Дайон надеялся, что в своем нынешнем одеянии сумеет уйти без проблем. Как-никак входящие на территорию замка интересовали стражу значительно больше, чем те, кто собирался ее покинуть. Вопрос заключался в том, как охрана станет вести себя сейчас, после убийства ле Бриенна. Во дворе паники заметно не было, из замка доносилась музыка и смех гостей. Иными словами, о случившемся знали пока немногие, и информацию на данном этапе предпочитали не разглашать. Это внушало надежду.
Однако уйти незамеченным не удалось. Один из дежуривших у ворот стражников преградил дорогу.
– Куда? – лаконично осведомился он.
– В город.
Дайон дал единственно возможный ответ. Не говорить же правду: «В лес к партизанам».
– Зачем? – не удовольствовался такой реакцией стражник.
– Да самому лень, но Монро отправил к аптекарю, говорит, какого-то снадобья не хватает. – Дайон вовремя припомнил фамилию лекаря, служившего в то время в замке и пару раз дававшего противные микстуры самому юному герцогу. В первом случае перестарался палач ле Бриенна, во втором юношу поразила лихорадка, что было неудивительно, учитывая условия, в которых его содержали.
– Это, наверное, из-за последних событий, – многозначительно переглянулся с напарником стражник. – Давай тогда быстро.
Наверное, решили, что кроме ле Бриенна есть и другие пострадавшие, а может, просто не знали, что советник лорда Маркуса не ранен, а мертв. Уточнять Дайон не стал, кивнул и поспешил прочь. Дальше и дальше от замка, который был и однажды будет ему домом, но сейчас превратился в логово заклятого врага.
Зайдя достаточно глубоко в лес, герцог избавился от формы стража. Появись он в таком виде в лагере, его сначала убьют, а уж потом будут разбираться, кто это такой. Умирать, тем более так глупо, не хотелось.
Немного подумав, он закопал кольчугу и прочие вещи под приметной осиной, решив, что Жюсту и его людям такой трофей вполне может пригодиться. Выровняв землю и немного передохнув, двинулся дальше. Обменявшись с часовыми паролем, он беспрепятственно прошел в лагерь и замер, невольно залюбовавшись открывшейся картиной.
Виола сидела у догорающего костра, держа в руке тонкую веточку, и ожесточенно обрывала с нее листья. Непокорная прядь, как это часто случалось, выбилась из прически и упала на лоб. Даже сосновая иголка, прицепившаяся к рукаву, смотрелась почти как украшение, ничуть не портя образа. Улыбнувшись, Дайон обогнул колючий куст и вернулся на тропинку.
Девушка услышала шорох, нахмурилась, настороженно повернула голову. Увидев, кто именно направляется к лагерю, сперва удивленно распахнула глаза, а потом вскочила.
– Йон! – выдохнула она, не веря своим глазам.
На мгновение они застыли, а потом ринулись друг другу навстречу. Шаги Дайона становились все шире, и, наконец, он побежал, подхватил Виолу в объятия и закружил под возмущенные возгласы перепуганной сойки.
– Вы не ушли через портал? – спросила девушка, когда ее ноги снова коснулись земли.
– Он не сработал, – честно ответил Дайон. И не менее честно добавил: – Кажется, я чертовски этому рад.
– Я тоже. – Она прижалась лбом к его плечу.
Дайон наклонился, чтобы зарыться лицом в ее волосы, но в этот момент Виола подняла голову. Ее лицо было так близко, тонкое, нежное, с широко распахнутыми глазами, в которых отражались звезды.
– Виола…
Он так и не понял, кто из них первый потянулся к другому. Поцелуй, еще один и еще. Сначала нежные, едва ощутимые, они с каждым разом становились все более страстными. Ладонь Виолы неуверенно скользнула по его груди, и Дайон ощутил ее тепло сквозь тонкую ткань рубашки. Сердце забилось в бешеном ритме.
Казалось, что мир куда-то уплыл, перестал существовать, оставив только их двоих и еще тлеющие угли костра. Горячая волна охватила тело. Понимая, что может произойти, Дайон попытался отстраниться. Виола всхлипнула и потянулась к нему, но герцог решительно перехватил ее руки.
– Виола, – голос звучал хрипло.
– Что?
– Нам не стоит продолжать.
– Почему?
– А ты не догадываешься?
– «Догадываешься»? – передразнила она, усмехаясь. – Я догадываюсь, что могла оказаться с тобой и Мэтью, когда вы пытались спасти Бенуа, я догадываюсь, что могла оказаться женой шерифа, если бы вы с Вестом не ворвались тогда в дом, да даже сегодня… – Она покачала головой и отвернулась к костру. – Сегодня любой из нас мог умереть.
– Но мы все живы, – Дайон попытался ободряюще улыбнуться.
– Сегодня – да, а завтра? – Виола снова обернулась.
Он молча смотрел на нее. Тоненькая, очень хрупкая и неимоверно сильная, она прекрасно понимала, что делает. В ее глазах мелькнул невысказанный вопрос, и Дайон не выдержал, снова привлек девушку к себе.
– Я люблю тебя, – прошептал он, впиваясь в ее губы.
– Люблю… – шептал он, пока нес ее на руках в свою палатку.
Виола не отвечала, только прижималась к нему все сильнее и сильнее, словно боялась, что что-то сможет разлучить их.
