— Этот табун предназначен на племя, незнакомец. Нам приходится привозить лошадей с планет, где их когда-то разводили. Так что это не чисто земные лошади, а немного другая порода. Я собираюсь выставить этот табун на большой весенний аукцион в Ирравади Кроссин.
— Ирравади Кроссин? Это в округе Бэйсин, не так ли?
— Точно так, незнакомец. А ты сам чем думаешь заняться? Возьмёшь кусок земли или пока что поработаешь у кого-нибудь на ранчо?
— Думаю поработать на ранчо для начала. Можно ли здесь устроиться пасти скот?