– Звучит не так уж плохо, – говорю я.
– Ну, тот мой клиент… клиентка, она была достаточно привлекательной. Я поскользнулся, из меня вышибло дух, и я потерял деньги на глазах у красивой девушки. И, как будто этого было недостаточно, тем вечером я пошел в таверну, чтобы найти новую работу, а там рассказывали эту историю. Кто-то указал на меня, и мне пришлось переживать это унижение снова. Работу я смог найти только в соседнем городе.
Я начинаю хихикать, напряжение и неловкость наконец-то исчезают.
Но мысли в моей голове путаются. Я пытаюсь представить себе красивую девушку, которую он встретил. Было ли что-то между ними, пока они путешествовали вместе? Они целовались? Было ли что-то большее, чем поцелуи? Он все еще думает о ней?
Я закрываю глаза так крепко, как только могу, прогоняя эти мысли.
А потом Келлин начинает поглаживать мою руку своей, переключая мое внимание. Я думаю о тепле, о трении его кожи. Считаю удары сердца, мое дыхание становится глубже, и мой разум наконец успокаивается.
Несколько дней спустя я карабкаюсь на верхушку дерева, чтобы снова попытаться обнаружить наших преследователей. То, что я нахожу, хуже, чем я когда-либо могла себе представить. Наполовину спрыгиваю, наполовину соскальзываю с дерева, в процессе обдирая кожу на ладонях.
– Нам нужно идти, – говорю я, убирая остатки нашего обеда.
– Что такое?
– Пыль. Она повсюду. Сначала я не поняла, откуда она, но…
– Армия Рависа начала свой поход, – произносит Келлин. – Они еще не должны были быть готовы! О чем думает Равис?
Мы вскакиваем на наших лошадей и пускаем их рысью.
– Он хочет добиться эффекта неожиданности, – размышляет Келлин вслух. – Решил выходить независимо от того, готовы ли они. Если у них не будет хватать еды для солдат, они скорее всего для начала разграбят Бриску. Там есть лишь городская стража. У них нет ни единого шанса.
– Мы должны немедленно добраться до Скиро. Он может предупредить других членов королевской семьи с помощью своих порталов. Это единственный способ, которым мы можем сейчас помочь.
Невозможно скакать галопом по всей этой листве. Мы подгоняем наших лошадей так быстро, как только осмеливаемся, но все равно рискуем, потому что лошади могут поскользнуться. Сломанная нога для лошади – это смертный приговор.
Я считаю, что у нас есть преимущество. Мы верхом, в то время как люди Рависа идут пешком. Мы едем напрямую в Скиро, в то время как они ограничены дорогами.
Мы доберемся туда первыми. Скиро будет предупрежден.
По прибытии я увижу, как ждущая меня Темра улыбается.
Все будет хорошо.
То, что мы гоним лошадей, означает еще и то, что им нужно больше отдыхать. Я не могу усидеть на месте. Путешествие почему-то кажется пустой тратой времени.
И хотя каждый шаг приближает меня к моей сестре, я все больше и больше нервничаю.
– Ты сбиваешь с толку свою лошадь, – произносит Келлин однажды, примерно через неделю после начала путешествия.
Я перестаю сцеплять пальцы, и шаги лошади подо мной становятся более плавными. Бедняжка не понимала, чего я от него хочу.
В течение следующих десяти минут я понимаю, что сворачиваю влево.
– Твоя нога, – указывает Келлин.
Она елозит в стремени, слегка подпрыгивая вверх-вниз. Моя лошадь думает, что я хочу, чтобы она повернула налево.
– Тебе не стоит так волноваться. Армия принца так далеко, что ее еле видно. Мы явно впереди.
– Иногда я не хочу продолжать путь. На самом деле, кажется, сегодня я могу думать лишь о том, как сильно не хочу добираться до Скиро.
– Почему?
– Потому что, если Темра мертва, тогда я узнаю об этом. Не знать безопаснее, чем знать, что она мертва. Незнание тоже убивает меня. Но если она умерла, я хочу еще немного побыть в неведении.
Голос Келлина становится тише:
– Лучше знать. Тебе нужно понять, горевать тебе или праздновать. Незнание только разрывает тебя на части.
– Я не хочу снова горевать. Уже проходила через это. Если Темра умрет, я потеряю последнего члена своей семьи.
– Нет, – твердо говорит Келлин. – У тебя останемся мы с Петриком. Мы будем твоей семьей. После того, через что мы прошли вместе, мы уже семья.
Как он может так говорить после всего, что произошло? Я втянула его во всю эту историю с Киморой. Разорвала наши отношения. Он решил двигаться дальше. Как он может говорить, что будет моей семьей?
Я чувствую внутри тяжесть, как будто всю кровь и кости заменили на камни. Одна мысль о том, что Темра может быть мертва, заставляет меня снова тихо плакать. Потому что я знаю, что ее шансы были невелики. Она и так едва держалась, и нам потребовалось несколько часов, чтобы вытащить Серуту…
– Не думаю, что смогу выжить, если не выживет она, – говорю я.
– Ты сможешь.
– Я не могу жить без нее.
– Ты можешь.
Я крепко зажмуриваю глаза.
