Тай Цзайфэй сидел на напольном возвышении. Велев поднять у себя занавес, он принял Дафу Чжуна. Дафу Чжун, из почтительности не глядя на него прямо, молвил сквозь слёзы, бегущие по лицу:
— Мой бедный господин Гоу Цзянь истощил свою судьбу, растерял силы, окружён воинами У. И теперь через ничтожного своего вассала Чжуна умоляет простить ему прежнюю вину и спасти от сегодняшней смерти. Если полководец выручит Гоу Цзяня от гибели, он преподнесёт вану У государство Юэ, которое станет землями, отдаваемыми в распоряжение вассалам. Его грузные знаки власти пожалуют полководцу, красавицу Сиши сделают наложницей низшего разряда, пусть она целыми днями доставляет удовольствие вану. Если же эта просьба не подходит, если в конце концов Гоу Цзяня обвинить, он должен будет бросить грузные знаки власти Юэ в огонь, соберёт воедино сердца своих воинов, ворвётся в лагерь У и оставит у его ворот свой труп. Мы с полководцем давно связаны крепче клея и лака. От вашего благодеяния зависит жизнь. Прошу полководца скорее пожаловать к вану и, пока Гоу Цзянь жив, доложить вану, о чём я здесь сказал, — так он говорил, то пугая, то скорбя, пока истощил запас слов.
— Это дело нетрудное, — заметил действительно заинтересованный Тай Цзайфу, — скажу, что юэского вана за его вину надо непременно простить, — и тут же отправился в расположение уского вана.
Когда он изложил существо дела, уский ван очень рассердился и произнёс:
— Прежде всего, для того, чтобы государства У и Юэ сражались друг с другом, воинов поднимали не только сегодня. Зная об этом, ты просишь сохранить жизнь Гоу Цзяню. Это отнюдь не черта, свойственная преданному вассалу.
Тогда Тай Цзайфу заговорил ещё раз:
— Хоть я и негодный вассал, но пожалован чином полководца, а в тот день, когда я вёл воинов в сражение против Юэ, я хитростью разбил сильного врага и, не щадя жизни, добился радости победы. Одно это можно считать доказательством моего чистосердечия. Разве я не склоняю своё сердце к тому, чтобы до конца исчерпать свою преданность, стремясь усмирить Поднебесную для вана, моего господина?! Если над этим подумать хорошенько, то, хотя юэский ван и проиграл сражение, истощив свои силы, у него ещё остаётся больше тридцати тысяч всадников. Все они выдающиеся воины, отборные всадники. Хотя воинов государства У много, но если завтра им идти в бой, они сегодня и впредь неизбежно станут думать о том, чтобы сохранить свои жизни, и гнаться за наградами. Хоть и мало сил у Юэ, но воля у них едина, и бойцы знают, что бежать им некуда. Говорят, что загнанная в угол крыса сама кусает кошку[376]. Воробей в пылу боя не пугается человека. Если У и Юэ сразятся снова, опасность для У определённо близка. Зато, пощадив прежде жизнь юэского вана, вы дадите ему одну-единственную межу земли, и он станет вашим низшим вассалом. В этом случае ван, мой господин, не только соединит оба государства — У и Юэ — но ни одно из таких княжеств, как Ци, Чу, Цзинь и Чжао, не сможет противостоять ему. Это способ сделать корни глубокими, а семена крепкими.
Так он говорил, исчерпав все доводы, и уский ван внезапно отдал своё сердце алчности.
— В таком случае, — молвил он, — надо снять осаду с горы Хуэйцзи и помочь Гоу Цзяню.
Когда Тай Цзайфэй возвратился и рассказал об этом Да Фучжуну, тот очень обрадовался, поскакал обратно к горе Хуэйцзи и доложил юэскому вану о содержании бесед.
У бойцов исправился цвет лица. Не было человека, который не говорил бы с радостью:
— Все мы избежали смерти и возвратились к жизни. И этим обязаны мудрости Да Фучжуна.
Юэский ван велел поднять флаг о сдаче, осаду с Хуэйцзи сняли, воины У вернулись в государство У, а воины Юэ вернулись в государство Юэ. Гоу Цзянь сразу отослал наследного принца Шиюя назад на родину в сопровождении Дафу Чжуна. Сам же он в простом деревянном экипаже запряжённом белыми лошадьми, со шнуром от государственной печати Юэ на шее, объявил себя самым низким вассалом У и поехал к воротам лагеря У.
Несмотря на всё это, ван государства У, по-видимому не успокоился и даже не взглянул в сторону Гоу Цзяня, сказав:
— Благородный муж к наказанному не приближается!
И не ограничился этим. Он передал Гоу Цзяня чиновникам Ведомства наказаний. Вместе они проскакали целый станционный перегон[377] за один день и въехали в крепость Гусу.
Из людей, которые видели арестованного, не было такого, чьи рукава не были бы мокрыми от слёз. Прошли дни после того, Гоу Цзяня доставили в крепость Гусу. На него надели наручники и кандалы и поместили в подземную тюрьму. После этого он не видел, светает ли после ночи или смеркается после дня, не ведал лучей луны и солнца, но так и проводил свою жизнь в темноте и не знал, как проходят годы и луны. Слёзы его на полу были глубокими, как роса.
