а стрельба издалека была не прицельной — многие ядра падали в залив перед Святыми вратами, другие перелетали монастырь и тонули в Святом озере и каналах или их навсегда хоронила «земля обетованная».
Под дождем из осколков защитники монастыря проявили чудеса храбрости и геройства. Все время штурма в обители шел молебен.
И подтвердилось выражение: «Монах — воин Христов». Подвиг монахов Соловецкого монастыря остался в веках, он запечатлен на колоколе «Благовестник», отлитом по высочайшему указу Александра II в Ярославле на заводе Чарышникова и переданном в дар обители. «Дивен Бог во святых своих. Лета 1854 июля в день 6 при настоятеле архимандрите Александре два английских паровых 60-пушечных фрегата "Бриск" и "Миранда" подошли к Соловецкой обители, и один из них сделал несколько выстрелов по монастырю ядрами, после которых из двух монастырских трехфунтовых пушечек отвечали так удачно, что повредили фрегат и заставили неприятеля удалиться. На другой день, 7 июля, после отказа сдать монастырь и отдаться военнопленными, оба фрегата девять часов беспрерывно бомбардировали монастырь бомбами, гранатами, картечью, даже трехпудовыми калеными ядрами, и несмотря на то, заступлением угодников Божиих, обитель Соловецкая осталась цела… Смерть была на волос от каждого, и — о, чудо явное! — во время бомбардирования ни один человек не только не убит, но и не ранен, даже из бывших на монастырском дворе в гнездах птенцов чаек ни один не убит… На другой день враги со стыдом удалились. По отзыву самих врагов, от количества брошенных снарядов могли быть разрушены не только малая безоружная обитель, но шесть больших городов, что сами они сознали явным чудесным покровительством Божиим».
Вера, мужество, преданность Отечеству монахов — и две маленькие пушечки сделали, казалось, невозможное — одержали полную победу.
Об этом рассказывают воссозданные на колоколе эпизоды боя.
Здесь и панорама монастыря тех лет, и униженный, хваленый «самый мощный флот», и картины боя — летящие ядра, защитники монастыря и крестный ход. Изображения Богоматери, святых и Соловецких чудотворцев венчали колокол.
А вот как описал этот бой неизвестный поэт, опубликовавший свои стихи в книге, вышедшей в Архангельске в 1913 году, к 300-летию Дома Романовых:
Но враг не дремал: началась канонада,
И тучею ядра к святыне неслись.
Казалось, расторгнулись пропасти ада,
От грохотов иноков кельи тряслись.
Померкло от дыма дневное светило,
И залпы слились в ужасающий стон,
И звуком пальбы как бы громом покрыло
С колоколен проносившийся грустный трезвон.
Но витязи русские твердо стояли
У стен, призывая на помощь Христа,
И гордо главы пред ядром не склоняли;
Их тихо шептали молитву уста!
…
Давно это было — прошли уже годы,
Но помнит вся Русь про страдания дни,
Дни, полные скорби и тяжкой невзгоды,
Когда помогли нам молитвы одни!
И светлая память о витязях славных,
Защитниках веры и Церкви святой,
Навек сохранится в сердцах православных,
Пока будет жить край наш — север родной!..
В 1863 году на Соловках была построена Царская колокольня, где и разместили «Благовестник». Интересную информацию узнаём, читая церковную опись тех лет: «Под колоколом выложена пирамида из чугунных ядер и гранат, собранных после нападения англичан, коих 96-фунтового калибра 45 штук, 36-фунтового калибра 146 штук, чугунных же осколков 20 пудов. Подле колокола на площадке два орудия чугунных трехфунтового калибра. Эти орудия употреблены были на отражение англичан в 1854 году».
Из английских источников известно, что всего было выпущено 1800 снарядов и бомб.
Собрали самую малую часть их осколков, лежавших на земле, а в основном они бесславно утонули.
Были незначительно повреждены только некоторые здания да за иконой Богоматери обнаружили невзорвавшееся ядро. На главном соборном храме в честь Преображения Господня были сохранены по повелению императора Александра II, посетившего обитель, выбоины от английских снарядов на иконе Знамения Божией Матери. Рядом в граните выбит рассказ о подвиге монахов — защитников Отечества.
Историческая летопись, отлитая в металле, реалистические сцены обстрела монастыря, изображенные на колоколе, и подлинные ядра, осколки и смелые пушечки не могли не вызвать восхищения и гордости за наших соотечественников — братьев Соловецкой обители, принявших неравный бой и победивших. Об этом и рассказывал звон колокола «Благовестник».
О признании подвига и благодарности соотечественников говорят боевые ордена за храбрость и отвагу, врученные архимандриту Александру и всем защитникам монастыря, отличившимся в сражении: монахам, воинам, богомольцам и ссыльным.
А как же английский «эскадрон»? Как для него закончился этот поход на Русский Север? Вновь обратимся к книге «Подвиги Соловецкой обители» (М., 1881).
