Шторм подумал было, не присоединиться ли к поселенцам, которые сейчас готовы бросить Думароя. Однако когда юноша попытался поднять голову, всё его тело пронзила такая боль, что сразу стало понятно, что о каком-либо движении нечего и мечтать. Землянин не смог бы избежать Колла Бистера, который немедленно взял бы его на мушку станнера. Оставалось надеяться на то, что Брэд Куэйд скоро будет здесь. Вражда, которую Шторм питал лично к Брэду, сейчас не имела значения — к ужасу индейца. Потому что против своей воли Шторм симпатизировал Брэду Куэйду значительно сильнее, чем следовало. Единственный из встреченных на Арзоре людей, Куэйд оказался способен противостоять завоевателям с Ксика, способен распознать устроенную ими заваруху. Поэтому Шторм должен попробовать теперь скрыться, но так, чтобы Бистер, предоставивший ему возможность «бежать», не смог помешать. Обязательно следовало донести информацию до Брэда Куэйда.
К счастью, из-за общей суматохи Думарой позабыл о пленнике. Никто не подходил проверить состояние связанного, никто не собирался его допрашивать. Наверное, Бистер уверил остальных, что займётся пленником сам. Странно, подумал Шторм. Люди поверили малейшему подозрению, брошенному на невиновного, словно им представили несомненные факты. Заговори он сейчас — и что он докажет этим арзорцам? Что он — землянин, потерявший разум от шока? Что он — бездомный беглец, полубезумный от страха? Они так и думали это о нём, заговори он теперь, они уверятся в своих мыслях ещё сильнее.
Шторм зашевелился, стараясь не привлечь внимания. Он старался как можно скорее прийти в себя после выстрела станнера. Его бросили за невысоким холмиком, отделявшим от него центр стоянки. Это было только на руку. Его могли заметить лишь несколько человек поодаль, у реки, они поили коней. Ещё он находился в поле зрения нескольких поселенцев, раскладывавших по земле спальные мешки.
Даже просто поднять голову было невероятно больно. Он боялся пошевелить руками, но не потому, что они не слушались, а потому, что Бистер, наблюдая откуда-нибудь, наверняка ожидал от него движения. Но вот Шторм сумел приподнять голову, не теряя при этом сознания. Было уже почти темно. Ночью на стороне индейца будет больше преимуществ, тогда он и попытается ускользнуть от Колла Бистера.
Но Думарой вспомнил о пленном до прихода ночи. Шторм снова прикрыл глаза, изображая отупение человека, не оправившегося после выстрела из станнера.
— Долго же он не может очухаться, — озадаченно произнёс Думарой. В ответ заговорил Бистер. Слушая, Шторм уловил еле заметный акцент.
— Он — землянин. Земляне плохо переносят станнер. Не привыкли.
— Так-то оно так. Но Старль говорил, что этот парень — бывший коммандер. А там крепкий народ. Но я всё же не понимаю, зачем ты в него стрелял, Бистер.
— Я был с ним в одной бригаде загонщиков, когда мы доставляли скот от Порта. Он — хитрый, как все земляне. И как все земляне ведёт себя вызывающе. Ты же слышал рассказы, как они разбушевались после того, как Землю сожгли? Этот парень тоже считает, что все против него. Кроме козлов-Норби, конечно же. С ними он подружился с первого дня. Я немного разузнал о нём, когда был в Кроссине. Этот парень имеет квалификацию Повелителя зверей… Может быть, ты видел, как он управлялся с лошадьми в табуне Пата Ларкина. Если такой человек снюхается с Горцами Мясоедами, да ещё если его будут поддерживать все козлы-Норби в округе, получится зверь пострашней йориса на двух ногах. Я не удивлюсь, если узнаю, что набег Шошоннов на твоё стадо подготовил именно он. Не давай ему скрыться, пока не допросишь сам. Лучше бы запереть его где-нибудь до появления офицера Корпуса Мира.
— Он слишком слаб, чтобы держаться в седле. Присматривай за ним, Колл, и дай мне знать, если он придёт в себя. Я хочу задать ему пару-тройку вопросов.
Они отошли. Шторм осторожно расправлял затёкшие мышцы. Они болели почти так же сильно, как и голова. Итак, Бистера приставили в сторожа к землянину. Это даёт псевдочеловеку возможность избавиться от Шторма безо всякого шума. Ах, если бы где-нибудь поблизости в траве рыскала Сурра! Если бы в небе кружила Баку! «Да, я в трудном положении, — сказал себе Шторм, — но это не значит, что без животных я ничего не могу предпринять».
Невдалеке журчала река, её шум приглушал звуки, доносившиеся от стоянки. Где-то на берегу этой же реки остановился на ночь отряд Брэда Куэйда. Индеец не знал, хватит ли у него сил удержаться на лошади — даже на послушном Дожде. А вот не сможет ли он доплыть?
Обычно арзорские объездчики брали с собой несколько фляжек для воды, приторачивая их к сёдлам. Однако нынешний отряд собирался в дальний поход к безводным горам и воду запасли в особых больших мехах, которые несли на спинах тягловые лошади. Такой мех для воды изготовлялся из целой шкуры крупной амфибии, обитавшей в южных болотах. Норби ловили этих земноводных, снимали шкуру, сушили и после выделки сшивали особым способом. Шкуры были прозрачны и гибки, как надувные шары, они раздувались, когда в них наливали воду. Шторм видел, как дети Норби, надув такие шкуры воздухом, плавали на них, как на плотах. Если он добудет два таких меха, то сможет удержаться при самом сильном течении на поверхности воды.
