Я и забыла, что удары молотком по раскаленному металлу помогают мне снять стресс. Без этого жизнь была бы ужасной. Пока я была в плену, кто-то всегда заглядывал мне через плечо, пока я работала, но теперь все по-другому. Серута была права. Мне нужно было вернуть себе это чувство.
И за прошедшие недели в кузнице Абелин я осознала, что потратила так много времени, беспокоясь о других, что забыла подумать о себе. Беспокоилась о том, что мое возвращение будет означать для всех остальных. Моя собственная безопасность всегда была на втором месте.
Но здесь, в этом безопасном месте, в компании одной лишь пожилой женщины-кузнеца, я понимаю, что имела в виду Серута. Понимаю, что сделал Равис. Он забрал то, что я люблю, и заставил меня бояться этого.
Он заставил меня потерять уверенность в своих силах. На время заставил меня потерять любовь к ремеслу. Он угрожал Келлину.
Он сделал эту войну чем-то личным.
Если Равису будет позволено беспрепятственно продвигаться по Чадре, он превратит в страдание не только мою жизнь, но и жизни всех остальных магов.
Я хочу остаться, чтобы отстоять свое право жить так, как хочу.
Я не убегу. Хочу видеть, как запасы Рависа медленно истощаются, и смотреть, как он убегает, поджав хвост. Я хочу остаться, чтобы что-то построить. Чтобы помочь миру наконец победить тиранию. Может быть, Темра права, и мое присутствие сплотит людей вокруг этого дела. Может быть, когда-нибудь мы сможем собрать достаточно большую армию, чтобы противостоять ему.
Я не откажусь от своего решения больше не делать оружие для власть имущих, но я все еще могу помочь. Все еще могу ковать. Могу быть собой.
Я буду бороться за себя.
Многое еще предстоит сделать, чтобы подготовиться к надвигающейся угрозе. Даже когда я не в кузнице, то постоянно занята. Людям нужна помощь, чтобы обустроиться в стенах замка. Мы носим детей, подгоняем заблудших овец через ворота замка, выносим во внешний двор корзины, полные еды и одежды.
Скиро открыл замок для всех желающих. Люди втискиваются в крыло для прислуги. Слуги теснятся в пустующих комнатах крыла для знати. Темра, Петрик, Келлин и я запихиваем наши вещи в одну комнату, чтобы освободить место для других.
Но в замке помещаются не все. Я помогаю устанавливать палатки во дворе. Коровы, козы и другие животные бесцельно бродят без каких-либо ограждений. Цыплята разбегаются из-под сапог бегающих туда-сюда стражников. Люди Скиро несут оружие, щиты и все остальное, что может понадобиться на наблюдательных пунктах на вершине стены.
Страх стекает по замку, как дождь, ускоряясь и замедляясь в своем собственном темпе. Особенно это касается стражи. Но Скиро пытается развеять всеобщие страхи. Он ежедневно выходит из замка, чтобы пойти и поговорить со своим народом. Он всем предлагает поддержку, безопасность, пищу.
Принц произносит красивые речи, но они не успокаивают меня. Вместо этого я пытаюсь цепляться за свою вновь обретенную решимость, наблюдая, как один день сменяется другим.
«Я остаюсь ради себя» – это становится моей новой мантрой.
Теперь, когда я смотрю на вещи глазами Темры, мне остается только одно.
Извиниться.
– Прости, – говорю я, застав ее одну в комнате. Она так уставилась на поднос с едой, как будто ее что-то оскорбило.
– Что? – спрашивает она, поднимая глаза.
– Я сказала, что мне жаль. Ты была права. Мы должны остаться и дать отпор. Мне не следовало злиться на тебя. Мне жаль, что мы поссорились.
Темра широко улыбается, как будто ничего и не было.
– Ого, ты извиняешься передо мной. Это приятная перемена. Обычно это я та, кто все портит.
Я издаю смешок и сажусь рядом с ней на кровать.
– Не думаю, что это так. Я делаю глупости почти так же часто, как и ты.
– Угу.
Она легонько ударяет меня по плечу.
– Почему мы пялимся на твой ужин? – спрашиваю я, когда перестаю смеяться.
– Дело не в ужине. Все дело в торте.
– Торте?
– Шоколадном торте.
– И что же такого сделал твой любимый десерт, чтобы оскорбить тебя?
Она причмокивает губами.
– Я подозреваю, что это от Петрика, так как это явно не от тебя.
– Почему это не от меня?
– Ты не умеешь готовить.
– Ты тоже не умеешь! – защищаюсь я.
– Дело в том, что я не могу принять торт.
– Почему это?
Она бросает на меня злой взгляд.
– Потому что я ненавижу Петрика.
– И что? Это не значит, что ты не можешь съесть переданный им торт.
Она постукивает большим пальцем по своей ноге.
– У Паулии полно дел на кухне, она готовит для всего замка.
– Я не понимаю.
– Она не стала бы готовить его для Петрика. Он, должно быть, сделал это сам.
– И?
– Это делает все намного хуже.
– Я все еще не понимаю.
