Однако наибольшее внимание землянина привлёк спасённый. Накануне, занятый обработкой ран, до смерти усталый, Шторм не разглядел его как следует. Но теперь под царапинами и повязками индеец обнаружил нечто, заставившее его невольно вскочить в немом изумлении.
Царапины, порезы, синяки — всё это временное. Из-под этих болячек проглядывали черты, которые Шторм прекрасно знал! Перед ним сидел не просто представитель человеческой расы. Перед ним оказался человек его, Шторма, племени! Очень молодой человек, с которым землянина свела игра случая. В полутьме пещеры на юношу поглядывал индеец племени Дайни, Навахо.
Только глаза у него не были индейскими — голубые, пристальные, они смотрели на Шторма с таким же изумлением. Порезанные губы зашевелились и незнакомец выдавил:
— Ради Семи Громов, скажи, кто ты такой?
— Я — Хостин Шторм, землянин, — безразлично ответил индеец.
Незнакомец поднял руку к собственному лицу, как бы ощупывая себя.
— Ты не поверишь, парень, — заговорил он смущённо, — но мне показалось — ещё когда ты обрабатывал мои раны, — что мы с тобой похожи.
Шторм заговорил на наречии Навахо:
— Так ты из племени Дайни? Как ты попал сюда?
Незнакомец выслушал вопрос и покачал головой:
— Нет, этого языка я не знаю. И я не понимаю, почему мы с тобой похожи почти как близнецы. Как не знаю, зачем ты мне помог выбраться из этого месива. Всех этих загадок хватит, чтобы поверить курильщикам, набивающим свои трубки травой и болтающим, что их сны — самая настоящая реальность.
— Так кто ты такой? — перебил его землянин.
— О, прошу прощения. В этом нет никакого секрета. Я — Логан Куэйд.
Шторм вскочил. Амулет на его груди засверкал в отблесках костра, браслет на руке тоже. Но индейцу не было дела до того, какое впечатление он производит в этот миг. Он не понимал также, какие глубокие чувства отразились на его лице, прежде чем он овладел собой, снова приняв безразличный вид.
— Логан Куэйд, — размеренно повторил он. — Я слыхал о Куэйд ах.
Логан спокойно встретил взгляд землянина, который теперь смотрел свысока.
— Ты ведёшь себя точно так же, как многие другие на этой планете. Почти как те, от кого ты спас меня. Кажется, всем не нравятся Куэйды, как и тебе, Шторм. Но скажи, разве когда-нибудь кто-нибудь из Куэйдов обидел тебя чем-то? Я понимаю, почему нас не любят местные поселенцы. Но ты-то, Шторм?
А он быстро реагирует, отметил индеец. Слишком быстро, чтобы чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Шторму это открытие не понравилось. Какое-то мгновение он чувствовал себя так, будто дёргает за хвост разозлённого якобыка и не может ни успокоить животное, ни отпустить хвост. Кроме того, юношу точило незнакомое доселе чувство. Будто он чего-то не знает, очень важного, но пока надёжно скрытого от него.
— Ты ошибаешься, Куэйд. Расскажи лучше, как ты попался захватчикам? — Шторм довольно неуклюже попытался сменить тему разговора, и сам разозлился своей неловкости. Но что хуже всего, он был совершенно уверен — Логан чувствует эту его неловкость и тихо посмеивается.
— Меня поймали на приманку, — ответил тот, — причём с величайшей лёгкостью. Наше ранчо расположено к югу от Пике. Так вот, стадо начало методично убывать. Думарой и ещё несколько владельцев стад всё время кричат про Норби, стоит им пересчитать стадо и увидеть, что одного-двух бычков недостаёт. Но не так давно пропало очень много голов скота и Думарой заявил, что пойдёт на Норби войной. Такие штуки могут привести к общей заварухе. Сейчас у нас почти не осталось разногласий с местными племенами. Но если Думарой и его горячие дружки ввяжутся в войну, вся эта планетка станет горяченьким местечком для каждого, у кого не растут из темени рожки.
Поэтому я, не веря тому, что кричит Думарой, решил разобраться сам, в чём же дело. Только время для этого я выбрал неподходящее. А может быть, наоборот, самое подходящее. Короче, я обнаружил следы большого стада, которое кто-то гнал прямо в горы. А уж там-то стаду совсем нечего делать. Отец всегда говорит, что я долго соображаю. Так вот, я пошёл по следу и шёл, пока на меня не накинули ошейник. Простая история, а я в ней оказался самым большим простаком.
Ну, а потом джентльмены с Ксика подумали: а вдруг я расскажу им что-нибудь важное для их будущего процветания. Многого, о чём они спрашивали, я и вправду не знаю. Они пробовали расшевелить мой непослушный язычок, но в это время кто-то совершил нападение на их корраль с лошадьми и другие постройки. Наверное, они думали, что находятся здесь в полной безопасности, потому что их чрезвычайно потрясла атака, они прямо обслюнявились, когда услышали, что на них кто-то напал. Я же воспользовался тем, что в беседе со мной наступил небольшой перерыв, который оказался очень даже кстати, и скрылся в горах. Там на меня наткнулся Горгол. Остальное тебе известно.