– Знаю, ты пытаешься быть полезным, но эти твои слова только раздражают. Ты ничего не понимаешь. Темра – это весь мой мир. Все мое сердце. Она – моя опора. Она защищает меня от всего того, что меня пугает. Я не шучу, когда говорю, что не выживу без нее.
Келлин молчит секунд пять, а затем говорит:
– Прости меня, Зива, но это чушь собачья.
У меня перехватывает дыхание от этих слов. Келлин не так уж часто ругается, а когда ругается, это всегда довольно резко.
– Я не знаю, почему ты вбила себе в голову, что ты какое-то беспомощное существо, – говорит он. – Ты обеспечивала себя и свою сестру, когда умерли ваши родители. Ты одолела военачальницу и спасла мир от всемогущего меча.
Я открываю рот, чтобы заговорить.
– И прежде, чем ты скажешь, что Темра помогала тебе во всем этом, позволь мне добавить, что ты уничтожила магический портал, чтобы спасительница твоей сестры могла сбежать. Ты перехитрила принца, весь его двор и армию, а затем тайно вывезла меня из города. Ты сделала все это без своей сестры. Ты можешь быть сильной и без нее.
– Это другое.
– Это не другое! Это все ты! Находясь под давлением. Напуганная до смерти. Одна. И ты все равно это сделала.
– Я была не одна. Ты тоже был там.
– Я ничего не делал. Не придумывал плана побега. Не делал волшебный меч, чтобы вытащить нас оттуда. Не дрался с Рависом один на один и не победил его.
– Ты пригнал лошадей с повозкой, чтобы разогнать его людей.
Келлин взмахивает руками.
– Зачем ты это делаешь?
– Делаю что?
– Ищешь способы унизить себя. Почему ты не можешь смириться с тем, что сама творила удивительные вещи? Что ты сильная, уверенная и милосердная? Ты защитница, Зива. Ты сделала так много хороших вещей.
– Потому что это не то, что я чувствую. Внутри я не такая. Я слабая. Напуганная. Тревожная. Все время. Это все, о чем я могу думать. Мои неудачи и недостатки. Это все звучит у меня в голове громче, чем любое достижение.
Келлин вздыхает:
– Я бы хотел, чтобы ты могла видеть себя такой, какой тебя видят другие. Такой, как тебя видит Темра. Или Петрик. Такой, какой тебя вижу я.
Я знаю, что он не хотел вызвать у меня тревогу, но последняя его реплика делает именно это. Я не хочу говорить о том, какой он видит меня. Как разговор вообще пошел в эту сторону?
Я возвращаю его в нужное русло:
– Даже если бы я могла время от времени быть сильной сама по себе, я не хочу жить без своей сестры.
– Никто и не думает иначе. Темра делает этот мир лучше. Но, Зива, тебе тоже есть что дать миру. Ты взрослый человек. Твоя сестра, по сути, тоже взрослая. Ты когда-нибудь думала, что, может быть, пришло время начать жить для себя?
Он скачет вперед, давая понять, что на самом деле не хочет слышать ответа. Я не знаю, смогла бы я подобрать слова, если бы попыталась.
Пока мы разбиваем лагерь, его слова продолжают стучать у меня в голове.
Жить для себя.
Когда я расчесываю своего черного мерина, он довольно фыркает.
Жить для себя.
Сушеный лось за ужином кажется мне безвкусным.
Жить для себя.
Начинает накрапывать дождь, и мы с Келлином прячемся в палатке. Мы отдаем наши одеяла лошадям, чтобы они меньше намокли. Деревья защищают от дождя, но все же не полностью.
– Келлин, – говорю я внезапно. – Ты старший ребенок.
– Ага, одиннадцать раз.
– Как ты оправдывал для себя то, что оставил свою семью, чтобы стать наемником?
Келлин снимает ботинки и садится на свой спальный мешок.
– Я много лет жизни отдал семье. И до сих пор постоянно посылаю им деньги, чтобы помочь. Но я хотел увидеть мир. Не было никаких причин, по которым я не мог бы завести свою семью и сделать это. Не было никакой необходимости оправдываться перед самим собой. Я человек и заслуживаю быть счастливым.
– Жизнь со своей семьей не делает тебя счастливым?
– Делает. Но мне сложно усидеть на месте. К тому же встреча с моей семьей становится еще более особенной, если я уезжаю на некоторое время. В этом ведь есть смысл?
– Вроде того. Темра всегда была в моих планах на будущее. Я хочу жить в уединении, там, где меня никто не сможет найти, и просто делать оружие. Только я и Темра, где-нибудь в безопасном месте.
Келлин смахивает пару капель со своих волос.
– Я провел много времени с твоей сестрой и могу гарантировать тебе, что у нее другие планы на будущее.
– Ну конечно, это так! Она может быть солдатом в каком-нибудь маленьком уединенном городке…
– Нет, Темра хочет быть на виду. Она хочет быть рядом с другими людьми. Она хочет смеяться, заводить новых друзей, новые воспоминания. Она любит внимание, любит большие компании. Она любит тебя и хочет быть рядом с тобой. Но этим ее желания не ограничиваются.
Он попадает в точку, и я вдруг чувствую пустоту в груди. Потому что, конечно, Темра хочет чего-то большего, чем просто я. Мне всегда было достаточно ее одной, но одной меня для нее недостаточно.