Изучая уголовное дело в отношении сионистов, заведенное в середине тридцатых годов, я понял, почему их перестали отпускать в Палестину.
Вождь минских сионистов Гирш Израилевич Титенский говорил о том, что материальное положение рабочего класса в СССР находится на небывало низком уровне. Цены на товары ширпотреба бешеные, а заработная плата рабочих по отношению к этим ценам мизерная. Значительная часть рабочих ждет второй революции… тыл наш не спокоен… мы наделали себе много врагов, особенно враждебно к советской власти крестьянство… наступило время, когда один копает под другого, и это называется классовой бдительностью. Другая сионистка, М. Н. Ионович, говорила: «Советской власти удалось разгромить крестьянство и заставить его пойти по пути коллективизации, но если что-нибудь случится, то все крестьянство, как один, выступит против советской власти, ибо нет крестьянина, который не имеет родственников, репрессированных советской властью во время коллективизации». Она говорила также, что комсомол занимается пустыми вещами, что в него идут только карьеристы. Ионович и ее муж Розин были высокого мнения о Троцком и считали, что если бы он был у власти, то голода бы на Украине не допустил.
Нечего и говорить, что сионисты были против вступления СССР в Лигу Наций, против критики западной социал-демократии, против диктатуры, против аграризации еврейских масс и создания в Биробиджане Еврейской автономной области. По последнему вопросу евреи особенно много спорили. Диспут на эту тему в одном из рижских клубов закончился всеобщей, довольно недружеской потасовкой. Полиция еле растащила сторонников и противников создания дальневосточной еврейской республики. Многих возмущал сам факт создания государства вне Эрец-Израиля.
Столкновения между евреями происходили и в Москве. В мае 1929 года в синагоге произошло побоище. Скромные прихожане бились кулаками и палками, таскали за пейсы друг друга, после чего синагогу чуть не закрыли.
Что же касается аграризации, то она хотя и шла не слишком бойко, но определенные положительные плоды приносила. Осенью 1926 года «Известия» сообщали: «Наши еврейские земледельцы дали в текущем году девять миллионов пудов хлеба». В противодействии преобразованиям в еврейской жизни власти обвиняли религиозных деятелей. В 1937 году газета «Комсомольская правда» опубликовала статью «Иудейская религия и ее классовая роль», в которой писал? о том, что раввины были против создания колхозов в Крыму и против переселения евреев в Биробиджан.
Зато идею переселения поддерживало созданное в Москве ОЗЕТ — Общество землеустройства евреев-трудящихся. Активисты общества собирали взносы с тех, кто ратовал за еврейское земледелие в дебрях Уссурийского края или где-то рядом. Кроме того, общество должно было заниматься интернациональным воспитанием масс, то есть борьбой с антисемитизмом и великодержавным русским шовинизмом. Деятельность общества особого успеха не имела Не было среди его членов единства ни по одному из вопросов.
Раскол среди евреев произошел, впрочем, не только в СССР. Евреев всего мира мучил вопрос о их роли в русской революции. В вышедшем за рубежом сборнике «Евреи и Россия», изданном Биккерманом, Ландау и Левиным, по этому поводу говорилось, в частности, следующее: «Евреи должны признать свою долю ответственности за большевизм… Из страха перед погромами, которые, как ожидалось, должны были последовать за падением Советской власти, евреи поддерживают большевизм или, по крайней мере, не борются с ним, тем самым косвенно его укрепляют». С такими выводами не соглашались другие евреи, видевшие в своих российских соплеменниках исключительно жертвы.
Когда в сентябре 1925 года в Филадельфии (США) состоялся «Еврейский конгресс», то на нем победила точка зрения, обеспечивающая поддержку переселения евреев в СССР. Конгресс постановил собрать десять миллионов долларов на освоение Крыма. Большинство участников конгресса считали, что советская власть в СССР укрепилась и евреи пользуются полной безопасностью. Противники столь оптимистических взглядов утверждали, что советская власть не так уж крепка, что возможна реставрация старых порядков и что вообще большевикам помогать не следует.
Эпоха нэпа способствовала росту национализма в СССР.
На XII съезде партии в 1923 году И. В. Сталин говорил: «За два года мы ввели так называемый НЭП, а в связи с этим национализм великорусский стал нарастать, усиливаться». Лазарь Моисеевич Каганович, который привел в своих воспоминаниях эти слова, далее писал: «НЭП взращивал не только шовинизм великорусский — он взращивал и шовинизм местный, особенно в тех республиках, которые имеют несколько национальностей. Я имею в виду Грузию, Азербайджан, Бухару, отчасти Туркестан…»
Свобода экономическая подразумевает свободу личную, следствием чего и является национализм, как стремление ограничить число едоков у своей кормушки.
В отстаивании интересов национальных меньшинств наиболее распространенным является довод о том, что той или иной национальности свойственно занимать ту или иную «нишу» в жизни общества.
