– Что ты ищешь? – спросила Мила.
– Платок… Где мой платок?
– Синий платок? Ты, кажется, положил его сюда… на ствол пальмы.
– Где? Где он?
Платка нигде не было.
Кривая молния разрезала тучу и словно провалилась в океан. Слабо затрепетали над нашими головами листья деревьев, и в ту же минуту мы увидели, как с океана к берегу идёт, растянувшись на несколько километров, высокий чёрный вал. Только на самой его вершине пенилась вода.
Следом за этим валом шёл второй, ещё более высокий и грозный. А дальше уже ничего не было видно, потому что фиолетовая туча опустилась к самому океану и скрыла бушующие волны.
На нас пахнуло холодом, зашелестели, зашептали густые листья в кронах деревьев. Со страшной силой рявкнул гром, и почти в ту же секунду с пушечным грохотом разбился о берег первый вал. Стволы деревьев закачались и затрещали, и мою рубашку вздуло ветром.
– Ищите, ищите! – кричал я. – Ищите, иначе мы погибли!
Второй вал разбился с ещё большим шумом. Каскады брызг взлетели над скалой и градом забарабанили по нашей площадке.
Мы бросились в ущелье. Но и туда ворвалась разъярённая пена третьего вала. Милу подхватила волна и понесла из ущелья. Уцепившийся за камень Юрка с трудом удержал её. Но в это время на нас обрушилась новая волна и понесла всех в глубину ущелья. Вероятно, она и спасла нас. Задыхаясь и глотая солёную воду, я выбрался на какой-то скользкий выступ.
Стало темно, как ночью. Но молнии вспыхивали одна за другой, и в их синеватом свете я видел, как копошатся на другой стороне ущелья Мила и Юра. Все грохотало и выло вокруг. Казалось, мир рушится.
Потом тяжёлым водопадом ударил тропический ливень, сверху посыпались камни, и один из них больно стукнул меня по голове. Я потерял сознание.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
в которой мы пытаемся найти выход из трудного положения
Удивительно, что я совершенно ясно слышал, как по комнате ходит мама. Я лежал в постели и, не открывая глаз, спросил:
– Это ты, мамочка?
– Я… – послышался её голос.
– Ты уже пришла с работы?
– Да…
– Я подмёл комнату и вымыл посуду.
– Молодец, сынок! – сказала мама, как мне показалось, сдерживая смех.
– Сейчас я встану и уберу кровать.
– Очень хорошо.
Я приподнялся и протёр глаза.
– Такая кровать жёсткая… Все тело болит… Понимаешь, мамочка, мне приснился кошмарный сон…
– Какой?
– Будто я, Мила и Юрка… – Я отнял от лица руки, которыми тёр глаза, и отшатнулся.
Надо мной склонялись улыбающаяся Мила и чернолицый Юрка. Оказывается, это Мила разыгрывала меня, подражая голосу мамы.
– Значит, сон продолжается? – со страхом спросил я.
– Продолжается! – вздохнула Мила.
– Юрка, ущипни меня.
– С удовольствием! – обрадовался Юрка и ущипнул меня так крепко, что я привскочил.
– Ну-ну, ты не очень, пожалуйста…
В ущелье было светло и сухо, над самой головой сверкало солнце, и где-то неподалёку посвистывали птицы. Было слышно, как внизу вздыхает океан.
– Вот это был шторм! – восторженно проговорил Юрка. – Меня так трахнуло камнем по коленке, что я до сих пор не могу ступить на ногу.
– А у меня все руки в синяках, – пожаловалась Мила.
– У меня у самого болит голова, – сказал я. – Ребята, что же мы будем теперь делать?
– Как что? – удивилась Мила. – Отправляться домой.
– Это невозможно…
– Ой, почему? – испуганно вскрикнула она.
– Я ведь говорил вам, что у меня пропал платок…
– Не морочь нам голову! – сверкнул глазами Юрка. – При чём тут платок?
– Это волшебный платок…
– Никогда не думал, что платки бывают волшебные. Чепуха какая-то.
– Чепуха? А как мы попали на этот остров, ты об этом знаешь?
– Ничего я не знаю.
– Так вот знай– с помощью волшебного платка!
Лица моих приятелей стали очень серьёзными.
Я видел, как у Милы задёргался подбородок.
– А если… платка нет?
– Значит… – сказал я, чувствуя, что у меня самого начинает дёргаться подбородок. – Значит, мы навсегда останемся на этом острове…
Мила и Юрка молчали. Потом я услышал, как Мила всхлипывает.
– Мне надоел этот противный остров! Я хочу домой! Зачем ты нас притащил сюда?
Должен, к своему стыду, сознаться, что тут и я заплакал.
– Перестаньте завывать! – вдруг сердито закричал нам Юрка.
– Я хочу домой! – растирал я кулаком слезы.
– Все хотят домой!
– Я хочу к… к маме… всхлипывала Мила.
– Все хотят к маме. Борька! Мила! Нам надо что-то придумать.
– Что можно придумать? – безнадёжно сказал я.
– Не знаю… Но что-то надо.
– Что? Что?
– Сколько мы пробудем здесь, неизвестно, так?
– Ну, так…
– Нам нужно где-нибудь жить? Ведь правда?
– Правда…
– Нам нужно есть?
– Нужно… – согласился я. – Мне хочется есть.
Осенённая какой-то мыслью, Мила перестала плакать и выпрямилась. Слезинки ещё сверкали на её ресницах.
– Давайте строить дом, ребята!
Посовещавшись, мы решили построить дом где-нибудь в лесу, чтобы его не нашли пираты. И, не раздумывая больше ни минуты, отправились в чащу.
