– Келлин, скажи что-нибудь!
Стрела торчит из его руки. Я на мгновение замираю над окровавленной раной.
Выстрел в предплечье, но почему его лицо в крови…
Он ударился головой о камень, когда упал. Он без сознания, но все еще дышит.
Я осознаю все это за секунду. Затем я встаю. Рукоять Леди Убийцы выглядывает из-за спины Келлина, и я вытаскиваю двуручный меч, держа его обеими руками, а затем разворачиваюсь.
Я насчитываю пятерых человек, одетых в цвета Рависа.
Значит, отряд, который он послал за нами, не пошел по дороге. Они оказались достаточно умны и взяли наш след.
И они догнали нас.
– Мастер клинков, – говорит один из них, мужчина с окладистой бородой и густыми бровями. – Король Равис желает с тобой поговорить. Опусти меч и иди с нами.
Как будто мало того, что мне приходится сражаться, находясь в значительном меньшинстве. Мне нужно еще и разговаривать.
– Равис не король, и у него нет полномочий приказывать мне.
Вот это прозвучало угрожающе, не так ли? Возможно, это было бы так, будь мой голос чуть более грозным.
– У него армия больше, чем у кого-либо другого во всей Чадре, и у него есть право первородства. Он первенец покойного короля Арунда. У него есть все полномочия, какие только могут быть.
Я хочу сказать кое-что опасное. Если я вам нужна, подойдите и заберите. Но эти слова раззадорят солдат, а я хочу, чтобы они держались от меня подальше.
– Он не пройдет через Чадру беспрепятственно, – говорю я.
Солдат смеется:
– Кто его остановит? Ты?
Если понадобится. Это самое пугающее, что я могла бы сказать. Но я не собираюсь делать ничего подобного. Просто хочу воссоединиться со своей сестрой и переехать на север. Подальше от Чадры и всех бед, которые она мне принесла.
– Разворачивайтесь и бегите, не оглядываясь, – говорю я.
– Если мы вернемся с пустыми руками, король снесет нам головы.
– Если кто-то сделает хоть шаг вперед, их снесу я. Я предлагаю вам сбежать отсюда.
Я стараюсь выглядеть внушительно. Встаю во весь рост, вытягиваю руки, в которых сжимаю рукоять меча. Оружие кажется чем-то неестественным в моих руках. Мне никогда раньше не приходилось орудовать мечом.
Пожалуйста, не заставляйте меня вас убивать, хочу умолять я. С меня хватит убийств.
Солдаты наступают, окружая меня.
– Разве Равис не рассказал вам, что я могу сделать? Разве вы не знаете, какими способностями обладает этот меч? – спрашиваю я.
Они не двигаются, а мои руки на мече дрожат. У меня в поле зрения лишь трое солдат. Двое других, должно быть, встали позади меня.
А затем меч перемещается влево, увлекая за собой мои руки. Я поворачиваюсь на носочках в том направлении и поднимаю меч как раз вовремя, чтобы остановить рукоять, которая летела к моей голове.
Но единственный способ, которым можно было ее остановить, это порезать руки державшему ее человеку.
Он кричит, роняя оружие и пятясь назад.
Я немного расслабляюсь, напоминая себе, что у них нет цели убить меня. Равис хочет, чтобы я вернулась невредимой. Вероятно, чтобы он мог убить меня сам. Эти солдаты попытаются разоружить меня, вырубить, связать, увезти.
И тогда Келлин останется в одиночестве и может истечь кровью на камнях.
Я не могу этого допустить.
Леди Убийца тащит меня назад как раз вовремя, чтобы я успела заметить направленное на меня острие меча. Я уворачиваюсь, отпрыгивая в сторону, но движение очень неуклюжее.
Меч такой тяжелый и длинный. Это совсем не то же самое, что держать в руках молот, и я опять начинаю тосковать по своему любимому оружию.
Пинаю стоящего передо мной мужчину. С помощью Леди Убийцы блокирую удар женщины-солдата. Когда наши клинки соприкасаются, сила удара чуть не выбивает меч из моих рук. Я усиливаю хватку, и женщина делает какое-то скользящее движение, вытаскивая оружие и вновь направляя его на меня.
Если бы она хотела моей смерти, я была бы уже мертва. Вместо этого лезвие останавливается в дюйме от моего носа.
– Сдавайся, – говорит она.
Я отскакиваю назад, перемещаю вес на другую ногу и, чувствуя себя полной неудачницей, замахиваюсь снова.
Этот меч заколдован, но я все еще могу проиграть битву.
Он может дергать меня сколько угодно, но мне не хватает инстинктов, чтобы защитить саму себя. Интересно, смогу ли я в будущем наколдовать самозащищающийся меч? Очевидно, он мне нужен.
Леди Убийца дергается вверх, и одновременно с этим движением я поднимаю руки, останавливая полутораручный меч. В меня летит нож, но меч не двигается. Благодаря этому я избегаю более опасного удара. Мне нужно перестать защищаться. Мой меч длинный, а их мечи – полутораручные. У меня более широкий охват.
Нож ранит мою руку и летит по направлению к шее. Они пытаются вынудить меня сдаться.
Но они не убьют тебя, напоминаю я себе. Снова отскакиваю назад, размахивая мечом над своей головой. Четверо противников стоят передо мной. Я смогу это сделать.
Наношу удары и делаю выпады, но обученные солдаты отражают мои удары. На мою голову направлены одновременно два меча, и Леди Убийца тянет мое тело вниз. Из этого положения я пронзаю одного из них. Второй подпрыгивает в воздух, чтобы избежать моего удара.
С двумя покончено.
Осталось три.
Лежа на земле, я хватаю горсть грязи и, поднявшись, бросаю ее в глаза женщине-солдату. Она жмурится, и я пронзаю ее мечом.
Еще двое.
Кровь стекает по моему локтю. Когда я напрягаюсь, пот обжигает рану. Хотя он вызван, скорее, беспокойством, чем какой-либо реальной физической активностью с моей стороны.
Меч устремляется к земле, и я следую за ним. Человек, которого я ударила ножом в ногу, пытается схватить меня, и Леди Убийца проходит сквозь его руку, пригвождая его к земле.
Фу, отвратительно.
Воздух полон криков. Когда я вытаскиваю Леди Убийцу, по ней стекает кровь.
Пути назад нет. Мне нужно закончить это.
Опускаю двуручный меч, и когда мой удар отражают, я снимаю левую руку с рукояти и бью солдата кулаком в голову.
Они не ожидают, что я хоть немного умею сражаться. Я застаю их врасплох. Это, мое магическое оружие и тот факт, что они стараются не причинять мне вреда, – единственные причины, по которым у меня что-то может получиться.
Когда удар заставляет солдата отступить назад, я замахиваюсь мечом, и оружие вонзается ему в бок. Он кричит, но не так громко, как когда я вытаскиваю меч обратно.
Человек, чьи руки я порезала, подходит ко мне сзади, бросив свое оружие и думая схватить меня голыми руками. Я легко справляюсь с ним, рассекая ему живот.
Остался один. Тот, что главный.
Встречаюсь с ним лицом к лицу, готовясь поднять меч.
И тут за его спиной появляется фигура. Я слышу хруст, а затем солдат падает на землю, открывая стоящего позади него Келлина с камнем в руке.
– Молодец, – говорит он прямо перед тем, как упасть без чувств.
Глава 14
Я пытаюсь поймать его, когда он падает, но я все еще держу Леди Убийцу и просто не успеваю выронить меч.
С каждым вздохом Келлин стонет. Одна моя рука лежит у него на голове, другая – на руке.
– Все в порядке, – говорю я ему. – С тобой все будет хорошо. Просто подожди здесь минутку.
Как будто он может куда-то деться.
Я пытаюсь найти лошадей. Это не обученные боевые кони, так что они испугались при первых признаках опасности. Лошади Келлина нигде не видно, но я нахожу своего мерина, пасущегося в густой траве примерно в сотне ярдов от меня.
Когда я возвращаю его на залитую кровью поляну, то беру один из своих бурдюков с водой и возвращаюсь к Келлину. Смываю кровь с его головы и обматываю ее рубашкой одного из мертвых солдат.
Келлин слегка похрапывает, и я чмокаю его в нос.
– Что? – кричит он, а затем снова начинает стонать.
– Не спи.
– Почему?
– Ты ударился головой.
– И что?
– Ну, когда ты ударяешься головой, то должен оставаться в сознании.
– Почему?
– Я не знаю! Просто так говорят.
– Мне нужно поспать.
– Может, ты перестанешь упрямиться? Мне нужно решить, что делать с этой стрелой.
Рана глубокая, но стрела не пронзила руку насквозь. Мне нужно протолкнуть ее наконечник? Я не смогу вытащить стрелу обратно. Сама рана не сильно кровоточит, но то, что из нее торчит стрела, это очень плохо.
– Проснись! – огрызаюсь я.
Келлин приходит в сознание.
– Зива, я устал.
– Нет. Не спи. Помоги мне – сообрази, что делать с этой стрелой.
– Оставь это, – шипит он. – У нас нет ничего, чтобы вытащить ее, или залатать рану, или…
– Келлин!
– Я не сплю!
– Ты можешь забраться на лошадь?
– Я не знаю, смогу ли подняться.
Он снова начинает засыпать, и я знаю, что древко стрелы будет большой проблемой. Стрела такая длинная, что будет натыкаться на разные предметы, причиняя ему сильную боль.
Если ушиб головы не убьет его раньше.
Не думай так!
Я кладу обе руки на древко стрелы, прижимая его как можно ближе к коже Келлина.
Затем резко ломаю его.
– ЧЕРТ! ЧЕРТ! БОЖЕ!
Келлин внезапно выпрямляется и отталкивает меня. Знаю, что он не в своем уме и вдобавок испытывает невообразимую боль, поэтому не принимаю это на свой счет.
Я отбрасываю обломок стрелы, прикрываю рану, насколько могу, выше и ниже древка, а затем поднимаю Келлина на ноги.
– Давай. На коня. Верхом ты сможешь отдохнуть.
Я нахожу большой камень, на который Келлин мог бы взобраться, чтобы сесть в седло. Когда мы забираемся на лошадь, я обнимаю юношу сзади, и он оседает на меня. Он совсем не держится, и это довольно тяжело.
– Келлин, поговори со мной.
– Ты сказала, что я могу отдохнуть, – невнятно произносит он.
– Ты можешь. Можешь не двигаться. Но тебе все равно придется поговорить со мной.
– Я не хочу с тобой разговаривать. Хочу, чтобы ты поговорила со мной.