Цыгане, например, поют и пляшут, айсоры чистят ботинки, корейцы разводят овощи, китайцы стирают белье и т. д. Все это верно, хотя и запирать народы в какой бы то ни было нише тоже нельзя. Нельзя также позволять национальному меньшинству занимать руководящие должности в органах государственной безопасности, банках, средствах массовой информации, иначе коренная, странообразующая нация сможет утратить контроль над страной, что вызовет недовольство населения и его неуверенность в завтрашнем дне, да и не только это.
Сторонники безудержного расширения прав человека считают, что самым справедливым устройством государства является такое, когда все живущие в нем нации свободно соревнуются и побеждают те, которые окажутся сильнее. С точки зрения естественного отбора такой взгляд является безусловно правильным, но не грех спросить опять же странообразующую нацию (русских в России, украинцев на Украине, грузин в Грузии и т. д.), хотят ли они жить в условиях такой свободной конкуренции. Безразличие к интересам основной нации, проявленное в этом тонком вопросе, — не грубейшее ли это нарушение прав человека? Если идти по этому пути, то многие народы вообще утратят свою собственную родину. Сильные и нахальные найдутся и вытеснят их, как лиса зайца из его лубяной избушки. Нельзя никому позволять класть ноги на стол в своем доме. Самим, разумеется, тоже.
Говоря о национализме, его причинах, трудно удержаться, чтобы не процитировать того же Наума Коржавина. О еврейском национализме он сказал: «… До сих пор к еврейскому национализму я отношусь хуже, чем ко всякому другому, не потому, что он действительно хуже, а потому, что он как бы предполагает мое соучастие или сочувствие». Это мнение свойственно интеллигенту и касается любой нации. Ну что это за общество, если оно тебя встречает по форме носа или цвету волос? Куда ты денешься со своей душевной добротой, культурой, умом, честностью, если о тебе судят по иным экземплярам одной с тобой крови? Правильно пишет Коржавин: «Если ты хочешь сказать что-нибудь плохое или хорошее о человеке словами: «еврей», «русский», «немец» и т. д., остановись на минуту и вспомни, что к большинству людей, к которым относится это слово, то, что ты хочешь сказать сейчас этим словом, отношения не имеет».
Но, с другой стороны, как запретить людям судить об общем, исходя из частного? Ведь так судят обо всем, от художественных произведений до колбасы.
Существует мнение, что не следует распространяться о плохих поступках евреев — это разжигает антисемитизм. Антисемитизм это действительно разжигает, но для борьбы с данным явлением есть более простой способ — не совершать евреям недостойных поступков, порочащих нацию. Не случайно, наверное, один из столпов сионизма Герцель в 1845 году предлагал миллионеру барону Гиршу назначать евреям большие премии за совершение поступков большой моральной красоты, за храбрость, за самопожертвование, за достижения в науке. Гирш отказал Герцелю. Он сказал ему, что дело не в красивых поступках, а в том, что евреи слишком стремятся вверх и это способствует росту антисемитизма. «У нас, — сказал Гирш, — слишком много интеллигентов. Моя цель — удержать евреев от этих устремлений. Они не должны делать таких больших успехов, от этого вся ненависть». А проще говоря, не высовываться. Жизнь диктовала свои правила поведения. О благих пожеланиях, конечно, люди помнят, но живут по привычке.
Впрочем, бережное отношение к чести собственной нации должен проявлять каждый человек. Это касается и русских, многие из которых считают, что они хороши уже тем, что русские.
В национальном вопросе хорошие дела той или иной нации не уравновешивают дел плохих. А ведь какой, казалось бы, огромный вклад в российскую науку, культуру, промышленность, военное дело и вообще в русскую историю внесли представители различных национальностей, проживающих на территории СССР и, в частности, евреи! Но антисемитизму это не помеха.
Человек, страдающий антисемитизмом, об этом вкладе и слышать не хочет, как не хочет слышать о достоинствах жениха девушка, любящая другого. «Антисемит, — пишет Коржавин, — это не просто человек с предрассудками, но человек, находящий в этих предрассудках духовную опору, вырастающий из-за них в собственных глазах».
Конечно, если у тебя выработалась определенная система взглядов, то, какой бы она ни была, тебе с ней спокойнее, ты увереннее себя чувствуешь. И пусть умственный процесс у антисемита заканчивается на слове «еврей», но ему от этого не хуже. Он, по крайней мере, не нервничает, как еврей. А сколько страданий терпит еврейский ребенок от антисемитизма! Помню один случай в московском скверике. Бабушка-еврейка сидела на скамеечке, а внучка играла с детьми. Вскоре внучка подбежала к бабушке и рассказала, что тетя, мама одного мальчика, сказала, чтобы они (дети) не уходили далеко, так как по Москве ходит еврейка с большой сумкой и крадет детей, а после их ест. Бабушку это сообщение внучки не столько удивило, сколько расстроило. Она взяла да и сказала внучке, что она сама еврейка. Девочка, видно, никак не ожидала такого поворота событий и разрыдалась. Да, большую школу страданий приходится пройти еврейскому ребенку, юноше, пока он выработает в себе какую-то внутреннюю защиту. Накопленные обиды, озлобление — не лучшая база для добрых душевных качеств.