– Рад встрече… очарован… добро пожаловать… – Привычные слова сами слетали с губ.
– Баронесса дю Белле с племянницей. Леди Виола дю Белле.
Знакомое имя проникло в сознание, выводя из транса. Тихое аханье. Дайон поднял голову. На герцога Левансийского ошеломленно смотрела… Виола.
– Йон? – выдохнула девушка.
Мир дрогнул и завертелся с возрастающей скоростью. Герцог хотел вскочить, но Ковентедж, заметивший нечто странное в выражении лица деверя, успел опустить ладонь на его руку, заставляя опомниться. Дайон вцепился побелевшими пальцами в подлокотники, удерживая себя на месте.
– Рад встрече. – Голос прозвучал глухо. – Надеюсь, вы получите удовольствие от сегодняшнего вечера.
Изумленная радость на лице Виолы быстро сменилась безразличием. Она светски улыбнулась.
– Не сомневайтесь в этом, ваша светлость!
Девушка сделала положенные три шага назад и развернулась, направляясь вглубь зала. Еще немного, и она скроется за спинами гостей.
– Дайон…
– Что? – Он вздрогнул и посмотрел на сестру.
– Все в порядке?
– Конечно.
И герцог Левансийский привычно улыбнулся очередной дебютантке, прекрасно понимая, что уже выбрал себе невесту.
Ему стоило немалого труда дождаться, когда официальная часть закончится, и музыканты заиграют первый танец. Герцог никогда не любил балы и не получал удовольствия от их предсказуемого течения, всякий раз разыгрываемого как по нотам. Но и особой ненависти к ним тоже не испытывал. Это была очередная часть его обязанностей, не больше и не меньше. Вот только сегодня все случилось иначе.
С первыми аккордами Дайон л’Эстре поднялся с трона, и решительно направился к гостям. Само собой разумеется, все взгляды сразу же устремились в его сторону. Каково же было всеобщее изумление, когда он остановился не подле пышущей юностью дебютантки, не подле одной из более взрослых, но, в силу своего положения в обществе, чрезвычайно перспективных невест, а подле мало кому известной женщины. Не самой молодой, обладающей не самой безупречной репутацией и присутствующей здесь исключительно в качестве сопровождающей.
– Вы позволите?
Вопрос был данью традиции: отказать хозяину в первом танце означало серьезно его оскорбить. Дайон слышал удивленные перешептывания за спиной, чувствовал на себе вопросительные взгляды Денизы и ее мужа, но не повел и бровью. Он уже пожертвовал слишком многим и сейчас не готов был принести в жертву еще больше. Не сводя взгляда с той, кто занимал все его мысли, он требовательно протянул руку.
Виола опустила ресницы, скрывая злой блеск глаз.
– Ваша светлость, вероятно, ошиблись, – поддержала всеобщее неодобрение она, склоняясь в глубоком реверансе. Слишком глубоком. – Полагаю, вы хотели пригласить на танец мою племянницу.
И она улыбнулась милой, вежливой, светской улыбкой, каковой вне всяких сомнений желала его разозлить. Вот только разозлить герцога л’Эстре было в данный момент практически невозможно. Его Виола. Повзрослевшая и одновременно та же самая.
– Моя светлость очень редко ошибается, – ответил он, так и не опуская руки́. – Особенно в таких вопросах. Вы мне отказываете?
– Ну что вы! – поддельно ужаснулась девушка. – Как можно отказать герцогу! Все, что будет угодно вашей светлости.
Она вложила свои пальцы в его ладонь. Дайон еле заметно усмехнулся. Опасения, что Виола окажется сломленной, оказались напрасными. Он легко узнал тот огонь, который горел в ней прежде. Может быть, сейчас она легче управляла своими порывами, но она оставалась все той же девушкой, которая целовала его, а потом влепила пощечину, защищая юного герцога.
Вместе они вышли в центр зала. Поклон, реверанс.
– Вольта! – скомандовал герцог музыкантам.
Заигравшая было скрипка визгливо оборвалась на самой высокой ноте. Гости зашумели, а музыканты выглянули с галереи, желая удостовериться, что не ослышались.
– Ваша светлость, не думаю, что это уместно… – попытался вмешаться церемониймейстер.
Дайон смерил его мрачным взглядом, и он поспешил ретироваться, вытирая платком моментально вспотевший лоб. Второй взгляд был адресован музыкантам, которые мгновенно заняли свои места.
Первой взвизгнула скрипка, аккорды подхватили флейты и ударные. Подчиняясь законам танца, Виола, кружась, обошла партнера. Герцог еще раз поклонился и протянул руку. Узкая девичья ладонь легла в мужскую. Шаг, еще один. Музыка нарастала. Подчиняясь ритму, Дайон резко притянул к себе Виолу, но тут же выпустил, и она, кружась, снова обошла его. Еще шаг, на этот раз друг к другу. Герцог подхватил девушку за талию, покружил, выпустил и сразу снова привлек к себе.
С этого момента этикет позволял танцевать и остальным, так что к ним быстро присоединялись все новые и новые пары.
– Как вам нравится бал? – Дайон прервал опасно затянувшееся молчание.
– О, он превосходен, ваша светлость! Для меня большая честь здесь оказаться.
Она настойчиво делала вид, будто не догадывалась, что Йонатан из лесного лагеря и правитель Левансии – одно и то же лицо, но герцог был уверен в обратном. На секунду он сделал вид, будто смотрит в сторону, и сумел перехватить ее взгляд – оценивающий и укоризненный одновременно.
