Вся долина — от террас до места стоянки корабля — пылала. Жар доходил даже до отряда. Выйти наружу, в это огненное месиво, было просто невозможно. Горгол отвёл людей за поворот, назад. Шторм дал мысленное указание Баку. Если из горного туннеля есть выход, орлица найдёт его.
Глядя на бушующее пламя, землянин понимал: ничто и никто в долине не сумеет спастись. Взрыв корабля уничтожил всё. На месте челнока теперь зияла огненная воронка, во все стороны сыпавшая клочьями пламени.
Освещённый заревом вход в пещеру был непроходим. Но вдруг стало видно, что Сурра смотрит вниз, стоя на крохотных вырубленных в скале ступеньках. В стене была неширокая ниша, открывающая проход вниз, и начать спуск можно было, с огромным риском сломать собственную шею. Но этим путём можно было миновать горящую долину и, предположительно, выйти наружу.
Легко было, пожалуй, только Сурре. На западном континенте Земли водились пумы, умевшие лазать по скалам. Песчаные кошки, выведенные в земных лабораториях в результате скрещивания, умели преодолевать расщелины и прыгать через пропасти там, где человек никогда не рискнёт пройти. Однако здесь даже Сурра шла осторожно, пробуя лапой каждую следующую ступеньку.
Но что-то вело её вперёд, и вот она уже достигла плоской площадки чуть ниже того места, где остановились в нерешительности Горгол и Шторм. Рискуя ободрать колени, землянин сполз вниз по скале, прямо на площадку. Жар от огня в долине здесь был совсем не заметен. И отсюда стало видно, что они выбрались на площадку, служащую началом узкой тропинки с обратной стороны горы. Извилистая тропка уходила вниз, теряясь в темноте.
«Дорога! — зажестикулировал Горгол. — Она ведёт к широкой дороге!»
Видимо, они нашли путь, по которому воры гоняли в горы стада отбитых якобыков. Значит, этот путь выведет их на равнину!
«Возвращайся! — приказал Шторм. — Веди остальных».
Горгол уже взбирался по каменной лестнице. Землянин же пошёл вперёд, опережаемый Суррой. Он понимал, что должен двигаться. Если он сейчас присядет отдохнуть, усталое тело потом откажется повиноваться. Он зашагал по узкой тропе, которая местами шла по открытому обрыву, а иногда ныряла в короткие туннели. Древние строители делали эту дорогу удобной для идущих. Наверное, Соренсон был прав, подумал Шторм. Здешние горы буквально кишат туннелями и пещерами, созданными предыдущими пришельцами на Арзор. Следует информировать об этом Поисковую Службу.
Из темноты впереди вынырнула Сурра. Она прижалась к Шторму, загораживая путь. Это был знак близкой опасности. Индеец замер, вслушался… и расслышал слабый шорох — скрип башмаков о камень? Лязганье металла по камню? Навстречу им кто-то шёл, и этот кто-то мог быть кем угодно — воином Нитра, завоевателем с Ксика, Горцем Мясоедом, спасшимся из горящей долины.
В это время и позади послышались голоса. Отец и сын Куэйды, всадники, Горгол были уже на подходе. Тот, кто шёл навстречу, должен был тоже услышать их голоса. Шторм вжался в стену рядом с Суррой и скомандовал ей:
— Ищи.
Кошка бесшумно исчезла, чтобы появиться, только напав на потенциального врага.
У землянина за поясом было только одно оружие, оставшееся ещё со времён экспедиции. Длинный охотничий нож. Шторм обнажил его, выставив перед собой как фехтовальщик шпагу. Если бы знать, что за враг приближается, тогда можно было бы спланировать, какой приём применить. Против Нитра — да, сойдёт и простая атака, но что можно сделать ножом против слайсера или бластера?
Шторм продвигался короткими перебежками, через каждые пять шагов останавливаясь и слушая. Пока не было слышно, чтобы Сурра на кого-нибудь напала. Дорога резко повернула, почти назад и вниз. Землянин засомневался, куда этот поворот выведет. Не собрался ли он вступить в схватку с теми, кто идёт позади? Может, все эти стычки с завоевателями, обострившие, конечно же, его воинскую сноровку, вперемежку с его ранами и усталостью заставили его выдумать несуществующего врага?
Новый поворот — тропа стала шире. Слева открылся тёмный провал. Внезапно оттуда блеснул луч света, и из темноты выхватился кусочек жёлто-коричневого хвоста. Больше ничего, принадлежащего Сурре, увидеть не удалось.
— А-а-ху-у-у! — заорал Шторм, бросаясь влево и вжимаясь в камень скалы. Огонь зажёгся вновь, поймав то место, где только что стоял индеец.
Отвлекающий маневр удался, как раз в это время стало слышно, как на незнакомца налетела Сурра. Луч света заплясал по стене, затем фонарь упал наземь, отбрасывая пятно, которое Шторм не мог не пересечь, если хотел прийти на помощь Сурре.
А потом из темноты в лунный блик выступила фигура, потирающая оцарапанные руки. Поселенец? Или завоеватель с Ксика, замаскированный под человека? Шторм бросился к фонарику, надеясь с его помощью лучше разглядеть уворачивающуюся от Сурры тень. Песчаная кошка не могла убить, она только наводила смятение в стане врага, подгоняя его к землянину. Шторм подобрал фонарик и направил его на фигуру. Ошибки быть не могло: объёмистая, грузная фигура была никем иным как Коллом Бистером.
