Графиня медленно приходила в себя, но она всё ещё дышала тяжело и часто, и даже при слабом свете свечи было видно, как вздрагивают пальцы на её бессильно опущенных руках.
«Зачем она устраивает этот спектакль? – подумала королева. – Неужели она считает нас полными дураками? Впрочем, Марго, кажется, ей верит… А может быть, графиня сошла с ума?»
Словно угадав её мысли, графиня прошептала:
– Сначала я решила, что схожу с ума… Но герцог видел и слышал то же, что и я…
Королева посмотрела на герцога де Моллюска. Он стоял, прислонившись к стене, не двигаясь, полузакрыв глаза. Однако герцог почувствовал обращённый на него взгляд королевы, поднял веки и тихо проговорил:
– Это действительно так, ваше величество…
Тут даже Оксане стало чуточку не по себе, несмотря на то что она никогда не верила ни в какую чертовщину. Она понимала, что герцог и графиня не могли сговориться – слишком они ненавидели друг друга. Но в таком случае, кого они видели?
– Посветите мне, генерал, – сказала она и переступила порог.
В крошечном помещении, похожем на кладовку, было ещё более душно. В гранитных стенах, сложенных, должно быть, столетия назад, торчали кольца с проржавевшими цепями, которые свешивались на пол и, свернувшись змеями, лежали на каменных плитах. Оксана сделала шаг, споткнулась во мраке о цепи и услышала, как они издали короткий суровый звон. Может быть, кто-нибудь годами томился в этой страшной темнице, не видя света.
– Генерал, – сказала королева виноватым голосом, – вы не должны были сажать их в этот отвратительный погреб…
– А куда же мне их сажать, ваше величество? – обиженно пробормотал генерал. – Другой гауптвахты во дворце днём с огнём не отыскать… Спросите хотя бы этого солдата. Мы с ним всё подземелье облазили…
– Так точно, ваше величество! – подтвердил солдат, выкатывая осоловевшие глаза так старательно, что ей стало смешно, и все её страхи сразу кончились.
– Но я не вижу белых саванов, – сказала она, улыбаясь.
– О, – простонала графиня, – один из них вышел вот из этого угла… А другой… другой наполовину высунулся вот из этой стены…
– И из этой… – тихо прибавил герцог.
– Спаси и защити, пресвятая дева! – пролепетала насмерть перепуганная маркиза де Шарман, осеняя себя крестным знамением.
– Аминь, – в тон ей проговорил генерал де Грананж и тоже перекрестился.
– Что же говорили эти саваны?
– Они ничего не говорили, ваше величество! – воскликнула графиня. – Они хохотали!
– Хохотали?
– Дико хохотали, ваше величество! До сих пор мороз продирает меня по коже!
– Странно, – пожала плечами королева.
– Слово герцога, ваше величество! – с достоинством проговорил де Моллюск, видя, что она всё ещё сомневается.
– Но почему же эти привидения больше не появляются?
– Э-э, ваше величество, – пробасил генерал, – привидения никогда не появляются, когда много народа! А мой кузен как-то ночью шёл через кладбище и видел их собственными глазами! Мой кузен выпил самую малость в кабачке «Весёлый жираф», что стоит на развилке шоссе, и подумал: «Дай-ка пойду в деревню прямиком через кладбище…»
– Не болтайте глупости, генерал! – вдруг рассердилась королева. – Наверно, ваш кузен выпил не такую уж малость…
Она повернулась и увидела, что премьер-министр шепчется с герцогом и графиней.
Глава королевского правительства перехватил её взгляд, поспешно выпрямился и вздохнул:
– Я позволил себе, ваше величество, заметить, что даже в наш чрезвычайно просвещённый век жизнь содержит ещё очень много непонятного и таинственного…
– Возможно, – сказала она, – но признайтесь, господин премьер-министр, вы сами не бывали в «Весёлом жирафе»?
– Я отдаю должное остроумию вашего величества. Однако что вы думаете об этом?
И он указал на большую расщелину между плитами пола, в которой похолодевшая королева отчетливо увидела человеческие кости.
Маркиза де Шарман снова вскрикнула и закрестилась.
– Я не знаю… – перевела дыхание королева.
– Если верить легенде, триста лет назад в этом подвале были заточены смертельные враги трона, – продолжал премьер-министр, – они умерли без церковного покаяния. Я ничего не утверждаю, ваше величество, но не кажется ли вам особым знамением то обстоятельство, что герцог и графиня именно здесь увидели привидения? Кстати, некоторые дворцовые служащие давно заметили, что фигуры в белых саванах иногда поднимаются из этого подвала и разгуливают по ночам по всему дворцу!
– О, да, я тоже припоминаю, – простонала графиня де Пфук, – но это случалось давно, когда её величество была совсем крошкой… А после вашего отъезда в Америку привидений никто не видел… И вот теперь всё началось снова! Уйдёмте отсюда, ваше величество!
– Уйдёмте! – хрипло проговорила маркиза де Шарман. – Умоляю, ваше величество, уйдёмте!
Маркиза вцепилась в руку её величества, и пока они поднимались из подвала, королева всё время чувствовала, как дрожит её новая фрейлина. И дрожь Марго невольно передалась Оксане.
Академик Флокс встретил королеву у входа в спальню.