– Он… – она ищет подходящее слово, – трудился. Приготовил его, думая обо мне, а я ненавижу его, поэтому не могу съесть этот торт. В противном случае это было бы все равно что простить его. Я не могу принять торт, потому что не принимаю Петрика.
– Ты придаешь этому слишком большое значение.
– Я вынуждена, Зива. Это же торт.
– Он не узнает, ешь ты его или нет.
Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
– Ты не расскажешь ему?
– Я бы никогда.
Она на мгновение задумывается.
– Может быть, один кусочек. Наверное, это даже к лучшему. Может быть, если я просто попробую его… чтобы еще сильнее разозлиться…
– Это очень мудро, – говорю я, борясь со смехом.
Она отламывает вилкой кусочек и подносит его к губам.
– Фу, – говорит она.
– Он плох?
– Хуже. Это и правда вкусно.
Она придвигает поднос поближе и, не говоря ни слова, съедает остальное.
Мои молоты остаются спрятанными в кузнице, пока я не заканчиваю для них новый пояс. Он низко висит у меня на талии, его кобуры, по одной на каждом бедре, идеально соответствуют размеру оружия. Рукоятки вставляются в кобуры так, что молоты располагаются бойками[1] вверх. Их вес распределяется равномерно, и теперь я могу без особых усилий носить Эхо и Агонию с собой, куда бы я ни пошла.
Кажется, я не могу перестать улыбаться.
Конечно, теперь я чувствую себя намного спокойнее, но понимаю, что хочу большего. Я провела пару недель с Абелин, работая над доспехами и снаряжением стражников. Это был первый раз за все время, сколько я себя помню, когда я работала в кузнице, не наполняя металл магией.
И это было…
Нет. Это было не совсем то же, что я делала раньше, но я все равно ощущала себя полезной и в каком-то смысле дома.
Может быть, когда-то здесь найдется место и для меня. Я могла бы открыть свою собственную кузницу в столице. На территории замка достаточно места. Или, может быть, я бы обзавелась собственным домом в городе, навещая Темру по выходным.
После того как мы разберемся с Рависом.
Все будет по-другому, но это не означает, что моя жизнь будет плоха. И я не должна проводить ее без Темры.
Вприпрыжку я направляюсь в большой зал на ужин. Здесь больше народу, чем было когда-либо до этого. Замок и его внутренний двор забиты жителями города, но Келлин выделяется среди них, как маяк. Он на целую голову выше всех остальных в этом помещении, и его золотисто-рыжие волосы практически сверкают в свете свечей.
Его окружают стражники. Они громко смеются в перерывах между поеданием тушеного кролика.
У него появилось несколько друзей. Рада за него.
Не думаю, что Абелин можно считать моим новым другом, так как мы на самом деле не разговариваем, а просто работаем. Но я довольна. Это лучше, чем ничего.
И тогда я вижу это.
Свободное место сразу справа от Келлина.
Может быть, он занял его для меня?
Дура. Непохоже, что он занят лишь мыслями о тебе.
Но что, если это место для меня? Будет невежливо отказываться.
А что, если это не для тебя? Насколько неловкой будет ситуация, если он скажет, что занял место для кого-то другого? И, когда ты уйдешь, все эти мужчины будут смеяться над тобой.
Никто не будет смеяться. Это не смешно.
Да, но ты продумываешь наихудшие сценарии. А быть высмеянной – это всегда самое худшее.
Так чего же я тогда боюсь больше? Обидеть Келлина или выставить себя на посмешище?
Я отворачиваюсь. Никак не могу решиться.
Но Келлин хочет равноправного партнера. А ты хочешь его.
Я могу быть храброй, если захочу.
Чтобы доказать это самой себе, несу свой поднос с едой к заполненному людьми столу. Несколько человек замечают мое приближение и поднимают головы, но я продолжаю пристально смотреть на затылок Келлина.
Иначе я просто сбегу.
Когда я, наконец, останавливаюсь позади него, то понимаю, что он меня еще не заметил.
Конечно. Он же сидит спиной, дура.
Мне покашлять? Громко сказать что-нибудь? Похлопать Келлина по плечу? Один из людей за столом говорит, и было бы невежливо прерывать его. И все же, если я ничего не сделаю, то продолжу стоять здесь, как идиотка.
Я в панике. Чувствую, как у меня дрожат ноги, и мне хочется убежать далеко-далеко.
Не спрашивая разрешения, сажусь на свободное место.
Каждый мускул моего тела напрягается. Я застряла здесь, и, вероятно, только что заняла чье-то место. Что, если этот человек просто отошел в туалет или вроде того?
О, Сестры. Что я наделала? Почему вообще решила, что смогу…
А потом большая рука обнимает меня, и Келлин прижимается губами к моему виску.
И все просто замечательно.
Ну, не совсем. Я все еще окружена незнакомцами, и в этой ситуации это самое худшее. Но Келлин прикасается ко мне, и мне хорошо.
Самая тяжелая часть позади. Теперь мне нужно лишь успокоиться.
Я пытаюсь прислушаться к разговору.
…и тут наемник опрокидывает меня на спину! – говорит один из молодых людей за столом. Остальные начинают еще больше смеяться.