– В живых, говорят, никого не осталось.
– Когда они магический огонь используют, живых остается мало, – мрачно подтвердил кто-то. – Что из наших, что из простых прохожих. Уничтожают всех без разбора.
– Когда мы уже сможем положить этому конец?
– Думаешь, есть шансы?
– А ты что же, думаешь, их нет?
– Я ничего не думаю. Я только знаю, что наши люди погибли. Наши. Неважно, из какого они были отряда. Это оружие, которое они хотели уничтожить. Стоило оно их жизней?
– А как еще, по-твоему, можно вести войну? Сидеть дома и писать мемуары? Мемуарами мы герцога из крепости не вызволим. Для того чтобы его спасти, наше оружие должно быть не хуже, чем у лорда Маркуса.
– А знаете, что я вам скажу? Не слишком ли много жертв мы приносим ради мальчишки, который с самого начала Смуты сидит в крепости? Его отец был хорошим герцогом, это верно. Но сам Дайон л’Эстре ничего для своего народа не сделал. Он подписывает документы, в которых заинтересованы наши враги. И палец о палец не ударил, чтобы нам помочь.
– А ну-ка замолчи!
– Ты несешь чепуху!
На высказавшегося против «мальчишки» напустились другие участники спора, но тут вперед выступил Дайон.
– Он прав.
Пришлось набрать побольше воздуха в грудь, распрямить спину и с достоинством признать то, что мучило его так много лет. Спорщик всего лишь озвучил то, что было очевидно самому Дайону.
– Он прав, – повторил в наступившей тишине герцог. – Дайон л’Эстре действительно ничем не помог вашему делу… нашему делу. Он никогда не воевал. На него оказывают давление – и он идет на поводу у того, кто сильнее. А здесь, снаружи, льется кровь. Юноши становятся героями, но жизнь героев редко длится долго. Лучшие маги выступают против врага – и погибают в неравном бою, ведь на стороне Маркуса больше Одаренных. Женщины берут в руки оружие. Десятки, сотни гибнут во имя мальчишки, который ничем не заслужил своего особого положения. Разве что родился сыном герцога. Неужели его жизнь стоит этих жертв?
– Да как ты смеешь говорить такие вещи? – напустился на Дайона Анри.
– Предатель! – подключился еще один. – Тебе лишь бы отсидеться в безопасности, да?
– Я не пытаюсь отсидеться в безопасности, – возразил Дайон, но его уже не были готовы слушать.
– Этот «мальчишка» – наша единственная надежда! – рявкнул Вест. – И он – самый настоящий герой. Потому что выжил. Потому что выстоял, несмотря ни на что. И продержится до тех пор, когда мы, горстка плохо организованных бездарей, сумеем наконец вытащить его из плена.
– И тогда он сделает все правильно! – подхватил Анри. – И в Левансии никогда больше не будет такого произвола!
– Он не в монастыре каком-нибудь отсиживается и не у богатых родственничков! – добавил смуглый верзила, имени которого Дайон то ли ни разу не слышал, то ли попросту не счел нужным запоминать. – Каково мальчишке в его годы оказаться в тюрьме?
– Да с кем мы говорим? Бей его, ребята! – завопил кто-то. – За Дайона л’Эстре! За Левансию!
Не успел упомянутый выше герцог л’Эстре опомниться, как его повалили на землю, и ему ничего не оставалось, кроме как сгруппироваться и пытаться уклониться хотя бы от части ударов, наносимых преданными соратниками и борцами за его свободу. В основном по спине, хотя кто-то умудрился заехать сапогом по лицу. В глазах заплясали искры. Продолжалось это недолго, и все же ему как следует досталось, прежде чем раздалось громогласное:
– Что, вашу мать, здесь творится?!
Побои мгновенно прекратились. Поняв, что продолжения не будет, Дайон решился убрать руки с головы, сесть на траву, а затем и подняться на ноги. Жюст стоял посреди поляны, метая на подчиненных гневные взгляды.
Хоть предводитель и не обладал выдающимся ростом, сейчас казалось, будто он возвышается над прочими наподобие возведенной на пьедестал статуи. Партизаны реагировали по-разному. Кто-то вперил в землю хмурый, но решительный взгляд. Кто-то рассматривал темное небо с таким видом, словно вовсе не был в курсе происходящего и вообще оказался поблизости совершенно случайно. Остальные застыли в замешательстве, так и не выбрав стратегию поведения.
Жюст оглядел Дайона неодобрительно покачал головой, словно говоря: «Ну вот, опять нарвался», и снова обратился к остальным:
– Повторяю: что здесь происходит?
– Мы защищали честь герцога! – выпалил кто-то.
– Кого?
– Дайона л’Эстре! – хмуро пояснил Анри.
Имя сразу же подхватил нестройный хор голосов:
– За Дайона л’Эстре!
– Тише! – остановил их командир.
Он подошел к Дайону, оценивая повреждения. Тот криво усмехнулся. Тело болело, каждый вздох давался с трудом, а на скуле наливалась гематома.
– Его надо арестовать! – подал голос один из зачинщиков драки.
– Конечно! Он же против герцога!
– Против Левансии!
– Молчать! – зычно оборвал их Жюст. – Я не потерплю здесь самоуправства! Это всем понятно? В подробностях разберусь позже. А сейчас расходитесь.