Когда мы спускались со скалы, ветер донёс до нас смех и хриплые голоса пиратов. Они распевали свою песню.
А чтоб денежки добыть,
Нужно лишь пиратом быть,
Обмануть, украсть, убить,
Ой-ха-ха!…
– Наверное, опять пьют ром, – покачала головой Мила.
Я с тревогой прислушивался к их песне.
– Боюсь, что они все равно убьют нас… Они такие сильные…
– Не убьют! – ободряюще сказал Юрка. – В общем-то они бездельники и пьяницы! Не трусь, Борька!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой я начинаю понимать смысл одной пионерской песни
После шторма в лесу парило. Мы с трудом пробирались сквозь заросли, наполненные криками птиц и шелестом бесчисленного количества крыльев. То и дело ноги попадали в невидимые в траве лужи, оставшиеся после тропического ливня. А с деревьев на нас сыпался град капель. Очень скоро мы промокли до нитки.
Лес становился все гуще. Деревья с огромными чёрными стволами сплетали над нашими головами ветки, закрывая солнце. Повсюду, словно уснувшие змеи, свисали лианы. Изредка солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев длинными тонкими пальцами, и тогда схваченные этими пальцами капли дождя сверкали, как хрустальные стёклышки.
Мы устали, хотелось есть и пить.
– Я больше не могу, ребята, – сказала наконец побледневшая и осунувшаяся Мила.
– Да, давайте отдохнём, – предложил я.
Но Юрка, шедший впереди нас, не оборачиваясь, крикнул:
– Только, пожалуйста, не вешайте носы!
В эту минуту из-под его ног выпорхнула большая птица, похожая на утку. В гнезде мы обнаружили несколько крупных яиц и тут же разбили и выпили их. Теперь мы почувствовали себя куда лучше и даже развеселились.
Внезапно впереди блеснул яркий свет, и мы вышли на большую поляну. Я широко открыл глаза: посреди поляны мирно пощипывали траву два светло-серых телёнка! Они подняли головы на тонких красивых шеях и уставились на нас немигающими тёмными глазами.
– Лани! – вскрикнул Юрка. – Ребята, они совсем не боятся нас!
– Ну, ясно! – подтвердил я. – Остров необитаемый, и они никогда не видели людей.
Однако когда мы приблизились к ним и Мила уже протянула руку, чтобы погладить их, они стремительно сорвались с места и исчезли в чаще.
– Ничего, все равно поймаем, – пробормотал Юрка, почёсывая затылок. – Их мясо, наверно, очень вкусное.
– Ты с ума сошёл! – возмутилась Мила. – Я ни за что не буду их есть! Вы видели, какие у них красивые задумчивые глаза?
– Вегетарианка! – заворчал Юрка. – Интересно, чем же ты будешь питаться? Может быть, травой?
– Юрик, мне жалко их…
На чёрном лице Юрки засветилась хитроватая улыбка.
– А тех яиц, которые ты сейчас ела, тебе не жалко? Ведь из них могли бы вылупиться птицы с задумчивыми глазами!
– Ох, какие вы все, мальчишки, жестокие! – вздохнула Мила.
В конце поляны мы обнаружили одинокую скалу высотой примерно с трехэтажный дом. Вернее, это был огромный камень, попавший сюда, должно быть, ещё в доисторические времена, во время какого-нибудь землетрясения. У подножия камня журчал родник с чистой водой. Яркие цветы, растущие вокруг родника, отражались в воде.
Мы не сразу увидели эту скалу, потому что сама природа тщательно замаскировала её в зелени деревьев. Вся скала была густо увита ползучими растениями.
– Тра-ля-ля! – запел Юрка. – Ребята, в таких случаях Архимед говорил: «Эврика!» Здесь будет наш дом.
– Где?
– В пещере!
– Где ты видишь пещеру?
– Протри глаза!
Наконец я разглядел овальный вход в пещеру на высоте восьми-десяти метров.
– Туда трудно добраться…
– Вот и хорошо, что трудно. Мы сможем там спокойно спать, без боязни, что нас захватят пираты.
Пока Мила собирала на поляне цветы (девчонки всегда приходят в восторг от цветов), мы с Юркой, цепляясь за лианы, с невероятным трудом добрались до пещеры и сели у входа, свесив ноги и тяжело дыша.
– Придётся складывать из камней лестницу, – сказал я.
Юрка метнул на меня презрительный взгляд и прикоснулся пальцами к моему лбу.
– Я так и думал: у тебя жар! Ты хочешь, чтобы по этой лестнице вместе с нами в пещеру поднимались и пираты?
– Юрка, но как же мы будем подниматься сами? А Мила вообще сюда не сможет влезть.
– Мы сделаем лестницу из лиан, – сказал Юрка, смотря на меня покровительственным взглядом. – Надо думать, старина! На ночь мы эту лестницу будем поднимать, а утром спускать.
– Юрка, ты гений!
– Я в этом никогда не сомневался, – усмехнулся он.
Мы обследовали пещеру. Она оказалась просторной, уютной и сухой. Наши голоса и шаги гулко отдавались под тёмным сводом.
Только к вечеру мы сплели лестницу и натаскали в пещеру травы и сухого мха. Постели получились превосходные. Я блаженно вытянулся на своём мягком ложе, чувствуя, как гудят от усталости все мускулы моего тела. В лесу стемнело, но вход в пещеру освещался розовыми отблесками костра, на котором Мила жарила пойманную Юркой птицу. Я слышал, как Мила напевала в тишине: