Потом Оля и Яло шли по городу, и все встречали их и расступались перед ними с улыбками и приветственными криками. Повсюду слышался звон стекла. Это горожане разбивали кривые зеркала на площадях и улицах города. И этот звон звучал как музыка.
– Оля, давай споём нашу песенку, – предложила Яло.
Оля кивнула, и девочки радостно запели:
Ничто не остановит нас,
Когда нам цель ясна!
«Вперёд, вперёд!» – дала наказ
Любимая страна.
Солнце ярко сверкало над городом, и всё искрилось вокруг. Песню подхватил Гурд. А вслед за ним её начали петь все мальчики и девочки.
Вот наконец и площадь с фонтаном, а вот и стеклянная лестница, уходящая вверх. Оля нежно простилась с тётушкой Аксал, Гурдом и Баром. Сотни мальчиков и девочек прощально махали ей руками.
Оля и Яло медленно поднимались по лестнице. Ступени, словно струны, звенели под их ногами. И вдруг девочки услышали отдалённый грохот. Они оглянулись. Далеко за городом рухнула Башня смерти, а там, где она стояла, в воздух поднялась, всё более разрастаясь, туча чёрной пыли. Весь город неумолчно шумел радостными криками. И девочки ещё раз подняли вверх руки, прощаясь со страной, жители которой перестали верить кривым зеркалам.
На самой вершине холма они раздвинули кусты и выпрыгнули из книги в переднюю. И в ту же секунду Оля увидела у своих ног книгу, на обложке которой было написано: «икзакС». Затем по чистой глади зеркала побежали голубые волны. Она услышала красивый, звенящий голос, будто ударились друг о дружку хрустальные стёклышки:
– Ты хочешь вернуться домой, Оля?
– Очень!
– Ты не жалеешь о том, что побывала в Королевстве кривых зеркал?
– О нет, я так благодарна тебе, волшебное зеркало! Ведь я так много видела и так много поняла! Я раньше даже представить себе не могла, что маленькие недостатки могут так помешать в трудную минуту!
Волны на гладком стекле зеркала успокоились, и голубой туман рассеялся. Стекло исчезло. Осталась только одна рама от зеркала.
– Прощай, дорогая Яло…
– Прощай, Оля! Спасибо, что ты научила меня быть смелой и доброй.
Подруги обнялись и расцеловались.
Потом Оля быстро переступила через раму и оглянулась. По зеркалу уже снова скользили голубые волны. Когда они рассеялись, Оля снова увидела Яло, улыбнулась ей и помахала правой рукой. Яло ответила ей тоже улыбкой и помахала левой рукой.
Скрипнула дверь.
– Опять ты вертишься перед зеркалом! – сказала бабушка, появляясь в передней. – Небось не отходила от него, пока я была у слесаря… Ну, вот я и получила новый ключ. Смотри, больше не теряй его, Оля!
Оля повисла у бабушки на шее.
– Бабунечка, родненькая, здравствуй, как я рада!
– Батюшки! – растроганно и немного растерянно сказала старушка. – Что это с тобой? Как будто год не виделись, а расстались-то всего десять минут назад.
– Как ты запыхалась, бедненькая! И почему я сама не пошла за ключом?
– Да ведь ты же боялась темноты.
Оля горячо поцеловала бабушку.
– Что с тобой, девочка? Чем ты так взволнована?
– Я тебе всё, всё расскажу.
– Да что случилось?
– Я просто, бабушка…
– Ну что? Что?
– Я просто… посмотрела на себя со стороны.
Обняв растроганную, улыбающуюся бабушку, Оля украдкой взглянула в зеркало и снова помахала рукой Яло. И странно: ей показалось, что Яло запоздала ответить ей таким же движением и, замешкавшись, смахнула со щеки слезу. Впрочем, всё это, конечно, Оле только показалось…
ТРОЕ НА ОСТРОВЕ
ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой в мои руки попадает волшебный платок
Это случилось однажды вечером, когда я читал книгу о приключениях морских разбойников. Вы, конечно, знаете, как интересно читать такие книги…
Океан. Шторм. Парусный корабль под названием «Калоша Дьявола» терпит бедствие. Волны с грохотом хлещут на палубу. Бесится ветер. Сорваны паруса, и на голой мачте болтается чёрный лоскут с белым черепом и скрещёнными костями. А капитан морских разбойников с широченными плечами и красным носом кричит:
– Пираты! Тысяча чертей и одна ведьма! Справа по борту какой-то остров! Клянусь брюхом акулы, здесь мы добудем золото!
Я лежал на диване в столовой, пристроив поближе настольную лампу, и одну за другой жадно проглатывал истрёпанные страницы старой книжки. Глухой шум трамвая, доносившийся по временам с улицы, казался мне упоительным рокотом океанского прибоя. Я не расслышал, как в столовую вошла мама, и вздрогнул, услышав её голос:
– Ну, знаешь, дорогой, это никуда не годится!
– Что? – спросил я, не поднимая головы от книги.
– Я говорю, что это никуда не годится!
– Это ты, мама? – пробормотал я, все ещё не в силах оторвать глаз от страницы.
– Нет, это не я! – сердито сказала мама.
– Ты уже пришла с работы?
– Нет, я не пришла!
– То есть как? – растерялся я и сел на диване. – Ах, ты шутишь…
– Наоборот, я очень рассержена, Боря!
