Вот эти «послания предков в металле» и еще десять музейных экспонатов, но меньших размеров и веса, сданы в Рудметаллторг.
И осталась только справка для отчетности: «Настоящим подтверждаем, что взятый по наряду № 95 отвес бронзы погружен на станции Мытищи заводу № 8».
1 января 1990 года в 12 часов дня раздался звон колоколов у Покровского собора. Услышать его на Васильевском спуске собрались тысячи москвичей и гостей столицы. Управлять колоколами пригласили Ивана Васильевича Данилова из Архангельского музея деревянного зодчества и народного искусства в Малых Корелах — тогда только там на фольклорных праздниках звонили колокола, только там учили играть на колоколах.
Мне посчастливилось присутствовать, когда колокола зазвучали второй раз; это был день, который празднует у нас вся страна, — День Победы, 9 мая 1990 года.
Многообещающая весна 1990 года. Трудно передать то волнение, чувство гордости, которое тогда охватило меня. Уже не было в живых отца, ветерана, русского солдата — так он себя называл. Родители ушли вместе. Только похоронили отца, за ним ушла мама — «боевая подруга», как шутя величал ее батя. Они всегда будут вместе на погосте в Лосином Острове; когда придет время — соберусь к ним и я.
В тот праздничный день их младший сын — народный депутат последнего созыва Верховного Совета великого государства — впервые услышал звон колоколов у Покровского собора. Звон этот был не очень громким, но удивительно органичным. Как невозможно заменить или, как сейчас говорят, — осовременить ни одно здание на Красной площади — настолько все гармонично, так и звон сразу же показал, что он просто необходим, обязательно должен быть здесь и таким, что его всегда недоставало — так гармонично звучание колоколов на древней, самой красивой площади, где часто решалась судьба отечества.
Спустя годы я узнал, что звонарь И. В. Данилов по случаю праздника 9 мая исполнил Георгиевский и Торжественный звоны; звонили привезенные с Севера, подобранные в набор колокола.
Другое время, другие люди, но главное — сохранить традиции, обычай, вернуть Православию человека. На Красной площади собирались ополченцы Минина и Пожарского перед штурмом Кремля, занятого польскими интервентами и предателями; отсюда с парада уходили в бой защитники Москвы в ноябре 1941 года; сюда приходил перед полетом Ю. А. Гагарин, сюда и вернулся, здесь его встречали москвичи. Это стало традицией для космонавтов и тех, кто уезжал надолго или с серьезной миссией. Отсюда уходили мы в 1965-м, молодые комсомольцы-добровольцы… Восстановить то, что утеряно, сложно, на это уйдут годы, но ведь не все потеряно безвозвратно, и этому учит история государства Российского.
В первые два дня 1990 года звучал не церковный звон, а исполнялись светские музыкальные композиции. Богослужение в Покровском соборе намечено было возобновить на престольный праздник Покрова Божией Матери — 14 октября 1990 года.
Шел очень трудный и длительный процесс подбора колоколов, чтоб их звон соответствовал традиционному церковному, веками звучавшему с колокольни уникального исторического и архитектурного памятника. По мнению А. Ф. Бондаренко, «вплоть до пожара 1668 года его (Покровского собора. — В.Г.) звонница была одной из первых в Москве после Ивановской колокольни Московского Кремля не только по величине, но также и по своему значению. Следовательно, и колокола для нее доверяли отливать только лучшим специалистам Пушечного двора». В конце XX века в России не имелось колокололитейных мастеров, а знания и навыки этого древнего ремесла были забыты.
Решено было попробовать составить набор из оставшихся, сохранившихся колоколов, снятых с колоколен храмов, разрушенных в конце 20-х — начале 30-х годов XX века, но это оказалось чрезвычайно трудным делом — нужны были колокола с определенным звучанием. Только в марте 1996 года процесс формирования колокольного набора был закончен. Последним, девятнадцатым в храме Василия Блаженного стал колокол, специально отлитый и подаренный Николаем Геннадьевичем Пятковым — главой колокололитейной фирмы «Пятков и К°», открывшейся в городе Каменск-Уральске. Колокол весит 130 килограммов.
А начиналось все с четырех колоколов, чудом переживших семидесятилетнее лихолетье преследования за православные убеждения. Два из них были в перечне 1929 года: это один из иноземных XVI–XVII веков (предположительно германский) и колокол, стоявший в конце 20-х годов в подклете, который был отлит в 1684 году и пожалован царями Иоанном и Петром Алексеевичами боярину В. В. Голицыну. К сожалению, на нем нет имени мастера, отлившего его (возможно, Ф. Моторин).
Третьим был колокол из церкви Введения во Храм Пресвятой Богородицы на Большой Лубянке. После сноса церкви в 1924 году он простоял у собора шестьдесят лет, теперь торжественно поднят на колокольню и благодаря своим данным стал вторым (полиелейным). Отлит он был в 1683 году и, без всяких сомнений, великим мастером Федором Моториным. Четвертый колокол из церкви Зачатия святой Анны, что в Углу (это Китай-город). Он имеет типично французскую форму и надпись на старофранцузском языке. Отлит в середине XVI века и триста лет постоянно «служил» в одной церкви, откуда в 1935 году передан Покровскому собору.
