— Что произошло? — прорычал я, разрываясь от желания разорвать всех на части.
— Мы тренировались, создавали огненные шары… — Начал маг, и я подавил желание вцепиться ему в глотку.
— Она целитель, зачем ей боевая магия? — гневно спросил у бледного как полотно Корлиса, но ответа не дождался. — Варриос, почему лекаря ещё нет?
— Лекарь уже отправился создавать снадобье, — спокойно, даже хладнокровно, ответил Варриос. Наставник, обучавший меня с детства, старательно держал на лице маску.
— Диагноз? — почти прошипел, у меня по телу проходила рябь неконтролируемого оборота.
Нет. Я хотел избавиться от этой девчонки, но не таким способом. Дракон внутри меня терял рассудок, понимая, что вот-вот лишиться своей пары и жизни. Ещё немного и я просто не смогу сдержать его, а вырвись ящер на свободу — замку и людям придёт конец.
— Миледи подхватила хворь, что гуляет по замку и городку, — ответил Варриос, и я резко повернулся к девушке. На её коже, под краснотой, действительно виднелись пятна немного другого оттенка. — До сегодняшнего дня магия помогала ей держаться, создавая слабый иммунитет, но… После того как запас маны опустел больше ничто не сдерживало болезнь. Она стремительно развилась, словно дикий пёс, почуявший кровь дичи. Теперь вся надежда на здоровье миледи и её желание жить, лекарь не смог дать точных прогнозов…
— Вот как, — пробормотал я, не желая верить словам Варриоса.
От липких любопытных глаз слуг стало не по себе. Оглянувшись на дверь, увидел, что толпа никуда не делась. Глухо зарычав, рявкнул:
— Всё вон! Займитесь делом, а не прохлаждайтесь здесь!
Секунда — и коридор опустел. Варриос печально покачал головой, и насильно увёл белого как снег мага. Я остался наедине с Глорией и позволил себе присесть на край кровати. Девушка продолжала метаться и тихо бредить, бессвязно бормоча странные слова. Поддавшись желанию, откинул с её лба мокрые пряди. Прикосновение к коже было мимолётным, но пальцы обожгло, словно та была костром.
«Глупая девчонка, — зло подумал я, сжимая кулаки. —Чего, спрашивается, лезла во всю эту гадость? Неужели желание помочь было сильнее разума?».
Я не мог до конца понять её, или же просто не пытался. Теперь это утратило свою важность, ведь спустя пару дней всё, скорее всего, закончиться. Хотелось броситься к Старейшинам, умолять разорвать связь и выжить. Однако я не стану следовать столь низкому и подлому желанию. Никогда Невелиоры не славились своей трусостью перед смертью, и впредь не станут. Если суждено мне умереть — так тому и быть.
Но Создающий, как же она похожа на Неё. Прошли сотни лет, а боль от предательства не проходила. Как бы Варриос ни пытался до меня донести, что Глория — не Кариса, я отказывался слушать. Разумом понимал, что наставник прав, а вот сердце ныло и болело каждый раз, как я видела знакомые черты.
С силой сжал челюсть, да так, что затрещали зубы. Рык рвался наружу, вместе с чешуёй. Я схватил тонкую кисть девушки, крепко сжимая. Магия, беснуясь словно норовистый жеребец, рвалась во все стороны. С трудом, превозмогая самого себя, установил над ней контроль. По капле, боясь сделать хуже, начал подпитывать связующую нить. Тело Глории не желало принимать мою силу, охваченное неизвестной хворью, но вот метка стремилась помочь. Чёрный рисунок наливался силой, и уже самостоятельно передавал девушке. Потребовалось много времени, прежде чем её перестал бить озноб.
Обессилев, я рухнул рядом с ней на кровать. Прикрыв глаза рукой, взмолился супружеской паре богов. Умирать не хотелось, как и терять ниточку, связавшую меня с истинной парой. Я не зря дал время до начала снежня, оно было необходимо и мне тоже. Возможно, я всё же смогу когда-нибудь побороть своё прошлое и начать новую жизнь. Главное, чтобы мы сейчас прошли это испытание на прочность…
***
Виктория
«…Должна… Должна…»— шептал безликий голос.
Я металась в пустоте, ощущая, как появляются силы. Тьма, что окутывала меня подобно одеялу, отступала под неярким светом. Он проникал в моё бесформенное тело, впитываясь без остатка. Я ощущала в себя две ниточки, что вели к чужим душам. Впервые смогла увидеть их очертания, похожие на золотую пряжу. Одна сияла ярче, и именно от неё исходил приятный живительный свет. А вот вторая тускнела с каждым мгновеньем, но дарила мне спокойствие и умиротворение.
Голос сводил меня с ума, продолжая твердить одно и то же. Не выдержав, я выкрикнула в пустоту:
«Что я должна?!»
«Ты должна спасти душу,— внезапно обрёл ясность голос, и теперь я ясно слышала женские нотки. —Помоги этому мальчишке понять, что мир не крутится вокруг войн и защиты всей империи…»
«Кто вы? Какой мальчишка?— прокричала я, не в силах понять. —Почему именно я?»
«Ты поймёшь… Только в твоих силах понять его…»— прошелестел женский голос замолкая.
Пока я переваривала услышанное, тусклая нить блеснула в последний раз и погасла. На меня обрушилось опустошение невероятной силы, смешанное с тоскливым чувством одиночества. Глория. Глория исчезла. Я больше не слышала её молитв, голоса или крошечных волн эмоций. Отныне я действительно осталась одна, в этом чуждом мире. Крик отчаяния раздался во тьме, выплёскиваясь из моей души.
Одна. Совсем одна. Как же теперь я буду жить?