— Са-а-а-а!
Сурра распласталась почти вдоль обрыва — уши прижаты, хвост взъерошен, клыки оскалены — полная готовность вести борьбу. Она могла скрыться, потому что хотя с одной стороны и стоял Бистер, позади неё путь был свободен. Но она не двигалась. Рука Бистера потянулась к оружию на поясе.
— Стой, где стоишь! — приказал Шторм Бистеру.
Лицо Бистера исказила ярость, столь же неистовая, как ярость Сурры. Он наклонился, не без колебания разжимая ладони, и медленно поднял руки.
— Землянин! — Бистер вложил в это слово и ненависть, и вызов, и оскорбление. — Скотовод проклятый!
— Повелитель зверей, — мягко поправил Шторм. Эта тихая нотка в его голосе была признаком крайнего бешенства. Продолжая освещать Бистера, Шторм двинулся вперёд, держа в руках нож. Подойдя на расстояние вытянутой руки, индеец прыгнул вперёд, в прыжке вырывая станнер из-за пояса Бистера. И сбросил оружие с обрыва. Но Бистер тоже не медлил. Выхваченный нож сверкнул голубым лезвием в лунном свете. Бистер встал в стойку, показывающую, что он опытный боец. Экс-коммандо понял: независимо оттого, человек перед ним или псевдочеловек, враг не отдаст свою жизнь легко.
— Убери свою кошку, ты, скотовод! — Бистер ухмыльнулся, обнажая такие же острые клыки, как у Сурры. — Я располосую ей всё брюхо, после того, как разделаюсь с тобой.
Шторм положил фонарик на маленький выступ скалы. Глупо сейчас вступать в схватку с Бистером. Но он должен дать этот бой — какой-то внутренний порыв заставлял землянина не уступать. Между двумя врагами, один из которых был человеком, а другой — неизвестно кем, осталась только холодная мощь стальных клинков. Это был честный поединок, как в старые времена варваров, когда воюющие подтверждали правоту мощью собственного тела.
— Сурра, — позвал Шторм. Но кошка не шевельнулась, наблюдая схватку. Она не уйдёт, понял Шторм, пока не услышит приказа.
С ножом в руке индеец позабыл усталость и был готов к броску. Мир сузился до размеров двух скрещенных лезвий. Он не слышал, как сверху закричали подошедшие Горгол и Куэйды. Большое тело ринулось на него. Бистер решил оставить за собой преимущество нападения первым. Он рассчитывал закончить наступление прежде, чем товарищи Шторма подоспеют на подмогу.
Однако землянин уклонился, хотя и сетуя на собственную медлительность. Но, как это уже произошло у Нитра, его упрямство превозмогло физическую усталость. Правда, на этот раз тело слушалось не так быстро, как это было нужно, чтобы уцелеть. Бистер знал это, он видел, что Шторм не так полон сил, как в их первую стычку, по дороге между Портом и Кроссином. И Бистер ударил, точно и быстро.
Глава 18
Шторм отбил удар — сталь зазвенела по стали. Но Бистер нападал дальше, каждым движением заставляя юношу отступать. Тогда индеец провёл серию взмахов и выпадов, удерживая позицию так, чтобы лицо противника находилось в луче фонарика. Бистер оценил ситуацию и не дал Шторму продвинуться, чтобы сохранить преимущество.
Землянин мог дать сигнал Сурре — и с Бистером было бы покончено. Но Шторм должен был сделать это сам, один на один с врагом. Иначе он не смог бы потом управлять командой.
Теперь в луч фонарика попал сам индеец. Бистер, пользуясь тем, что землянина слепил свет, мог пригвоздить его к скале одним ударом. Шторм судорожно вспоминал всё, что знал о псевдолюдях. Они обладали телами, сходными с человеческими, их обучали реагировать на происходящее по человечьи. Но внутри они оставались жителями Ксика! Неважно, годились их тела для дальнейшей службы своим хозяевам или нет, внутри всё равно это были не люди, А чем можно поразить жителя Ксика? В чём он уязвим? Каковы его сокровенные страхи? В чём заключалась непримиримая зависть жителей Ксика к землянам?
Шторм уворачивался, отражая удары, проходившие в сантиметрах от его тела. Почему на Ксике так боятся и так ненавидят землян? Если он поймёт, откуда появился этот страх, он обретёт преимущество.
Стальной клинок снова столкнулся со стальным клинком — и нож Шторма подался под нажимом, почти коснувшись груди землянина. На мгновение рука юноши занемела под чудовищным усилием. Шестым чувством, отработанным во время его взаимодействия с командой, Шторм понял, что тактику надо менять.
И тут догадка вспыхнула в нём. Теперь он знал, в чём слабость завоевателей. Это была слабость, уходящая корнями в его собственную слабость, слабость человека, утратившего корни, род, племя. Эта слабость оборачивалась силой, когда человек хотел отстоять себя как представителя человеческой общности.
И Шторм заговорил на общегалактическом:
— Ты остался один, Бистер. Твоих соплеменников больше не существует. И никакой корабль не дожидается тебя, чтобы забрать с Арзора. Ты один, один. И окружён людьми, которые тебя ненавидят. Ты больше никогда не увидишь своего дома. Он для тебя потерян, это теперь всего лишь безымянная звезда.