Между тем, в государстве Юэ об этом услышал Фань Ли. Его возмущение было невыносимым, пронзив его до мозга костей. «Ах, — подумал он, — я должен любыми способами спасти жизнь вану Юэ и возвратить его на родину. Мы вместе разработаем план и смоем позор поражения у горы Хуэйцзи».
Придумав некую уловку, он изменил свой внешний вид, сложил в корзину для переноски земли рыбу и под видом торговца рыбой отправился в сторону государства У. Там он задержался возле крепости Гусу и начал расспрашивать, где содержится Гоу Цзянь, и один человек подробно рассказал ему об этом. Фань Ли обрадовался, пошёл к этой тюрьме, а так как у её ворот была строгая охрана, чинившая препятствия, он вложил короткую записку в живот рыбе и забросил её внутрь тюрьмы. Гоу Цзянь весьма удивился, а когда вскрыл у рыбы живот, там было написано:
Си Бао был заточён в Юли
за много ли,
А Чжун Эр сбежал в Чжо.
Оба они стали ванами.
Не уступайте врагам,
не умирайте![378]
По твёрдости кисти и стилю изложения было видно, что это писал верный Фань Ли. «Он всё ещё продолжает убиваться, все свои сокровенные мысли посвятил мне[379]», — подумал ван. Он был охвачен печалью и считал страданием один день и даже полчаса жизни. О своей собственной судьбе тоже думал с чувством жалости.
Между тем, уский ван внезапно заболел — камни в мочевом пузыре. Его тело и душа испытывали бесконечные мучения. За него молились жрецы, — никакого результата, его лечили врачи, — не помогало. Стало понятно, что непостоянная как роса жизнь во всё большей опасности. Приехал знаменитый врач из-за границы, и он сказал:
— Хотя болезнь и действительно тяжёлая, нельзя сказать, что искусство врача не достигнет результата. Я смогу излечить её без труда, если найдётся человек, который попробует на вкус камень, взятый из мочевого пузыря, и распознает в нём один из пяти вкусов[380].
— В таком случае, — спросил Фу Ча, — кто сможет распознать вкус этого камня? — и стоявшие у него но сторонам приближённые вассалы переглянулись, но человека, который стал бы лизать камень, не нашлось.
Когда об этом услышал Гоу Цзян, это выжало из него слёзы, и он молвил:
— В то время, когда я был окружён у Хуэйцзи, меня нужно было примерно наказать. Но мне сохраняют жизнь до настоящего времени. То, что я жду снисхождения от Поднебесной, — это милость государя. Если я, пользуясь ею, не отблагодарю его за благодеяния сейчас, когда же ещё мне представится подобный случай? — после чего по секрету от других взял камень, вынутый из мочевого пузыря, лизнул его и сообщил врачу о его вкусе.
Узнав, что за вкус у камня, врач назначил лечение и совершенно исцелил уского вана. Безмерно обрадованный уский ван сказал:
— У этого человека есть сердце, он спас мне жизнь. Почему же я не могу отблагодарить его?
Он не только выпустил юэского вана из тюрьмы, но и вернул ему государство Юэ, сказав, чтобы он возвращался на родину. Тогда подданный уского вана по имени У Цзышу сказал ему:
— Говорят так: «Если не взять предоставленное Небом, оно может осудить вас». Сейчас вы не взяли землю Юэ и отослали назад Гоу Цзяна. Это всё равно, что выпустить тигра на обширную равнину размером в тысячу ли. Бедствия должны скоро последовать.
Уский ван не захотел его слушать и отослал Гоу Цзяна в его страну.
А юэский ван развернул оглобли своего экипажа и поехал обратно в государство Юэ, как вдруг перед его экипажем стало прыгать бесчисленное количество лягушек. Увидев их, Гоу Цзян сошёл с экипажа и сказал:
— Это благоприятный знак того, что я добьюсь своей цели, ибо ко мне прибудут отважные герои.
Когда, возвратясь в государство Юэ, он увидел свой старый дворец, который три года находился в запустении, — там совы ухали на ветвях сосен и багряника, лисы укрывались в зарослях папоротника. Подметать было некому, сад наполнился опавшими листьями, нагоняющими грусть. Услышав, что юэский ван избежал смерти и изволил вернуться домой, Фань Ли привёл во дворец наследного принца Шиюя.
Супругой юэского вана была красавица по имени Сиши. Она всех в мире превосходила красотой, не было равных ей в прелести, поэтому благоволение и любовь к ней юэского вана были особенно сильными, и он ни на миг не отпускал её от себя. Пока юэский ван находился в плену у государства У, она, чтобы избежать бедствий, утаила свой облик и спряталась, когда же услышала, что юэский ван вернулся, сразу благоволила возвратиться в свои прежние покои. Три года супруга вана ожидала его в тоске, была погружена в невыносимые думы, и было видно, насколько она страдала, — её локоны были небрежны, кожа, вопреки обычному, от глубоких переживаний выглядела пожухлой, а прежде её не сравнить было и с цветками на ветке груши, что распустились под весенним дождём.
Собрались, понаехав отовсюду, высшие сановники и члены свиты, гражданские и военные чиновники, мчались, поднимая пыль, по дорогам столицы лёгкие паланкины, в дворцовом саду глухо позвякивали при луне украшения на шляпах и поясах сановников. Весь дворец сверху донизу опять был подобен распустившемуся цветку.