Час тянулся. «Серый» о чем-то тихо беседовал с урсуле-тао, а я маленькими глотками отпивала почти остывший чай из нарядной чашки. К разговору не прислушивалась. Просто задумалась об одном инопланетном блондине, имени которого не знала, но с которым согласилась провести полгода своей жизни.
— Вам тут документы доставили, — робко сообщила секретарь.
— Зовите, — велел «серый».
А дальше я совсем растерялась, потому что в кабинет вошел мой вчерашний знакомый Данру. Он поклонился урсуле-тао, а потом синие глаза просто впечатались в меня. И смотрел айрин укоризненно, словно я предала его, что ли… Сразу спрятаться захотелось, или хотя бы провалиться сквозь землю. И почему мне перед ним так неудобно? Ощущение, что меня застали за чем-то постыдным.
Седовласый изучил свитки, кивнул и протянул мне.
— Приложи большой палец к нижнему углу, — проинструктировали меня.
Приложила, кожу обожгло острой болью, а по поверхности документа расплылось небольшое кровавое пятнышко. Ничего себе! Прямо кровавая клятва какая-то, будто душу дьяволу продаю.
— Еще что-то? — спросила урсуле-тао.
— Нет, совершенно ничего. Контракт вступит в силу через два дня и восемнадцать часов.
— Можно мне к бабушке? — попросила я, поднимаясь с кресла. До чертиков надоели разговоры. Тем более, они все равно от меня добились всего, чего хотели. А вот я сейчас желала одного — как можно быстрее оказаться на воздухе и вдохнуть его полной грудью, ощутить ветер на щеках.
— Иди, ми-тао. — С отеческой улыбкой позволили мне. — Тамак, прошу вас проводить девушку до клиники. Координаты вам сбросят на гейр.
А вот на это я никак не рассчитывала и не собиралась оставаться наедине с синеглазым. Данру поклонился, и мы вышли.
В коридоре нас провожали завистливые липкие взгляды студенток. Разумеется, завидовали мне, а вот глаз не сводили с моего провожатого. Может, он и не против познакомиться, но ему уже навязали меня. Так что, девчонки, сегодня вы в пролете, а вот меня, кажется, ожидает не совсем приятный разговор.
— Типу талле! — скомандовал Данру, как только мы заняли места в летательном аппарате. Аппарату приказали следовать по заданному маршруту.
Я молчала, он тоже не торопил события, земля удалялась плавно, но неумолимо.
— Зачем? — не то спросил, не то простонал синеглазый. — Варя, зачем?
А я и сама не знаю зачем. Просто так вышло, обстоятельства, карма. Все это общие, ничего не значащие слова, поэтому я не стала ничего говорить. А он… Он не имеет ни на что прав: ни спрашивать, ни обвинять.
Я отвернулась и смотрела на проносящиеся внизу дома, дороги, светофоры.
— Извини. — Наконец, произнес айрин. — Я не должен был спрашивать, просто… просто ты вот здесь…
Я обернулась. Проблемы проблемами, но любопытство присуще каждой женщине. Интересно же посмотреть, где там я у него? Айрин приложил ладонь к груди на уровне сердца.
— И здесь! — теперь он приложил ладонь к голове. — И здесь. — Ладонь прикрыла сапфировые глаза и снова вернулась к сердцу. — Думаю о тебе постоянно, Варя.
Смогла только грустно улыбнуться в ответ, потому что я-то о нем не думала, даже вспоминала только по делу, и уж точно Данру не герой моего романа. И почему мое сердце не заходится при виде очаровательного мужчины, который честен и искренен, а от одного взгляда на зеленоглазую сволочь пускается вскачь? Любовь зла? Глупости все это. Просто биохимия и эти, как их там… алави-тао. Это они, как магнит, притягивают меня к невозможному, эгоистичному мужчине.
— Варя… Варя…
Кажется, я задумалась так сильно, что даже не слышала, как зовет меня Данру. А потом, потом увидела его склоненное надо мной лицо. И губы нежные, горячие коснулись моих робко и бережно. Совсем не так. Не так. Не жалят, не обжигают, не заставляют гореть. Совсем никак. А жаль, жаль, что сердце сделало иной выбор.
— Не делай так больше, пожалуйста. — Тихо сказала айрину, отстраняясь.
— Извини, Варя. — Он откинулся в свое кресло и застыл. — Извини. Но я никогда не перестану надеяться, что однажды ты ответишь мне.
Больше мы не говорили. Летательный аппарат совершил посадку прямо около центрального входа. По больничным коридорам почти бежала. А около палаты бабушки меня встречал Геннадий Захарович. Он улыбался тепло и открыто. Только от одного этого от сердца отлегло, а на душе стало чуточку светлее.
Глава 8. Семейная тайна
— Как она? — тихо спросила я.
— Он кудесник! Нет! Он бог! Это просто чудо какое-то! — всхлипывал главный врач отделения.
Добиться от него чего-нибудь вменяемого, пока он находится в таком очарованном состоянии, было практически нереально.
— Мне к ней можно?
— А? — переспросил Геннадий Захарович и сам же себе ответил: — О-о-о! Конечно можно! Еще как можно!
Передо мной распахнули двери.
Палата сверкала чистотой, бабушка довольная, в белоснежной ночной рубашке возлежала на подушках и улыбалась стоящему перед ней золотоволосому айрину.
— Привет! — я тоже не смогла не улыбнуться. Давно моя любимая старушка не выглядела так молодо и хорошо.
— Варенька! Познакомься, дорогая… — Я напряглась, неужели инопланетный лекарь назвал бабушке свое имя? — Это урсуле-тао с планеты Ария, он просто волшебник и спас меня. А это, дорогой кудесник, моя внучка Варвара.
— Здравствуйте. И спасибо вам огромное! — горячо поблагодарила мужчину.
Вот правда ответной реакции не ожидала. Айрин развернулся ко мне и низко поклонился.
— Для меня честь служить ми-тао! — произнес он.
Ох, что-то про эту ми-тао мне их старший урсуле недоговорил. Сколько же в этих айринах непонятного, а еще больше неизвестного мне.
— И как она? — спросила я, чтобы только перевести тему.
— Организм, конечно, изношен, но я оставил айринский препарат. Как это будет по-земному? Быстро действующие витамины. Ваша старшая родственница будет их принимать месяц, после этого пару десятков лет проблем быть не должно.
Ого. Медицина айринов действительно творит чудеса. Жаль, что помогать всем нуждающимся они отказываются, но, наверное, у них есть для этого свой резон, сложный для понимания среднестатистического земного обывателя.
— Еще раз огромное спасибо вам. Вы позволите мне пообщаться с бабушкой?
— Разумеется, ми-тао. — И снова поклон, заставивший меня чувствовать себя неуютно. Айрин обернулся к бабушке и произнес: — Для меня честь исцелить вас, достопочтимая тита-ти.
— Благодарю, кудесник! — бабуля светло ему улыбнулась и даже послала воздушный поцелуй.
Дверь закрылась, мы остались наедине. Я прислонилась спиной к окрашенной стене и просто смотрела и смотрела, впитывая в себя каждую родную черточку. Сердце пело. Только вот разговор предстоял не из легких.
— Варенька… — почему-то шепотом позвала бабуля.
— М?
— А ты не заметила ничего странного?
— Ты о чем, родная?
— Они говорят на нашем языке, на семейном. Он, конечно, немного отличается, произношение иное, но в целом я все понимаю. А еще они творят чудеса!
Про язык я знала. Еще бы не знать! Мне впору уже пособие писать по инопланетным контактам. А вот про чудеса хотелось бы узнать подробнее. Я присела на стул около кровати и попросила:
— Расскажешь про чудеса?
— Конечно, дорогая. Я же в сознании была. С утра, как проснулась, плохо мне что-то стало. Воздуха не хватает, грудь словно тисками сдавило. Ты уж мне не говорила, да я сама не слепая, понимала, что дела мои совсем плохи. Да еще как Наташеньку вспомню, так… — Бабушка всхлипнула, ее выцветшие серые глаза заблестели от влаги.
— Ох! — Я достала из рюкзака бумажные платки и влажные салфетки, пересела на край кровати, чтобы обнять бабулю. — Ничего уже не исправить, нужно постараться жить дальше. А тете Наташе — наша светлая память.
— Светлая память. — Бабушка взяла платок, промокнула глаза и глубоко прерывисто вздохнула. — Я постараюсь не раскисать, милая. Так вот, почувствовала я себя скверно, даже медсестру крикнуть не могу. А тут заходит в палату Геннадий Захарович, как увидел меня, всех на уши поднял. А через несколько минут появился кудесник. Я уж думала все, конец мне, ангел за мной спустился весь в белом, сам золотоволосый. А я лежу и даже перекреститься не могу.
Урсуле-тао действительно носили длинное белое одеяние, напоминающее чем-то одновременно и римскую тогу, и балахон друидов, правда, с высокими разрезами по бокам. Волосы лекари носили распущенными, либо заплетенными в тонкие затейливые косички, украшенные металлическими кольцами. Явится такой в момент кризиса, точно за ангела примешь. Ну да, главное, чтобы не рогатый с вилами.
— А дальше что было?
— Склонился он надо мной, руки простер над грудью. А из них сияния пошло, белое такое, чистое. Я так себе божественный свет представляла. И так мне тепло сделалось, так хорошо! Лежу я, глаза от блаженства прикрыла, а ангел колдует. Боль отступает, дышать становится легче и легче, а потом вдруг совсем все неприятные ощущения исчезают.
— Как же я рада, бабушка!
— Ты не перебивай! Слушай! Я ж думала, что инопланетяне всем помогают, а он, как руки от меня отнял, так и спросил, как я себя чувствую и «тита-ти» назвал. Тут уж я поняла, что не всех они лечат, а ты его послала.
Ничего не поняла.
— Откуда ты это поняла?
— Ах, да. Ты же язык-то наш плохо знаешь, азы только. Тита-ти — это почитаемая старшая родственница. А чьей я могу быть старшей родственницей, Варенька? — бабуля загадочно улыбнулась.
— А «ми-тао» что означает? — решила уточнить я.
— Тут сложно сказать. Вообще, это что-то типа «госпожа моя» или «властительница». Только вот чего? Тао… Тао… Слово незнакомое…
— А «дахак»?
— Ну, Варенька, это тебе любой земной историк скажет. Дахак — это повелитель, а второе значение этого слова — дракон мироздания. — Вдруг бабушка нахмурилась. — Погоди-ка, погоди… Я вспомнила, «тао-дахак» — тоже имеет два значения: «созидательница» и «повелительница драконов».