– Вы странно на меня посмотрели. Быть может, хотите что-то сказать, – ухватился за эту возможность он.
– О нет, ваша светлость. Ничего особенного. Вы просто напомнили мне одного человека, с которым я была знакома когда-то давно.
– Вот как?
– Увы.
– Он был хорошим человеком?
– Отвратительным. – Виола с едкой улыбкой смотрела ему прямо в глаза.
– И чем же он был так плох?
– На него ни в чем нельзя было положиться.
– Неужели?
– Представьте себе. Безответственный эгоист, как, впрочем, многие мужчины.
– Может быть, у него были причины для поступка, который так вас разочаровал? – как бы между прочим спросил герцог, стараясь не показать, что сравнение с «многими мужчинами» его задело.
Разумеется, Виола старалась уязвить его умышленно, и все равно Дайон испытывал муки ревности, прекрасно понимая, что пропустил девять лет ее жизни.
– Вне всяких сомнений, – насмешливо откликнулась девушка и, изящно повернув голову, перенесла вес с правой ноги на левую. – У всех безответственных людей есть причины для их поступков. Но мне нет до этих причин никакого дела.
– Вы жестоки.
Он снова протянул руку, как того требовал танец. Вложив пальцы в его ладонь, Виола в такт музыке обошла кругом своего партнера и снова вежливо улыбнулась.
– Но… Может быть, вы запомнили о нем хоть что-нибудь хорошее? – решил подойти с другой стороны Дайон.
Заложил левую руку за спину, сделал шаг вперед, затем шаг назад, не выпуская пальцев партнерши.
– Да, безусловно! – заверила девушка. – Он очень забавно брился. Ох, простите, ваша светлость! Наверное, это было вульгарное замечание. Впрочем, чего ждать от нас, женщин Смутного времени?
В этот момент музыка смолкла. Оборвалась на дребезжащей ноте. Все замерли.
– Благодарю за танец, – склонил голову Дайон, понимая, что дальнейший разговор сейчас невозможен.
– Это была большая честь, – присела в реверансе Виола.
Показалось или она выдохнула с облегчением?
Герцог собирался проводить ее к родственникам, но девушка ретировалась прежде, чем предполагали правила этикета, и мгновенно затерялась в толпе ярко наряженных гостей.
Музыка вновь зазвучала, но юные девушки и их сопровождающие обрадовались напрасно: Дайон л’Эстре не стал никого приглашать на танец. Вместо этого махнул рукой ближайшему лакею и приказал немедленно вызвать к нему Ферранта. А сам отошел к колонне, все еще выискивая глазами Виолу. Кто-то из знакомых хотел его окликнуть, но, встретившись взглядом, предпочел ретироваться.
– Ваша светлость, что-то случилось? – невозмутимо поинтересовался Феррант, возникая за спиной и профессиональным взглядом обводя зал.
– Виола дю Белле. – Дайон не стал тянуть время. – Это она добыла тогда бумаги Маркуса. Мне нужна информация про нее за последние девять лет.
– Насколько детальная?
Феррант умело скрывал свое удивление, но герцога было не обмануть.
– Не слишком. Никаких интимных подробностей. В общих чертах: где жила, чем занималась, где проживает сейчас, каково ее семейное положение…
Он попытался произнести последнюю фразу как можно более буднично, но старший агент на то и был старшим агентом, чтобы схватывать на лету.
– Прошу прощения, но я не думаю, что это хорошая кандидатура. Я, конечно, проверю все досконально, но репутация женщины, жившей в военном лагере…
– И боровшейся с нашим врагом во благо Левансии! – герцог слегка повысил голос. – Кажется, здесь все про это забыли?
– Прошу прощения, ваша светлость.
Старший агент с изумлением смотрел на герцога, впервые видя подобную вспышку гнева. Дайон кивнул, давая понять, что принимает извинения.
– Мне нужна информация, и я рассчитываю получить ее в ближайшее время.
– Конечно, как вам будет угодно, – поклонился Феррант. – Что-нибудь еще?
– Нет, свободен, – буркнул Дайон, уже и сам недовольный тем, как легко вышел из себя.
К тому же, как он ни приглядывался, Виолы нигде не было видно. Неужели ушла? Сердце пропустило удар. Дайон с трудом заставил себя остаться у колонны, а не бежать к крыльцу, попутно допрашивая лакеев, кто уехал с праздника.
Внезапно его лицо озарила улыбка. Юное создание с белокурыми волосами, немного нервно сжимающее веер. Девушка вряд ли старше шестнадцати, мало похожая на Виолу, но, вне всяких сомнений, представленная вместе с ней. Стало быть, они прибыли на бал вместе. Вероятнее всего, это – дебютантка, которую Виола сопровождает. Подробностей он не помнил: слишком сильным оказался шок, когда он лицом к лицу встретился с единственной женщиной, будоражившей его мысли.
Матроны сперва обрадовались, увидев, что герцог вновь направился к ожидающим партнеров девушкам, но начали сердито перешептываться, обнаружив, что предпочтение отдано представительнице той же семьи, что и в прошлый раз. В конце концов, хозяину бала следовало бы проявить уважение и к членам других домов! Но перешептывания перешептываниями, а указывать герцогу Левансийскому не смел никто.