Диноцефал лежал на поверженном сопернике и отдыхал, закрыв глаза и тяжело дыша. Отчётливо слышалось, как журчит и булькает кровь бронтозавра.
Наконец диноцефал открыл глаза, приподнялся на передних лапах и вдруг рванул зубами тушу бронтозавра.
Его челюсти были остры как бритва. Они легко вырывали огромные куски мяса, и диноцефал с жадностью проглатывал их, поматывая своей бронированной головой и удовлетворённо урча. Гигант пожирал гиганта… Это было отвратительное зрелище.
– Я… не могу… это видеть, – прошептал Добрыня Никитич. – Пожалуйста, давайте уйдём отсюда…
Волшебник не успел ответить, потому что диноцефал внезапно перестал рвать свою жертву и уставился на путешественников неподвижными красноватыми глазками.
Он не торопился нападать. Может быть, он был удивлён появлением невиданных существ, а может быть, в нём пробудилось то чувство невольного трепета, которое уже давно испытывают на Земле все животные перед высшим существом – Человеком.
Путешественники не двигались. Шли секунды, а диноцефал не сводил с них круглых, налитых красной мутью глаз.
Но вот его пасть приоткрылась, снова молнией заметался в ней раздвоенный язык и раздалось негромкое хриплое рычание.
Переваливаясь с боку на бок, диноцефал сбежал на коротких лапах с туши бронтозавра, прижал брюхо к песку и снова зарычал.
– Бежим! – не выдержал Добрыня Никитич и попятился.
Диноцефал прыгнул. И в то же мгновение произошло что-то странное и непонятное.
Тело звероподобного пресмыкающегося удивительным образом перевернулось в воздухе. Громко застучав своим жёстким панцирем, диноцефал плашмя упал на камни. Он был мёртв, и только его хвост все ещё конвульсивно подёргивался.
– Это… сделали вы? – приходя в себя, спросил Волшебника побледневший Илья Муромец.
– Нет, это сделал не я, – медленно покачал головой Волшебник и подошёл к мёртвому чудовищу.
– Но кто же?
– Не знаю, не знаю, – пожал он плечами. – Такое впечатление, что диноцефал убит электрическим током. Или… или, может быть, ультразвуковым лучом… Я не думал, что…
Волшебник не договорил, так как розовые кусты раздвинулись, и на берег быстро выскользнули какие-то люди. Именно люди, а не другие существа, потому что они стояли на двух ногах, а в верхних конечностях держали короткие серебристые трубки с многочисленными тёмными клапанами. Одетые в глухие жёлтые костюмы, плотно облегающие их стройные тела, они остановились в нескольких метрах от путешественников и нацелили в них свои серебристые трубки.
Их было четверо, этих необычных людей с невидимыми лицами, скрытыми такими же, как и костюмы, жёлтыми масками. Лишь в узких прорезях у лба можно было различить блеск насторожённых и любопытных глаз.
– Ну, теперь я ничего не понимаю, – тихонько проговорил Волшебник. – На этой молодой планете, где жизнь зародилась, судя по всему, не так уж давно, ещё не может быть мыслящих существ. Придётся мне лишить себя звания Волшебника!
Услышав его голос, люди в жёлтых костюмах зашевелились. Тот из них, кто стоял впереди, протянул к Волшебнику руку и сказал певучим гортанным голосом:
– Сино Тау?
В его голосе отчётливо слышался вопрос. Волшебник развёл руками и миролюбиво улыбнулся:
– К сожалению, я бессилен ответить вам, уважаемый.
Человек в жёлтом костюме повторил:
– Сино Тау?
– Нет, нет, лучше не спрашивайте, – продолжал улыбаться Волшебник. – Вот если бы все поднялись к нашему мыслеплану, я бы мог при помощи волшебной шкатулки понять ваши слова и разъяснить вам, кто мы такие. – И Волшебник жестом пригласил незнакомцев следовать за собой на холм.
– Тото! – строго крикнул человек в жёлтом.
– Ага, понимаю! – закивал Волшебник. – «Тото», должно быть, означает «нельзя». Выходит, ребята, мы пленники. Но в таком случае, уважаемый, не разрешите ли вы сбегать за моей шкатулкой одному из мальчиков?
Он ткнул пальчиком в грудь Добрыни и снова указал на холм.
По-видимому, незнакомцы на этот раз поняли Волшебника. Они коротко посовещались друг с другом, заворковав своими гортанными голосами, и тот, кто стоял впереди, указал рукой на Добрыню.
– Риду!
– Риду, – повторил Волшебник. – Беги, Добрыня, иначе, клянусь моей бородой, нам придётся плохо… Волшебная шкатулка стоит в мыслеплане под моим сиденьем.
Добрыня со всех ног бросился выполнять распоряжение.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
в которой Добрыня Никитич оказывает помощь Забаве и Алёше Поповичу
Подбежав к мыслеплану, запыхавшийся Добрыня прежде всего увидел, что Забава и Алёша исчезли. Сначала ему казалось, что они спрятались в розовой траве.
– Перестаньте дурачиться! – громко сказал он, вытирая рукавом пот на лице. – Мне не до шуток, ребята!
Ему никто не ответил. Только розовая трава ровно шумела под ветром да звонко посвистывали скрывающиеся в ней какие-то существа.
Добрыня обеспокоено огляделся по сторонам, заглянул в мыслеплан. Там было душно и пусто.
– Ребята, – закричал он, все больше тревожась, – где вы?
