Я толкаю Петрика локтем.
С громким выдохом он встает. Остальные следуют его примеру. Всего нас около двухсот человек, включая роту наемников. Обнажив оружие, мы встречаемся на дороге с Киморой и ее людьми.
– Вот ты где, – говорит Кимора. – Я слышала испуганное сердцебиение.
– Расслабьтесь, пожалуйста, – добавляет она, все так же непринужденно.
Расслабьтесь? Она имела в виду сдайтесь? Она просит нас сдаться?
Но затем ее лучники выпускают по нам залп стрел, и они обрушиваются вниз, словно град.
Моя броня спасает нас. Стрелы отскакивают, не причиняя вреда. Магия защищает каждого. Раздаются быстрые щелчки, похожие на стаккато густых дождевых капель.
– Ах, Зива. Ты хорошо постаралась, – говорит Кимора. – Еще один залп.
Среди нас нет настоящего командира. Некому взять на себя ответственность. Предполагалось, что Петрик отдаст приказ атаковать, как только Кимора и ее солдаты окажутся на месте, но этого так и не произошло. Петрик смотрит на свою мать и впадает в ступор.
Я даже не могу винить его; их отношения – самые сложные из всех, что я знаю.
Я смотрю на женщину, которая убила моих родителей. Которая пыталась убить мою сестру. Женщину, намеревающуюся поймать меня, чтобы уничтожить все вокруг.
Кто-то должен вмешаться.
– В атаку! – кричу я, устав чувствовать себя идиоткой.
И бросаюсь вперед.
Глава 28
Папоротники хлещут меня по ногам. Кусты ежевики цепляются за лодыжки, но я бегу так быстро, что вырываю их из земли. Невероятно, но я слышу вокруг себя топот ног – наемники, мои друзья, солдаты Скиро и Мароссы присоединились ко мне.
Кимора усмехается. Я не слышу звука, но вижу, как двигается ее голова.
– Идите, познакомьтесь с ними, – говорит она.
Солдаты огибают ее лошадь и мчатся вперед, чтобы вступить с нами в бой.
Я думала, что битва в столице Скиро была полным хаосом.
Но это ничто по сравнению с безумием борьбы лицом к лицу на равнине. Тела сталкиваются друг с другом. Щиты и сталь визжат. Воздух пронзают стоны и крики. Все вокруг меня наполнено красным цветом. Сначала это туники солдат Киморы. А потом, конечно, кровь.
Мой щит отталкивает человека, бегущего прямо на меня, и, выбив из него весь воздух, откидывает назад. Я опускаю свой молот, вижу, как его глаза расширяются за мгновение до того, как Агония коснется его лба. Чувствую вкус желчи в горле, но тут же бегу за следующим солдатом с соколом на груди.
Краем глаза вижу, как волшебный двуручный меч отбрасывает их назад.
Заколдованные метательные топоры летят не по прямой линии, а по широким дугам, уничтожая с каждым броском множество врагов и возвращаясь в руки владельцу. Я слышу смех позади себя и поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть крупного наемника с заколдованным кастетом на левой руке и мечом в правой, который каждым ударом лишает врагов сознания.
Удары, которые наносит по нам враг, отскакивают от магической брони.
Я не то чтобы успокаиваюсь, но какая-то дрожащая часть внутри меня замирает. На поле боя я замечаю несколько магических орудий, которые сделала для Рависа. Они стойко выдерживают удары и возвращаются в руки своих хозяев после того, как их обезоруживают.
Но они не идут ни в какое сравнение со всем тем оружием, которое я создавала на протяжении многих лет для наемников.
Может быть, мне не нужно отказываться от создания магического оружия. Когда я вижу, как оно сейчас помогает нам, то задумываюсь о том, что, возможно, я смогу вернуться к тому, что я люблю, если буду осторожна в выборе клиентов.
Все эти мысли проносятся у меня в голове за то время, которое требуется, чтобы я повернула голову.
По бокам от нас мелькают красные вспышки. Люди Киморы выдвинулись вперед с копьями в руках.
Маросса и ее лучники уничтожают их точными выстрелами из-за деревьев. Тем не менее некоторым удается прорваться, и наши бойцы на передовой вынуждены сражаться более чем с одним противником одновременно.
– Цельтесь по прорехам в броне! – кричит Кимора сквозь хаос. – Под мышками. За коленями.
И наши солдаты начинают умирать.
Мои руки описывают широкие дуги, ломая носы, колени, ключицы. Люди падают под ударами Эхо, и пока другие наши бойцы перерезают глотки врагам, у меня появляется время на недолгую передышку.
Кажется, убийства никогда не кончатся.
Шум впереди заставляет меня оторвать взгляд от последнего поверженного мной солдата. Один из самых больших мужчин, которых я когда-либо видела, пробирается сквозь толпу, размахивая на ходу гигантским боевым молотом.
Даже отсюда я чувствую магию. Она взывает ко мне, потому что это та самая часть меня, рожденная в момент, когда Равис испугал меня своим резким появлением. Тогда Равис назвал этого человека по имени. Я роюсь в своей памяти, чтобы найти его.
Изан.