– Чем, мамочка? – сладким голоском спросил я и постарался сделать удивлённые глаза, хотя прекрасно понимал, чем она недовольна.
Мама стояла посреди комнаты, сокрушённо покачивая головой.
– Ты обещал мне подмести квартиру?
– Я не успел… Я подмету, мамочка…
Она ушла в соседнюю комнату, и я услышал оттуда новое восклицание:
– Какое безобразие!
– Где, мамочка?
Она вернулась в столовую с небольшим синим платком в руке.
– Ты сегодня был в школе?
Уж этого мама могла бы не спрашивать: ведь она отлично знала, что я никогда не пропускаю занятий. Правда, однажды такое случилось, когда у Петьки Халютина ощенилась собака, и я ходил смотреть щенят. Но ведь это было давно – недели две назад или даже больше.
– Ты был в школе? – повторила мама.
– Конечно.
– А я думала, что ты весь день пролежал в кровати. Почему ты не убрал постель?
– Я не успел, мамочка… Понимаешь, я немного проспал… и я боялся опоздать в школу.
– С завтрашнего дня ты будешь вставать вместе со мной и стелить кровать у меня на глазах.
– Да зачем же, мамочка? – взволновался я. – Ведь я учусь во второй смене.
– Ступай! – строго проговорила она.
– Куда? – захныкал я. – Стелить кровать? Да зачем же? Ведь всё равно нужно будет опять ложиться спать.
– Боря! – повысила мама голос.
И я, мрачный, двинулся в спальню.
– Погоди минутку, – остановила она меня. – Ты обедал?
– Да…
– А посуда?
– В кухне…
– Чистая?
– Мамочка… – замялся я.
– Даже перед соседями стыдно, – вздохнула мама. – Ах, дорогой друг, не любишь ты у меня работать!
– Все работай да работай! – наконец не выдержал я. – Ни минуты покоя!
– Ни минуты покоя? Это у тебя-то?
Я увидел, как она согнала с лица улыбку и, наверно, для того чтобы не рассмеяться, прикусила нижнюю губу.
– Эх, – продолжал я, понимая, что если мама и сердится, то не так уж сильно, – изобрести бы такую машину, которая сама и подметать, и посуду мыть!…
– И стелить кровать! – иронически прибавила она и махнула на меня синим платком. – А ты целыми днями будешь валяться с книжкой на диване.
– Да, а ты знаешь, какая книга интересная! Тут описывается, как пираты потерпели кораблекрушение. У них был главарь по кличке Рыжий Пёс.
– Ну вот что, Рыжий Пёс, – сказала мама, – мне сейчас очень некогда. Я должна выполнить одно поручение фабрики и уйду ненадолго. А ты… постели кровать– раз, – она начала загибать пальцы, – подмети пол– два, вымой посуду – три. Кстати, зачем ты рылся в шкафу?
– Искал чистые носки.
– Носки лежат на верхней полке, а ты перевернул весь шкаф и зачем-то бросил на пол бабушкин платок, который мы храним вот уже пятнадцать лет. Понимаешь, это же память о твоей бабушке!
– Ах, это, кажется, тот самый платок, который бабушка называла волшебным?
– Да, – кивнула мама, – так его называла бабушка. Возьми платок и положи на место. А уроки ты сделал?
– Сделал, – сказал я, позевывая и рассматривая синий платок.
– Все уроки?
– Все… Нет, алгебра осталась… Мамочка, ты же знаешь, что по алгебре я занимаюсь с Милой Улыбкиной и с Юркой Беловым. Они сейчас придут.
– Тогда поскорей все прибери, чтобы тебе не пришлось краснеть перед товарищами. До свидания, мой Рыжий Пёс… Нет, мой Рыжий Поросёнок! – Мама поцеловала меня в щеку и пошла к двери.
– Мама, а зачем на этом платке завязан узелок?
– О, в этом узелке, говорила бабушка, и заключается вся сила волшебства! – загадочно проговорила она и скрылась за дверью.
«Шутит со мной, как будто я маленький, – недовольно подумал я, ощупывая узелок. – Разумеется никакого волшебства на свете никогда не было и не может быть, – рассуждал я. – Но почему же бабушка называла его волшебным? Платок как платок, немного вылинявший от времени. Бабушка, должно быть, носила его на голове, как все старушки». Я внимательно осмотрел платок и даже понюхал его. От старого шелка чуть-чуть попахивало нафталином.
Тут я вспомнил, что должен сделать до возвращения мамы целую уйму дел, и мне сразу сделалось грустно.
Стелить кровать, подметать пол, мыть посуду – и так каждый день! Неужели человек не может прожить без всякой работы? Надоело мне все это хуже горькой редьки! Вот возьму и не буду работать! Буду читать книгу про морских разбойников!
Я вздохнул и сел на диван. Конечно, если бы этот платок действительно был волшебным, тогда другое дело. Махнуть бы этим платком и сказать… Я задумался: что бы такое сказать?
– Диван, поднимись в воздух, – сказал я, усмехаясь про себя, и махнул платком.
И вдруг, к моему ужасу, почувствовал, что вместе с диваном поднимаюсь в воздух…
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой я начинаю творить чудеса
– Ай-ай! – закричал я, цепляясь за стену. – Что такое? Кто меня поднимает? Ай-ай! Не балуйтесь! Это ты, Юрка? Когда ты пришёл?