– Господин доктор, – сказала она, – не надо считать мой пульс, я устала и хочу спать.
– Но, ваше величество… – прошамкал старик, тряся бородкой.
– Не надо, – повторила она настойчиво и прибавила с ласковой улыбкой: – Отправляйтесь и вы спать, дедушка!
Он изумлённо заморгал светлыми старческими глазами.
– Но вы ещё не выпили кефир, ваше величество…
– Хорошо, я выпью, спокойной ночи!
Наконец-то Оксана осталась одна! Она лежала в своей гигантской кровати и лихорадочно соображала: как ей сбежать из дворца? Раз друзья до сих пор не освободили её, она сама позаботится о себе. Путь только один– через парк и дальше, у домика садовника, через ограду. Это будет нелегко, но ведь научился же Поль приходить таким путём к своей невесте! Они, конечно, помогут ей… Впрочем, кто знает, как Поль поведёт себя теперь, когда стал генералом. Уж очень, кажется, понравилось ему носить эполеты и аксельбанты. А она-то ещё хотела поручить ему разыскать наших спортсменов…
Она выскользнула из-под одеяла и подкралась к двери. Да, Марго и Поль здесь. Вон она устало дремлет, склонив голову на его плечо, а он осторожно, чтобы не разбудить её, разглядывает себя в зеркале и прихорашивается, как женщина. Пламя свечи колеблется перед ним на мраморном столике.
Оксана решительно выпрямилась. Пора! Надо побыстрее одеться и бежать!
Тут она случайно взглянула на окна и вздрогнула. Могучий косой ливень неслышно хлестал по толстым стёклам, не пропускающим в спальню ни одного звука. Потоки воды пузырились и скользили вниз. В сером сумраке было видно, как под ветром бешено кренятся деревья и машут ветками в огромные дворцовые окна.
Это был не ливень, а водопад, и в другое время Оксана залюбовалась бы им, но сейчас он только огорчил её. Одна за другой блеснули молнии, наполняя спальню слепящим фиолетовым светом, потом неясно и глухо, словно за тридевять земель, прогудел гром.
Она вздохнула, юркнула под одеяло и задула на тумбочке свечу.
Девушка проснулась от какого-то неопределённого шороха и открыла глаза. Она лежала не шевелясь, парализованная вдруг нахлынувшим на неё противным страхом, сделавшим всё её тело липким и непослушным. Она хотела закричать и не смогла.
Посреди спальни во мраке двигалось нечто светлое и бесформенное. Это нечто медленно приближалось, остановилось в пяти шагах от кровати и тихо простонало.
– Кто здесь? – наконец спросила Оксана каким-то чужим, деревянным голосом.
Привидение не ответило. Теперь оно так же медленно удалялось, будто плыло по воздуху. В самом дальнем и тёмном углу спальни оно заколыхалось и исчезло.
Оксана выпрыгнула из постели и босиком заскакала по мягкому ковру в угол. Он был пуст. Девушка растерянно потрогала твёрдые стены и почувствовала под пальцами холодок мрамора.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
«Наверно, это сон, – подумала Оксана, – наслушалась всякой всячины, и теперь мне снится эта белиберда…»
Немного успокоенная, она вернулась в постель, но не успела закрыть глаза, как услышала за дверью отчаянный вопль Марго.
Оксана бросилась в соседний зал. Он был пуст, и лишь язычок пламени бился над свечой так, словно кто-то стремительно пробежал мимо.
Слева она увидела распахнутые двери в другой зал, а в том другом – такие же двери были распахнуты в третий, из третьего– в четвёртый. Дальше все терялось во мраке, но она ещё днём успела заметить, что этим большим роскошным комнатам, в которых, по-видимому, никогда никто не жил, нет конца; и величественные белые двери, ведущие из зала в зал, всегда были открыты по ровной линии одна против другой. Створки дверей с золотыми разводами словно стояли на часах, когда королева проходила по этим пустынным помещениям, увешанным, как в музее, старинными картинами и заставленным дорогой резной мебелью.
Оксана одиноко поёживалась посреди зала в своём шёлковом спальном пеньюаре и настороженно прислушивалась. Было тихо, ничто не выдавало никакого движения, и только отсветы от огонька свечи дрожали на зеркальном паркете.
– Марго! – громко крикнула она, глотнув воздуха.
«Го-го-го-го…» – ответило эхо в бесчисленных залах, и от этого ей стало ещё страшней.
Она была одна в огромном темном дворце.
– Эй, кто-нибудь! – превозмогая страх, снова закричала Оксана.
«Бу-бу-бу-бу-бу…» – откликнулись пустынные залы.
– Стража!
«Жа-жа-жа-жа…» – понеслось в темноте.
Цепенея от ужаса, Оксана вдруг увидела, как большой диван у стены задвигался на своих гнутых ножках. Она хотела бежать и не смогла.
Но тут у неё сразу отлегло от сердца: из-под дивана на четвереньках выползла Марго.
– Ваше величество, – зашептала она, задыхаясь. – Тише, ваше величество! Привидения!
– А где Поль?
– Не знаю… – пролепетала Марго, всё ещё стоя на четвереньках. – Мы тут немного вздремнули, ваше величество, как вдруг пришёл дежурный офицер из вашей охраны и вызвал его по каким-то важным делам… А как только они ушли, тут и началось это…