«Однако неприятель еще не сейчас оставил острова Соловецкие и, при удалении от монастыря, обесславил себя святотатством. Приблизившись к острову Заяцкому, на котором стоит деревянная церковь во имя Первозванного Апостола, сооруженная Петром Великим, он сделал в нее несколько выстрелов. Англичане сошли на берег и, не заходя в гостиницу, прямо устремились к церкви; разрубили топором двери, воровским обычаем взломали кружку и высыпали медные ее деньги; потом дерзнули коснуться и самой святыни. Они раскрыли царские врата и обнажили св. жертвенник; на память славной своей осады похитили они три малых колокольчика, в 14 фунтов веса, и святотатственною рукою сняли с иконы Матери Божией два крестика, которые за несколько дней перед тем были повешены богомольцами; тем и окончился здесь их ратный подвиг».
Колокола и крестики из маленькой церквушки на пустынном острове — вот и вся добыча английского флота, а еще — несмываемый позор горе-вояк — пиратов.
Руководивший экспедицией английского флота капитан Эразмус Омманея был своими же с позором разжалован.
Англичане отыгрались в период разрухи в России и Гражданской войны: когда английские интервенты оккупировали Беломорье (к счастью, ненадолго), монастырь был сильно разграблен…
МОСКОВСКИЕ ПЕРЕЗВОНЫ
«Кто Царь-колокол поднимет?»
Во времена Бориса Годунова (1598–1605) был отлит в 1600 году прапрадед нынешнего кремлевского Царь-колокола — Большой Успенский колокол. Весил он 2450 пудов, и чтобы раскачать его, нужны были 24 человека. Колокол установили на Ивановской площади Кремля в специально возведенной деревянной колокольне. Во время одного из пожаров он упал и разбился.
Этот колокол отливал мастер Андрей Чохов. Сохранились семь его работ — четыре артиллерийских орудия и три колокола. Две пушки находятся в Швеции, одна — в Санкт-Петербурге. В Московском Кремле мы можем увидеть сегодня знаменитую Царь-пушку весом 2400 пудов — мортиру, отлитую в 1586 году, а также колокол «Реут» Успенской звонницы весом 1200 пудов, отлитый в 1622 году, и два небольших колокола, отлитых годом ранее. В 1812 году наполеоновские солдаты пытались взорвать колокольню; к счастью, им не удалось уничтожить колокол: он упал, но не разбился. Правда, у него сломались уши, но ветеран жив.
При царе Алексее Михайловиче, в 1654 году, выплавили новый Большой Успенский колокол, выполнявший функцию «праздничного благовестника». Он весил около 8 тысяч пудов (130 тонн). Колокол подвесили на деревянную звонницу у колокольни Ивана Великого, однако вскоре от неловкого удара он раскололся. Что произошло — можно только предполагать. В Москву в этот же год пришла чума. Погибло от эпидемии 150 тысяч москвичей, в том числе мастер отливки Емельян Данилов.
Вскоре мастер-литец Александр Григорьев взялся перелить разбитый колокол. В 1655 году колокол был готов. Вес колокола был равен весу его предшественника — 8 тысяч пудов, окружность — 19 метров; железный кованый язык весил четыре тонны. Звук этого гиганта Павел Алеппский сравнивал с ударами грома. Но благовестил царь-колокол недолго: во время пожара 19 июня 1701 года, уничтожившего все деревянные постройки Кремля, колокол упал и разбился на множество осколков.
О том, каким мастером был литец Александр Григорьев, можно судить по тому, куда предназначались колокола его работы:
1654 год (1000 пудов) — для Софийского собора в Новгороде;
1655 год (187 пудов) — набатный на Спасские ворота Московского Кремля;
1656 год (69 пудов) — для Иверского монастыря на Валдае;
1665 год (300 пудов) — для Симонова монастыря в Москве.
И это только некоторые, наиболее известные, легендарные колокола. А судьба у всех них, как и у многих других уникальных произведений, одна: не сохранились. Какими они были, можно судить по рисункам из книги Э. Пальмквиста.
В Европе этого времени тоже есть что представить в ряду колоколов-гигантов: в Париже был отлит колокол весом в 31 тонну (1680 год), в Вене — 33,4 тонны (1711 год), в Австрии, чуть позже, — 35,8 тонны.
Металл разбитого колокола А. Григорьева был использован при отливке самого известного колокола-гиганта — кремлевского Царь-колокола. В 1730 году императрица Анна Иоанновна издает указ: «Мы, ревнуя изволению предков наших, указали тот колокол перелить вновь с пополнением, чтоб в нем в отделке было весу 10 тысяч пуд…»
За отливку взялся «колокольных дел мастер Иван Федоров, сын Моторин». Отец и сын Моторины в то время были самыми известными мастерами, непревзойденными они остались и до наших времен.
Родоначальником династии Моториных был Федор Дмитриевич Моторин (1630–1688). Он был самым талантливым из всех Моториных, а работал на московском Пушечном дворе с начала 1650-х до середины 1680-х годов. Дело его продолжили сыновья Дмитрий и Иван да внук Михаил. Данных о том, сколько было лет Федору Моторину, когда он поступил на Пушечный двор, — нет. Обычно мальчики приходили учиться литейному ремеслу лет в 11–12. Зато известно, что в 1670-е годы он был ведущим литейщиком. Федор Моторин отливал колокола для многих монастырей и храмов, и среди них: в 1654 году вместе с А. Г