И я думаю, что, возможно, даже если Темра не умерла, я потеряла ее в другом смысле. Она почувствовала вкус приключений и уже не станет прежней. У нее есть Петрик, с которым она сможет наладить жизнь, если перестанет упрямиться и поймет, что тоже его любит.
И она, конечно, любит меня. Но она будет жить для себя. Потому что она всегда так делала. Ей никогда не приходилось жить для меня так же, как я жила для нее. Может быть, все было бы по-другому, если бы она родилась первой. Если бы ей пришлось пожертвовать собой и усердно работать, чтобы защитить меня. Но ей всегда приходилось заботиться только о себе и своих собственных интересах. Конечно, она всегда помогала, когда замечала, что я нуждаюсь в ней, но ей никогда не приходилось чем-то жертвовать ради меня. Я не люблю ее из-за этого меньше. Просто так сложилась ее жизнь.
Я хочу, чтобы Темра была счастлива. Разве это не важнее, чем всегда быть рядом с ней? Конечно, это так. Я могу отпустить ее, чтобы она занималась тем, что делает ее счастливой, даже если это отнимет ее у меня.
Сейчас я испытываю жалость к себе сильнее, чем когда-либо. Я пытаюсь представить себе жизнь без моей сестры рядом, но в любом случае я предпочла бы, чтобы она была живой и счастливой, чем мертвой. Что бы ни случилось, я так или иначе потеряю свою сестру.
И если я могу пережить первый вариант, то почему, как ранее говорил Келлин, не смогу пережить второй? И если он прав в этом, может ли он быть прав и во всем остальном? Что я сильная, уверенная и милосердная? Даже если я не кажусь себе такой?
Как я могу изменить мнение о самой себе? Я, конечно, не хочу все время быть напуганной и неуверенной.
– О чем ты думаешь? – спрашивает Келлин.
– Пытаюсь решить, прав ты или нет.
Он улыбается:
– В чем?
– Во всем этом.
– Дай мне знать, если решишь, что это так. Буду рад слышать.
Бросаю в него подушкой. Он ловит ее прежде, чем она успевает ударить его, и аккуратно возвращает обратно на мой спальный мешок.
– Спокойной ночи, Зива.
Глава 12
На следующий день, пока мы едем, я пробую то, чего никогда раньше не делала. Келлин говорит, что я всегда преуменьшаю свои достижения, и он предложил мне подумать о том, чего мне удалось добиться. Поэтому каждый раз, когда я думаю о себе в плохом ключе, стараюсь вспомнить что-то хорошее. Или, если начинаю зацикливаться на чем-то грустном, то пытаюсь заменить это чем-то более радостным.
Моя первая мысль после пробуждения (после того, как я услышала громкий храп Келлина) была о том, что мне стоило приложить больше усилий, чтобы защитить Темру от Киморы.
А потом я прервала себя и подумала:
Ты дала Темре настоящий дом и забрала ее из того приюта. Ты вырастила ее такой удивительной девушкой и много работала, чтобы она могла сосредоточиться на учебе.
И хотя мое беспокойство не проходит, я чувствую себя немного лучше и с этим чувством начинаю свой день.
В дороге я начинаю зацикливаться на том факте, что я скучаю по тому, как мы с Келлином были вместе, мне становится грустно из-за того, что он ушел, что я его отпустила, и я направляю свои мысли в другое русло.
Время, которое мы провели вместе, стало для меня бесценным, и я не променяла бы его ни на что другое. Иногда отношения не складываются, и слишком мал шанс, что первый же роман продлится вечно.
Мой взгляд скользит по Келлину. Я думаю о том, как он сосредоточен на дороге. Он выглядит задумчивым. Затем мой взгляд опускается на его губы. И я совершенно забываю, о чем думала.
Через некоторое время я начинаю чувствовать себя глупо от того, что все время заставляю себя мыслить более позитивно, но даю себе обещание завтра повторить все с начала.
Еще через неделю мы обнаруживаем в лесу дорогу. По ней явно не очень часто ездят, и в промежутках, где проезжали колеса, виднеются растения. Нахожу дерево, на которое можно взобраться, и смотрю вперед.
Я удивлена тем, что вижу: крыши и дымоходы в просветах между деревьями.
– Впереди деревня, – говорю я Келлину, когда мои ноги снова касаются земли.
– Не знал, что здесь что-то есть. В этих местах я никогда не заезжал так далеко от главной дороги, и я никогда не видел ничего подобного на карте. Может, нам стоит ее обойти?
– Это нас задержит. Деревня довольно большая.
Оставшиеся от продажи кинжала Рависа деньги спрятаны в моих седельных сумках. Мне не нравится идея общаться с кем бы то ни было, но если Келлин этого хочет…
– Может быть, мы могли бы снять жилье на ночь? Поспать в настоящих кроватях?
– Звучит заманчиво.
Когда мы въезжаем в деревню, я держу свою лошадь рядом с лошадью Келлина. По мере того, как мы продвигаемся на юг, температура постепенно понижается, и люди здесь носят больше слоев одежды, чем в столице. Никто не пялится на нас, и это наводит меня на мысль, что они привыкли к посетителям. Что бы это ни было за место, оно намного больше, чем Аманор.
Тут даже есть гостиница.