Колоколом под номером один (праздничным, благовестным) стал уникальный по своему звучанию колокол, привезенный в 1991 году из Новодевичьего монастыря, где пятьдесят пять лет он ждал своего часа. До 1935 года он был на колокольне церкви Преподобного Сергия Радонежского в Пушкарях (около Сретенки), там, где когда-то была Пушкарская слобода, в которой жил мастеровой и служивый люд, приписанный к Пушкарскому приказу. Пушки (практически все) в России с конца XV до начала XVIII века отливались только на московском Пушечном дворе, который находился примерно в том месте, где сейчас стоит «Детский мир», в районе улиц Пушечной и Кузнецкого моста, и самые лучшие колокола в XVII веке отливались на московском Пушечном дворе.
С 1547 года известна деревянная церковь Живоначальной Святой Троицы, в ней был придел преподобного Сергия Радонежского. В 1664 году ее сменил каменный храм, который в народе называли не иначе как Сергиевским, даже улица и прилегающие переулки стали Сергиевскими. Храм снесли в 1935 году.
Прекрасно звучащий колокол великолепно оформлен: рельефные растительные орнаменты, херувимы, ангельские лики создают торжественную, праздничную пластичную композицию. На видном месте — четыре иконы: Святой Троицы, преподобного Сергия Радонежского, святителя Николая и икона Казанской Божией Матери. И конечно же, все объясняющая авторская подпись: «1766 году генваря 12 дня вылит сей колокол к церкви Живоначальныя Троицы и преподобнаго отца Сергия что в Пушкарях рачения тоя церкви священника Алексия Стефанова, а вкладом покойного прихожанина Петра Яковлева живописца и прочих приходских людей весом 160 пуд, лил мастер Семен Гаврилов сын Можжухин».
Сегодня мы можем только предположить, что умер художник, возможно, иконописец, который все свои деньги завещал храму на отливку колокола, но художник, как всегда, был беден, и денег не хватило. Тогда, как это бывало на Руси испокон веков, прихожане по копеечке собрали недостающую сумму, и зазвонил колокол, отлитый на народные деньги; оттого и звон у него чистый, душевный, благовестный.
В 1991 году из Новодевичьего монастыря поступил колокол с колокольни церкви Иоанна Богослова в Бронной Слободе. В обители он ждал своего часа с 1925 года. Этот колокол отлил сам мастер Иван Моторин «лета 7200».
В 1992 году, хотя и было уже собрано двенадцать колоколов, но вместе звонили только восемь. Четыре колокола имели скрытые или явные дефекты, поэтому для звона были не пригодны. А звонить приходилось довольно часто, надо было сопровождать все богослужения, проводимые в храмах Московского Кремля. Так было до Пасхи 1993 года — в тот день наконец вновь зазвучала колокольня Ивана Великого.
В Покровском соборе появились колокола с завода П. Н. Финляндского (4 пуда 2 фунта и 4 пуда 33 фунта), поступил колокол «П. И. Оловянишникова С-Н»; он весит 8 килограммов; с завода братьев Самгиных (19 килограммов). Есть и старые иностранные: польский 1791 года, голландский (?) 1765 года, голландский 1642 года и другие. Есть и современные, отлитые на заводе товарищества «Пятков и К°», их четыре. А весь колокольный набор, который звонит, сопровождая богослужения в соборе, а также торжества у стен Кремля, состоит из пятнадцати колоколов:
три больших благовестных колокола: праздничный — 160 пудов, полиелейный — 104 пуда, будничный — 66 пудов;
восемь средних подзвонных: 30 пудов, 14 пудов, 13 пудов, 8 пудов, 5 пудов 20 фунтов, 4 пуда 33 фунта, 4 пуда 9 фунтов и 3 пуда 5 фунтов;
четыре малых зазвонных: два по 1 пуду и два по 0,5 пуда.
Не поется на чужбине…
На Руси бытовало поверье, что православный колокол в неволе замолкает, и это подтверждают записи в летописи: «Князь Александр (Васильевич Суздальский. — В.Г.) из Володимера вечный колокол святой Богородицы возил в Суздаль, и колокол не начал звонить, яко же был в Володимере; и виде Александр, яко сгрубил святой Богородицы, и повелел его… пакы везти в Володимер и поставиша его в свое место, и пакы бысть глас, яко же и прежде богоугоден».
Необычная история произошла с колоколами Данилова монастыря. Это первый в Москве монастырь по времени основания, не позднее 1282 года. Основан сыном князя Александра Невского, святым Даниилом Александровичем (1261–1303), в честь святого Даниила Столпника, его небесного покровителя. У князя была удивительная судьба: в два года остался сиротой, десяти лет от роду вступил в княжение. Московское княжество было совсем небольшим, но именно князь Даниил за время своего тридцатилетнего правления положил начало созданию сильной Московской державы. Погребен он был на кладбище Данилова монастыря.
Напомним, что в 1330 году Иван Калита перевел иноков монастыря в Кремль, а в 1560-м Иоанн Грозный «возобновил» Данилов монастырь на старом месте (чуть севернее). В Кремле осталось монастырское подворье. 30 августа 1652 года под звон колоколов Данилова монастыря мощи основателя обители, князя Даниила, обретены нетленными и перенесены в существующий и поныне храм Святых Отец Семи Вселенских Соборов.