И тут Добрыня обнаружил в хрупкой и ломкой траве след. Он отчётливо был виден до самого леса.
– Хороши сторожа! – недовольно проворчал Добрыня и, не раздумывая, побежал по следу.
Розовые мотыльки и стрекозы вились над ним.
Он остановился только в лесу, в густой тени могучих папоротников. Следы товарищей терялись в мягких мхах.
– Ребя-а-ата!… – в отчаянии закричал Добрыня.
«А-а-ата!» – ответило эхо.
– Где-е-е-е вы?…
«Де-е вы?…» – отозвался лес.
Он был наполнен жуткой тишиной. Белые неясные столбы света, словно дым, переплетались в его таинственной чаще.
Добрыня прислонился к бурому величественному папоротнику и всхлипнул. И в ту минуту, когда ему показалось, что Алёша и Забава погибли в этом жутком и суровом лесу, он услышал слабый крик.
Спотыкаясь о цепкие корни папоротников, Добрыня стремглав бросился на него. Он падал, вскакивал и снова бежал.
И вот, наконец, поляна. Огромные красные тюльпаны. И душный сладкий запах…
Он не сразу нашёл Алёшу и Забаву. Они лежали неподвижные, бледные среди цветов, которые нежно склонялись к ним, прижимались к их рукам и лицам.
– Ребята, – дрогнувшим голосом проговорил Добрыня.
Алёша открыл глаза и прошептал:
– Не дыши… Цветы выпускают какой-то газ. – Его глаза обессилено закрылись.
Добрыня все понял. Сначала он вытащил из цветов Забаву и положил на мох в тени папоротника. Удушье стискивало грудь мальчика. Он вытер вспотевшее лицо, жадно глотнул воздух и снова бросился в цветочные заросли.
Подхватив под руки бесчувственного товарища, Добрыня понял, что тоже теряет силы. Он с трудом добрался до папоротника и свалился в мох…
Долго пролежали они, обессиленные, безмолвные, забрызганные тёмным тягучим соком страшных цветов.
Непонятный звук донёсся до слуха Добрыни. Ему почудилось, что кто-то вытягивает свою ногу из густой, вязкой грязи.
«Пфф-чмок!» – раздалось совсем близко. Затем наступила короткая тишина. И снова «пфф-чмок!»
Добрыня открыл глаза и совсем неподалёку снова увидел высокий цветок с красными лепестками.
Выступающие наружу темно-багровые корни цветка сокращались, словно самые обыкновенные гусеницы, и ползли. Неудержимо ползли! Они упрямо вырывали из почвы свои острые влажные присоски– «пфф-чмок!» – и все ближе подбирались к лежащим ребятам. Вместе с корнями двигался стебель, оранжевые листья, красный венчик. А следом ползли, чуть покачиваясь в воздухе, сотни других цветков.
– Они живые! – громко сказал Добрыня и вскочил. – Вставайте, ребята! Скорей!…
Забава и Алёша с трудом поднялись.
– Очень кружится голова, – слабо сказала девочка, когда они медленно тронулись в обратный путь.
Только теперь Добрыня заметил, что лица, шеи, руки Забавы и Алёши покрыты синевато-розовыми пятнами.
– Ой, что с вами делается?!. – воскликнул он.
Девочка посмотрела на Алёшу, потом на свои руки и с тревогой спросила:
– У меня такое же лицо?
– Да… Эти цветы, кажется, присосались к нам, как пиявки, и пили нашу кровь.
Забава вдруг заплакала: что делать, все девочки боятся потерять свою красоту.
– Забава, – с мольбой в голосе проговорил Добрыня, – я тебя очень прошу, не плачь…
Как всякий мужчина, он не выносил женских слез.
– На кого я теперь похожа? – всхлипывая, говорила Забава, отворачивая лицо.
– Честное слово, ты очень красивая! – горячо сказал Добрыня.
– Эти пятна скоро пройдут, – успокоил её Алёша, который совсем расхрабрился, когда опасность миновала. – Давайте, ребята, вернёмся и уничтожим эти проклятые цветы!
– Нельзя! – быстро запротестовал Добрыня. – Нас ждут…
И он рассказал об удивительной встрече с людьми в жёлтых одеждах.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой путешественники узнают, что розовая планета называется Эо Тау, а на русском языке – Утренняя Звезда
Люди в жёлтых одеждах, должно быть, решили, что Добрыня обманул их и скрылся. Посовещавшись на своём гортанном языке, незнакомцы приказали Волшебнику и Илье подняться на холм и, не спуская с них серебряных трубок, двинулись следом. Когда Забава и её товарищи вышли из леса, Волшебник и Илья, конвоируемые жёлтыми стражами, уже подходили к мыслеплану.
Все встретились у входа в мыслеплан. Увидев пятна на лицах у ребят и следы тёмной жидкости на их костюмах, незнакомцы разом взволнованно заворковали, объясняя что-то друг другу.
– Ах, Забава, – сказал Волшебник внучке, – я вижу, что вы попали в какую-то переделку! Наверняка виновато, как обычно, твоё любопытство, а ведь я просил вас посторожить мыслеплан.
– Прости меня, дедушка…
– Я всегда прощаю тебя, – вздохнул тот. – Однако сейчас я прежде все-го хочу выяснить, с кем мы встретились на этой планете.
Старик скрылся в мыслеплане и сейчас же вынес наружу металлическую голубую шкатулку. Он надел на плечи ремни и укрепил её на груди. Затем Волшебник включил рычаг, и в шкатулке раздался лёгкий треск.