Сгрузив на кровать драгоценную ношу, Дайон попытался выпрямиться, но Виола обхватила его шею руками:
– Не оставляй меня, пожалуйста!
– Не оставлю, – обещал он, осторожно освобождая ее от одежды. Платье, шурша упало на землю, за ним последовала и одежда Дайона. Кровать была узкой, и ему пришлось полностью прижаться к разгоряченному телу девушки. Все еще не решаясь, Дайон заглянул в ее глаза:
– Виола…
Он знал, что прерваться сейчас будет похлеще любой пытки ле Бриенна, но ради этой девушки он готов был испытать что угодно. Она открыла глаза, взглянула на склонившегося над ней мужчину и провела ладонью по его щеке:
– Да…
Она с удивлением обнаружила, что по телу Дайона пробежала дрожь. Медленно, словно боясь испугать ее, он поцеловал ее сначала в губы, а потом все ниже и ниже, спускаясь к груди. Шершавые ладони ласкали разгоряченную кожу, вызывая до сих пор неизведанные ощущения.
– Виола, девочка моя…
Тихий вкрадчивый голос завораживал, заставляя трепетать еще больше. Голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные искры. Она растворялась в умелых руках, в тяжести придавившего ее тела, в обжигающем тепле атласной кожи… Резкая боль на секунду вторглась в сознание, заставляя открыть глаза. Лицо мужчины было очень близко. Она видела бисеринки пота, усеивавшие его лоб, плотно сжатые губы, тонкую жилку, бьющуюся на виске…
– Йон, – прошептала она вдруг пересохшим ртом.
Он двигался очень осторожно, позволяя ей привыкнуть к себе и новым ощущениям. Это было сродни танцу. Дикому, пронзительному, перед которым вольта казалась пустой и выхолощенной. Каждое движение отзывалось наслаждением.
– Любимая моя, отважная девочка…
Время замедлило ход, а потом и вовсе остановилось. Были только темнота, тихий шепот и два тела, плотно прижавшиеся друг к другу.
– Люблю тебя, – это было последнее, что услышала Виола, прежде чем окончательно потеряться в неге наслаждения.
Глава 18
Проснувшись, Дайон долго лежал и смотрел на спящую девушку. В голове царил сумбур, а на душе скребли кошки. Все запуталось еще больше. Герцог не раскаивался в том, что сделал, но не понимал, как быть дальше.
Все попытки вернуться в свое время провалились, но Дайон уже не был уверен, что это плохо. Виола завозилась, перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее, подсунула ладонь под щеку. Не желая будить ее, Дайон почти бесшумно встал и оделся. Похищенный вчера список белел на утоптанной земле. Герцог поднял его и повертел в руках, жалея, что не потерял в давешней суматохе.
Он все еще раздумывал, не сжечь ли бумагу, когда Виола вдруг открыла глаза.
– Ты уже проснулся? – сонно пробормотала она.
– Да. – Он торопливо убрал список в рукав. – Спи, я принесу тебе завтрак.
– Хорошо. – Она послушно опустила ресницы.
Дайон подождал, пока ее дыхание выровняется, и покинул палатку. Лагерь все еще спал. Герцог подошел к углям, разворошил их, раздумывая, что делать дальше.
Виола должна узнать правду. Дайон тяжело вздохнул. Интересно, как ей рассказать? Принести завтрак и между прочим заметить: «Знаешь, на самом деле я – герцог Левансийский, и, кстати сказать, я на год моложе тебя?»
Он усмехнулся: дался же ему этот год! Фактически Виола была моложе его на девять лет. Имел ли Дайон право лишать ее этих девяти лет, если ему все-таки придется вернуться? Хочет ли он сам этого возвращения? Раньше – да, но теперь… Вопросов было больше, чем ответов. Он устало потер виски. Странно, но привычной острой боли, характерной для подобного состояния усталости, не было. Он недоуменно нахмурился, пытаясь вспомнить, когда случился последний приступ. Кажется, в день, когда похитили Виолу… а потом события завертелись с такой скоростью, что он позабыл о своем недуге.
Бумага, спрятанная в рукаве, тихонько зашуршала. Поморщившись, Дайон достал список и еще раз просмотрел его. Несколько фамилий показались знакомыми. К одному из этих людей Дайон как раз недавно обращался, чтобы попытаться попасть обратно, в свое время. Еще двое, это он знал точно, погибли во время Смуты, их убили люди лорда Маркуса. Трое пропали в подземелье инквизиции. Все эти имена на листке были перечеркнуты. Оставалось еще трое. И если напротив двух из них стоял знак вопроса, но напротив третьего – жирный росчерк: «Опасен!»
Дайон задумчиво посмотрел на угли невидящим взглядом. Он уже знал, что вмешательство в историю ни к чему хорошему не приведет. Но, возможно, именно этот человек владел теми знаниями, которые были так необходимы герцогу.
Тяжело вздохнув, Дайон спрятал листок и направился к кромке леса. Завтрак мог и подождать, а Виоле он скажет, что ходил за булочками.
Жилище Одаренного, по иронии судьбы, располагалось совсем недалеко от той книжной лавки, где Дайон обнаружил заинтересовавшую его рукопись. Тесное, невнушительное, с низким потолком, иными словами, даже не заподозришь, что здесь может проводить время человек с неординарными способностями. Облик мага лишь усиливал ощущение диссонанса: необычно высокий рост никак не вязался со скромными размерами помещения.