Я вижу, как он направляет массивное оружие на одного из наших людей, и тот разлетается на миллион крошечных кусочков костей и крови, сухожилий и плоти. Ближайшие бойцы оказываются покрыты останками павшего солдата.
Один из наших наемников приближается к Изану, думая поймать его следующий удар на свой волшебный меч, но тот тоже взрывается при ударе, осколки вонзаются в владельца меча, и Изан добивает его еще одним ударом.
И снова в воздухе оказывается пыль из внутренностей.
Но на этот раз вместо стыда во мне укореняется что-то новое.
Ярость.
Это мое оружие. Он злоупотребляет этим.
Меня это не устраивает.
Я собираюсь остановить его.
Ярость вытесняет страх. Мои тревоги отступают.
В конце концов, я не собираюсь разговаривать с этим человеком.
Никогда не думала об этом раньше, но, когда ты в гуще боя, ты не смотришь в глаза своему врагу. Глаза все время прикованы к их оружию, к их движению. На мгновение получается отделить существо перед вами от живого, дышащего человека. Это просто движущаяся масса, нацеленная на уничтожение, и вы должны уничтожить ее сами, прежде чем умрете. Вы выбираете своего следующего противника по цветам, которые он носит. Все эти действия не требуют раздумий. Пока вы действуете, двигаетесь, битва продолжается.
Но этот боец? Я сама выбираю его. Подхожу ближе, смотря прямо ему в глаза. Мои собственные молоты ничтожно малы по сравнению с огромным весом и размером его боевого молота.
На его губах застывает улыбка, в глазах горит огонь. Он человек, который любит свое дело. Который получает удовольствие от убийства.
И он будет рад покончить со мной.
Если только я не прикончу его первой.
Казалось бы, огромный вес боевого молота должен его замедлить, но он бежит в мою сторону, приближаясь довольно быстро.
В такой ситуации люди обычно каменеют. И вообще, разумные воины бегут от такого бойца, а не к нему.
Но я не могу бояться оружия, которое сама создала, оружия, которое все еще остается частью меня.
Когда мы с Изаном приближаемся друг к другу, зверь поднимает свой молот в отработанном замахе и опускает его.
Я прячусь за своим щитом как раз вовремя.
Когда от силы удара я отскакиваю в грязь, Изан отлетает.
Сила его собственного удара проносит его по воздуху над головами сражающихся воинов. Падая, он опрокидывает пару из них. Агония поглощает удар и готовится выплеснуть всю его силу вместе со следующим взмахом.
Эхо так же силен, как и всегда. На него не влияет магия молота противника, потому что тот соприкасается лишь с невидимым щитом, который проецирует мое оружие.
Невероятно приятно наблюдать, как Изан изо всех сил пытается встать на ноги. В конце концов он поднимается, отталкивает с дороги другого бойца, хватает свой боевой молот и снова бежит на меня.
Первый удар, похоже, только разозлил его. Он снова бросается в атаку.
Я вытягиваю свой левый молот, прячась за ним, ожидая следующего сокрушительного удара. Стоит позволить этому животному утомить себя, а затем начать наносить удары самой.
Вместо этого Изан вытягивает рукоятку вперед, проверяя мой невидимый щит, постукивая по нему древком.
Пытается найти грань.
Я давлю вперед, отталкивая его в сторону с помощью Эхо. Замахиваюсь своим собственным молотом.
Но Изан уворачивается с большей ловкостью, чем можно ожидать от человека его габаритов. Я не могу поверить, что он берет надо мной верх. Древко его молота натыкается на край моего щита, и он выбивает его у меня из рук. Эхо отскакивает в сторону. Прежде чем я успеваю среагировать, он толкает меня плечом, опрокидывая на спину на грязь.
А затем он высоко поднимает свой молот, готовясь втоптать меня в землю.
– Зива! – раздается ужасный крик откуда-то из-за пределов видимости. Я отстраненно думаю, что голос принадлежит Келлину, но у меня нет времени отвечать на его зов.
Так быстро, как только могу, я перекатываюсь подальше от Изана и его молота. Он погружается глубоко в землю там, где всего секунду назад была моя голова. Лежа на земле, все равно чувствую в затылке дрожь от его удара. Комья грязи взлетают вверх и осыпаются на меня дождем.
Не испугавшись своего промаха, Изан снова поднимает свой молот с безумной ухмылкой на лице. Он снова замахивается.
Я продолжаю откатываться, стараясь держаться вне досягаемости этого молота, но броня, которую я ношу, замедляет меня. Даже Агония замедляет меня не так сильно. Крепко прижимаю свой молот к телу, вцепляюсь в него. У меня нет времени поднять его, чтобы нанести удар.
Все, что я могу делать, это катиться и катиться. У меня кружится голова.
Изан тихо ворчит что-то похожее на «Стой смирно».
Ага, конечно.
Я продолжаю катиться, понимая, насколько глупо поступила, решив сразиться с ним. Ну и что с того, что я сделала оружие, которое он носит? Оно способно убить меня так же, как и любого другого. Я не непобедима. Даже не слишком хороший боец. Просто я была так зла. Но эта ярость, похоже, прошла, и теперь я борюсь за свою жизнь.