Осталось только исчезнуть из поля зрения Бистера, утащив при этом две-три шкуры с водой. Думарой обязан отдать приказ запастись водой — ведь отряд собирается выступить в горы рано утром. Наполненные водой шкуры нужно выдержать нетронутыми почти сутки, чтобы обеззараживающие таблетки сделали воду пригодной для питья. Шторм именно так и поступал, когда заготавливал впрок воду для исследовательского отряда.
Однако он всё ещё чувствовал себя очень слабым. Но, пожалуй, одного человека он сумеет одолеть. Особенно, если нападёт неожиданно. Если бы только Бистер куда-нибудь убрался! Тогда при первой возможности экс-коммандо начнёт действовать.
Он пошевелил пальцами. Итак, что у него осталось из оружия? Пожалуй, только знание того, что враг — не человек. У него человеческое обличье, он ведёт себя как человек. Но это лишь наружная оболочка. Неужели эта имитация, эта подделка, Колл Бистер, мог подумать, что у Шторма больше нет ничего, что можно противопоставить завоевателю? Наверное, ненависть ослепила Колла Бистера. Ненависть, имеющая основанием страх перед Повелителем зверей, человеком, чьи качества столь необычны. Вряд ли сам Бистер такими качествами обладал. Скорее всего, он решил уничтожить Шторма именно потому, что землянин, на его взгляд, обладал повышенной интуицией, чувствительностью экстрасенса и мощью телепата. То есть, стоял значительно выше обычных людей. Колл Бистер не мог предсказать точно, что предпримет Шторм в той или иной ситуации. Нельзя было угадать, как подействует на индейца выстрел из станнера, какой приём применит землянин в открытой схватке с врагом. Одним словом, Шторм был для Бистера значительно опаснее остальных людей.
Шторм подождал, пока один из поселенцев направится к реке, неся в руках пустые меха для воды. Тогда землянин и начал представление.
Он застонал, делая вид, что никак не освободится от пут, забился в конвульсиях. Шедший обернулся, с любопытством подошёл ближе и наклонился. Шторму повезло: это был не слишком сообразительный поселенец. Застонав как можно натуральней (ах, какой актёр, восхитился он собой), землянин подождал, пока человек не склонится над ним, опустив поклажу рядышком.
А потом ударил ребром ладони по шее подошедшего. Удар был неточен — юноша слишком ослабел, но поселенец упал на Шторма, потому что потерял равновесие. Экс-коммандо нажал на болевые точки — несильно, впрочем, — и человек обмяк. Казалось, целую вечность Шторм прислушивался, не раздадутся ли крики тревоги, топот бегущих ног новых нападающих. Но было тихо, и он собирал силы для следующего броска.
Оставив вместо себя лежащего поселенца, Шторм тихо откатился подальше. Подняв шкуры для воды, он постарался выдержать ровный шаг, направляясь к реке. Ещё три-четыре ярда, потом он надует шкуры и найдёт, чем их завязать, чтобы не сдувались. Надо будет перевязать отверстия в мехах какой-нибудь верёвочкой.
На берегу было шумно и людно. Поселенцы купались, рядом пили воду лошади. Шторм прикрыл лицо связкой шкур. Каждую секунду он ждал, что раздастся крик тревоги.
Но никто не кричал. И тут Шторм увидел Дождя! Коня вместе с другими лошадьми пригнали на водопой на берегу. Ему явно не нравилось происходящее: жеребец злился и прядал ушами. Чёрный конь норовил покусать любого приблизившегося к нему. Наездник послал вперёд своего коня и пустил в ход плётку, наводя дисциплину.
Стегать Рейна плетью было неразумно. С тех пор, как Шторм выбрал себе коня, тот ни разу не побывал под плетью. Давно прошло то время, когда, ещё бегая в корале У Ларкина, Дождь мог послушаться побоев. Хотя и тогда он становился просто бешеным, если его трогали неучтиво. Теперь же жеребец оскалил зубы и поднял готовые к бою передние копыта.
Шторм проскользнул к самой воде. Внимание людей было отвлечено дерущимися лошадьми. Он видел, как Дождь бросился в воду. Шторм, держа водяные шкуры в охапке, прыгнул следом.
У берега течение показалось медленным, но на середине поток стал довольно сильным. Шторму приходилось преодолевать напор воды. Он слышал крики с берега, видел голову вынырнувшего Дождя. Конь быстро плыл — вряд ли кто-нибудь из оставшихся лошадей смог бы его догнать. Неподалёку река делала поворот и Шторм вскоре потерял коня из виду.
Побег придал ему немного сил, но теперь вновь накатила слабость. Он только держался за полунадутые меха и молился, чтобы стоянка Брэда Куэйда оказалась не очень далеко по течению. Наступила ночь. Плечи и грудь Шторма леденил налетевший с гор холодный ветер. В горах мелькали дальние зарницы, слышались раскаты грома. Юноша надеялся, что течение выбросит его на отмель прежде, чем поток воды станет настолько быстрым, что он не сумеет выбраться сам.
Тело ныло, к тому же теперь его сводила судорога от холода. Шторм не знал, сколько прошло времени. На секунду ему стало теплее от мысли, что удалось перехитрить Бистера. Но только на секунду.