Толпа начала рассасываться. Одни уходили спокойно, другие были полны возмущения, а выкрики «Да здравствует герцог Левансийский!» вскоре трансформировались в тосты.
– Ты как? Помощь нужна? – спросил Жюст, опасливо косясь на пошатывающегося Дайона.
Тот покачал головой, не в силах сдержать улыбку.
– Я в полном порядке, – заверил он Жюста, и тот, напоследок скептически хмыкнув, предоставил эксцентричного дворянина самому себе.
Дайону л’Эстре давно не приходилось терпеть побои. И тем не менее он очень давно не чувствовал себя таким счастливым, как в этот момент.
Улыбка расширилась, когда он увидел Виолу.
– Виола, я…
Виола выставила вперед руку, заставляя его замолчать. Она выглядела серьезной и очень сосредоточенной. Шагнув к герцогу, она, недолго думая, влепила ему пощечину.
– Вы, кажется, этого хотели? Получайте! – с чувством сказала она.
Дайон подумал о синяке, уже налившемся на левой скуле.
– Что ж, вы где-то правы: для симметрии так будет лучше, – пробормотал он.
– Как вы могли?! – возмущенно воскликнула Виола. – Как вы посмели говорить гадости о нашем герцоге? Вы хоть представляете себе, что это такое – в одночасье потерять все? Родителей, дом, положение в обществе, свободу? Вы понимаете, каково это – полтора года провести в подземелье? Да нет, откуда вам? Вы – просто самодовольный баловень судьбы. Но настанет день, когда именно он, Дайон л’Эстре, поведет нас к победе.
Она развернулась и решительно зашагала прочь, не оглядываясь и потому не имея возможности увидеть улыбку, вновь заигравшую на устах «баловня».
– Он же на целый год вас моложе! – бросил Дайон ей вслед. И еще тише добавил: – В отличие от меня.
Глава 12
Подъем на следующее утро дался с большим трудом. Все тело болело, а глаз заплыл. Здравый смысл буквально вопил о том, чтобы отлежаться, но гордость требовала показаться в лагере. Стиснув зубы, Дайон направился к выходу и столкнулся нос к носу с Одаренным.
– Помощь нужна? – окинул тот герцога понимающим взглядом.
– Не откажусь, – кивнул Дайон и зачем-то добавил: – Решили загладить вину?
– Меня не было вчера у костра, если вы это имели в виду. Но слухи уже расползлись.
Одаренный размял пальцы и потянулся к собеседнику. Касаться не стал, но тело герцога окутала блаженная прохлада. Боль утихла.
– Синяки убрать не смогу, – предупредил маг. – Но сойдут быстрее, чем обычно.
– И на том спасибо.
– Всегда рад помочь. – Одаренный пару секунд всматривался в лицо герцога. – Хотите совет?
Дайон пожал плечами:
– Почему бы и нет?
– Не все любят их слушать.
– Выслушать совет – не значит следовать ему, – возразил герцог Левансийский, невольно вспомнив, какое количество советов он выслушал за свою жизнь.
Увы, почти каждый мнит себя способным если не управлять государством, то по меньшей мере рекомендовать, как лучше это делать.
– Возможно, вы правы, – согласился Одаренный. – Так вот, вам не стоит вслух выражать ваше отношение к Дайону л’Эстре. По крайней мере здесь.
– Это я уже понял, – откликнулся герцог, пытаясь разгадать, что стоит за словами мага: простое беспокойство или нечто большее.
– Вот и хорошо.
Одаренный кивнул и направился к выходу.
– Я так и не нашел портальщика, – решил попытать счастья Дайон. – Может быть, вы знаете кого-нибудь еще?
– Н-нет, – немного подумав, покачал головой маг. – Полные списки были у инквизиции. Я слышал, все, что уцелело после пожара, отвезли в замок герцога. Стало быть, если списки до сих пор существуют, то они у лорда Маркуса. Понимаю, новость не самая приятная, но таков расклад.
Одаренный вышел, а Дайон опять присел на кровать.
– Час от часу не легче, – пробормотал он в сердцах.
При мысли о том, что ему все-таки придется проникнуть в замок, его бросило в пот, а голова закружилась. Даже через столько лет герцог Левансийский не был готов встретиться с теми, кто истязал его в прошлом. Он будто снова услышал гулкое эхо шагов и вкрадчивое: «Подпишите, ваша светлость!», почувствовал на плече железную хватку… желудок скрутило…
– Эй, вы здесь? – знакомый голос прорвался сквозь кошмар воспоминаний.
– Секунду. – Он вскочил и плеснул в лицо ледяной воды из кувшина, пытаясь прийти в себя. – Входите.
Виола, однако, не воспользовалась приглашением и вместо этого застыла на пороге, напряженно смотря на хозяина палатки. Еще не полностью придя в себя, он ответил мрачным взглядом.
– Вы что-то хотели?
– Да, но, может быть, я не вовремя?
– Да входите уже!
Герцог нетерпеливо махнул рукой в призывном жесте. Перспектива выглядеть вечно больным, да еще и в глазах Виолы, совершенно ему не улыбалась.
Поколебавшись, девушка все-таки решительно вздернула подбородок и шагнула внутрь.
– Итак? – ожидая продолжения вчерашнего, Дайон скрестил руки на груди.
– Я пришла, чтобы извиниться.
Виола посмотрела на него с вызовом.