Передав лошадей конюху, мы забираем с собой наше оружие и деньги. Оказавшись внутри гостиницы, чувствую, что мои нервы напряжены до предела. Когда я осматриваюсь, то пытаюсь представить вместо людей размытые пятна. Не хочу вглядываться в их лица. Это еще больше выбьет меня из колеи.
Я следую за Келлином к стойке, где он обменивается приветствиями с владельцем.
– Это Виндер. Мы – сообщество охотников и фермеров. Работаем со многими торговцами, которые продают шкуры на близлежащих Территориях. Многие останавливаются здесь перед тем, как отправиться на поиски еды для своих семей. Мы так далеко от столицы, что принц не сможет поймать нас за браконьерство.
Владелец подмигивает.
Келлин платит мужчине за еду, ванну и комнату с двумя кроватями.
При упоминании о двух кроватях владелец переводит взгляд с него на меня.
– Моя сестра, – говорит Келлин.
Мужчина понимающе кивает, а затем относит наш заказ на кухню.
Келлин поворачивается ко мне:
– Ты не будешь сильно возражать, если мы поедим здесь?
– Со всеми этими людьми? – спрашиваю я.
– Я просто… хочу сделать что-нибудь нормальное для разнообразия. Почувствовать себя нормально.
Это очередное напоминание о том, насколько мы разные, потому что находиться рядом со всеми этими людьми для меня не нормально. Но я его не виню. Быть рядом с людьми, которые не хотят причинять ему боль, должно быть, приятная перемена. Он больше не носит повязку на голове, его волосы прикрывают рану. Но она все еще там, и когда я вспоминаю, что эту боль ему причинили из-за меня, то понимаю, что ни в чем не могу ему отказать.
– Конечно. Выбери столик, – говорю я.
Келлин смотрит на меня с удивлением, как будто не сомневался, что я откажусь и буду умолять его скорее укрыться в комнате.
– Ты уверена? – спрашивает он.
– Да.
Мы усаживаемся за маленьким столиком на двоих. Я немедленно прячу руки на коленях, и мои пальцы сплетаются, скручивая суставы, ковыряя кутикулу. Келлин выглядит очень расслабленным, я же чувствую покалывание на спине. Сидящие за моей спиной люди могут смотреть на меня без моего ведома. Меня это бесит.
Я практически слышу голос Темры в своей голове.
Никто на тебя не смотрит. Никто о тебе не думает. Они занимаются своими делами. Сосредоточься на том, чтобы хорошо провести время. Подумай о том, что скоро перед тобой будет стоять горячая еда.
Смотрю на потолочные балки двумя этажами выше моей головы. Смотрю на крошки на столе, на свои колени. На все что угодно, лишь бы не замечать окружающих меня людей или юношу напротив меня.
Потому что он определенно смотрит на меня.
– Что? – наконец спрашиваю я, поворачиваясь к нему. Я смотрю на его шею, потому что при взгляде глаза в глаза мой разум затуманится. Такое до сих пор иногда случается.
– Просто пытаюсь понять, как у тебя дела.
– Я в порядке. Мне не нужно, чтобы ты заботился обо мне.
– Знаю, что тебе это не нужно, но мне все равно нравится это делать.
– Почему? – спрашиваю я, но он не успевает ответить.
Приносят нашу еду и напитки.
Перед нами ставят тарелку картофельной похлебки со сливками, кукурузой и каким-то мясом.
– Спасибо, – бормочу я, но официантка не отвечает. На самом деле, она вообще на меня не смотрит.
Поднимаю взгляд от своей еды и вижу, что девушка улыбается Келлину. Она ставит на стол два бокала эля. Она хорошенькая, с кремово-гладкой кожей, короткими кудряшками и красивой фигурой.
По какой-то причине я сразу же ее возненавидела.
– Не могли бы мы заодно заказать немного воды? Моя сестра не любит эль.
– Это ваша сестра? Рада это слышать.
– Правда? – спрашивает он.
– Да. Теперь я имею право сказать, что моя смена заканчивается в десять.
Келлин ухмыляется, показывая все свои зубы. Когда он в последний раз так мне улыбался? Значит ли это, что он хочет увидеться с ней после окончания ее смены? Оставит ли он меня одну в нашей комнате сегодня вечером?
– Польщен, но я занят, – говорит он.
– Значит, завтра?
– Извините, мисс, я не имел в виду, что у меня нет свободного времени. Я имел в виду, что у меня уже есть кое-кто.
Она поднимает глаза к небу:
– Хорошеньких всегда быстро разбирают. Сейчас принесу воду.
Она скользит в сторону кухни, как будто разговор ни капельки не задел ее самолюбия.
В моей голове проносится так много мыслей, что я едва могу ухватиться за них, чтобы рассмотреть по одной за раз.
Почему он всем говорит, что я его сестра?
Почему он сказал девушке, что занят?
И как он может быть занят? Встретил какую-то девушку в темнице Рависа?
Это смешно, и ты знаешь это, Зива.
Он что, успел завести с кем-то роман в замке Скиро за те короткие мгновения, что мы были порознь?
Тоже очень маловероятно.
Тогда он, должно быть, солгал.
Но зачем ему лгать? Разве он не нашел ее привлекательной? И если нет, то как он вообще мог счесть привлекательной