Логан взмахнул перевязанной рукой и добавил уже серьёзнее:
— Тебе неизвестно вот что. Пока мы тут сидим, война уже может начаться. И нам следует поторопиться. Эти проклятые пираты натворят такого между аборигенами и поселенцами, что Норби и люди с величайшей охотой выйдут резать друг другу глотки. Можно только догадываться, что на уме у захватчиков. То ли они хотят стравить поселенцев и Норби из чистой злобы, то ли у них на этот счёт какие-то дальние планы. Но завоеватели собирались организовать большой налёт на поместье возле Пике. Обычно они маскируются под Норби. А когда совершают налёты на стойбища Норби, маскируются под поселенцев. Я не знаю, слышал ли ты о племени Нитра. На взгляд нормального человека в Нитра нет ничего особенного. Но завоеватели регулярно настраивают Нитра в нужном для них духе, науськивают их на поселенцев. Асами разгоняют по степи стада и оставляют там следы горцев, как будто там побывали Нитра. Они добьются того, что Норби поднимутся на тропу войны, объединившись по всему континенту. И прощай тогда, милый славный мир, — Логан помахал рукой, — прощай, уютная планета. При всех добрых намерениях офицеры Галактической Службы смогут всего лишь вызвать Патруль на подмогу. А тогда начнётся партизанская война, которая растянется на десятилетия. И каждый Норби будет воевать против каждого чужеземца. И может быть, с ними будут заодно не только племена Норби. А так как я отношусь к Норби хорошо, то есть без предубеждения, я хочу остановить эту войну ещё до того, как её развяжут. И если ты захочешь помочь мне в этом, парень, у нас с тобой будет в ближайшее время достаточно работы.
Глава 12
Услышанное полностью совпадало с тем, что знал Шторм. Тактика завоевателей с Ксика на Арзоре оказалась той же, что и в других регионах Галактики. Кажется, враги не извлекли никаких уроков из собственного поражения в войне, раз вновь начинают и вновь берутся за старое. Или эта горстка десантников надеялась возродить на Арзоре ядро бывшей империи Ксика? Такой подход означал, что завоеватели пытаются осуществить то, что уже пробовали проделать на других планетах, где были наголову разбиты Объединёнными силами Конфедерации. И всё-таки, вздохнул Шторм, когда же наступит конец застарелому конфликту, который стёр Землю со звёздных карт. Он прислушался и задал вопрос по существу дела:
— Сколько завоевателей с Ксика высадились на Арзор?
Логан пожал плечами, при этом у него вырвался стон от боли:
— Я был постоянно занят, считать всё поголовье мне было совершенно некогда. Конвоировала меня компания из пяти негодяев. Но из них не все были с Ксика — по крайней мере двое были людьми. Ещё там был офицер, он командовал этими пятью и задавал мне вопросы. Вот с кем я рад был бы повстречаться снова! — Логан уронил перевязанные руки на колени, — А ещё там было с дюжину солдат и примерно вдвое меньше наёмников из числа людей. Они не очень-то ладят между собой — люди отдельно, ксиканцы отдельно.
— Так и должно быть. Захватчики всегда вербовали наёмников из числа людской расы, во всех войнах. Но всё равно, люди и завоеватели не дружат, даже когда воюют на одной стороне. А сколько поселенцев живут в районе Пике?
— Там семь ранчо. Самое большое принадлежит семье Думароя. Там живут сам Думарой, его брат, племянник, и двенадцать объездчиков. Потом ранчо Лансина — Артура — это небольшое поместье, а скоро к нему присоединится брат, тот недавно уволился из войск. У них в объездчиках пятеро Норби. На нашем ранчо семь объездчиков-Норби и ещё двоих отец нанял в Бэйсине, это люди. Ещё десять-двенадцать человек можно отыскать на маленьких усадьбах. Так что большую армию мы не соберём, по крайней мере, по сравнению с вооружёнными силами Конфедерации.
— Я проводил успешные вылазки в гораздо меньшем по численности составе, — тихо заметил Шторм. — Вот только созвать мужчин к Пике будет нелегко, они разбросаны по всей степи.
— Первым делом нам следует добраться до линии связи, я отправлю всем срочный вызов. Мы тут не такие уж примитивные, как вам, иноземцам, кажется.
— А далеко эта линия связи?
— Точно отвечу, только забравшись повыше и осмотрев окрестности. Этот район мне не очень-то знаком. Но, думаю, придётся ехать один-два дня. Хорошая лошадь покроет это расстояние за пятнадцать часов.
— У нас только один хороший конь — Дождь. И по пятам гонятся преследователи. К тому же мы ещё не выбрались из долины. Выход из неё завален оползнем.
Шторм не дискутировал. Он просто излагал факты.
Однако Логан вспыльчиво возразил:
— Меня меньше всего волнует, что мы предпримем! Но говорю тебе, Шторм, допустить столкновение Думароя с Норби на радость завоевателям с Ксика мы не должны. Я родился на Арзоре, и если планету можно спасти, я не собираюсь предавать её интересы.
— Если только её ещё можно спасти, — отозвался землянин. В нём поднял голову ужас пережитого прошлого.
— Что ж, ты лучше знаешь, на что способны завоеватели, — проговорил Логан.
Шторм повернулся к Горголу и жестами пересказал беседу с Логаном, стараясь подбирать точные выражения. В конце он задал самый важный вопрос: