Надо отметить, что в рассматриваемый период у многих народов Дагестана дети, как правило, после развода оставались с отцом: исключение делалось лишь для детей, находящихся на грудном вскармливании. На примере тюркоязычных народов такую практику описывала М. Б. Гимбатова[302].
Муж мог проявить инициативу развода по двум существенным обстоятельствам – нарушение целомудрия и бесплодие женщины. Например, по адатам шамхальства Тарковского и ханства Мехтулинского муж имел право инициировать развод, если новобрачная не была девственницей[303].
Учитывая, что кровная месть на женщин не распространялась, виновную изгоняли из аула, как порочащую своим недостойным поведением моральные устои не только семьи, но и всего общества.
В случае если муж инициировал развод по причине измены жены, то у кумыков и терекеменцев женщина, помимо имущества и кебина, лишалась и волос с головы[304]. Желая опозорить женщину, уличенную в прелюбодеянии, муж прибегал к этому наказанию.
Учитывая, что в культуре народов Кавказа женские волосы обладали определенной магической силой, лишение которых свидетельствовало о ее потере, то такое наказание было морально тяжелым. Желая публично наказать женщину за недостойное поведение, мужья прибегали к такой унизительной практике. Безусловно, общественное мнение порицало блудниц, положительно санкционируя поступок мужа. При этом женщина-блудница, получившая развод, должна была выйти замуж за мужчину, с которым у нее была любовная связь. У некоторых народов отказ женщины мог восприниматься общественным мнением как оскорбление. Так, в селении Терекем Кайтаго-Табасаранского округа, если женщина после получения развода не желала выходить замуж за человека, к которому убежала, то она считалась кровником всему обществу[305].
Заметим, что при любых причинах развода женщина не могла долго оставаться одной. Семья старалась повторно выдать ее замуж.
По новым шариатским нормам женщины получили право инициировать развод. При этом женщина не имела права сказать мужу лично о желании развестись, за нее это должны были сделать ее братья или старшие родственники-мужчины.
Что касается причин, по которым женщина могла потребовать развод, они практически у всех дагестанских народов были схожими. Инициатива женщины была ограничена тремя случаями: жестокое обращение, измена мужа, неспособность к брачному сожительству[306]. Так, по адатам Кайтаго-Табасаранского округа женщине дозволялось подать на развод при следующих обстоятельствах: 1) муж не выполняет своих супружеских обязанностей; 2) муж заражен «прилипчивою» болезнью; 3) муж по причине бедности не может содержать свою жену[307].
По адатам шамхальства Тарковского и ханства Мехтулинского женщине дозволялось подать на развод в следующих случаях: нерасположение к ней мужа, утрата супружеских способностей, сумасшествие, чесотка, проказа или другое заболевание[308].
По сведениям С. Ш. Гаджиевой, у кумыков жена могла подать на развод как по причине импотенции мужа, так и по причине его бедности, и, как следствие, невозможности содержать семью[309]. Как видим, жестокое обращение мужа не учитывалось в качестве серьезного обстоятельства для развода у кумыков.
Грубое отношение мужа как повод жене подать на развод отмечается исследователями у ногайцев. В частности, среди причин, по которым ногайские женщины могли инициировать развод, М. Б. Гимбатова отмечала безосновательные обвинения жены в измене со стороны мужа, что должны были подтвердить свидетели[310]. При этом ногайская женщина, получившая развод, не возвращала мужу калым. Как правило, таких случаев было очень мало. Редко кто мог выступить в качестве свидетеля, рискуя попасть под гнев супруга.
По дагестанским адатам, если же кто-то из супругов требовал развод без всякого на то основания, то они подвергались денежному штрафу в размере 80 рублей[311]. По сведениям Ф. И. Леонтовича, покидая дом мужа, жена должна была оставить там все, что ей полагалось по кебину, в том числе и свое личное имущество[312].
По адатам шамхальства Тарковского и ханства Мехтулинского, в случае нежелания жены сожительствовать с мужем без уважительных причин она лишалась всего личного имущества[313]. Подарки жениха (альхам), приданое, кебинные деньги, калым и даже верхняя одежда переходили «в полное владение оставленного ею мужа»[314].
В этих же адатах говорилось, что муж имел право отрезать прядь с волос уходящей от него жены[315]. Так как волосы обладали сакральной силой, то это воспринималось и женщиной, и обществом как оскорбление чести женщины.
Следует обратить внимание, что женщина должна была в шариатском суде привести убедительные доводы, которые могли удовлетворить ее желание развестись. Если таковых у женщины не имелось, то развод она не получала. Единственное, что ей оставалось, – уйти без согласия мужа, заплатив ему вознаграждение. Так, например, в адатах шамхальства Тарковского и ханства Мехтулинского говорилось, что мужу, от которого без его согласия на развод уходила жена, дозволялось требовать вознаграждение за его согласие на совершение развода[316]. Форма вознаграждения могла варьироваться у разных народов.
Так, по адатам южнодагестанских обществ, в случае развода по инициативе жены мужу полагалась моральная компенсация в денежном выражении. Например, терекеменские женщины, помимо своего имущества и кебинных денег, должны были уплатить мужу 25 рублей за моральный ущерб[317].
По адатам Ункратль-Чамалальского наибства, не любящая своего мужа женщина могла получить развод от мужа, уплатив ему в качестве компенсации денежную сумму, равную стоимости семи коров, а также отказавшись от кебинных денег[318]. Если развод происходил в зимнее время по требованию жены, муж «по суду обязан был дать ей платье»[319].
Несмотря на разрешение бракоразводной инициативы женщины, в традиционном дагестанском обществе разводы были крайне редким явлением. Во-первых, развод, инициированный женщиной, лишал ее возможности получить причитающееся ей имущество. Во-вторых, сдерживающим фактором являлись дети, которые в большинстве случаев оставались с отцом. По справедливому замечанию М. Б. Гимбатовой, женщина, рискуя потерять детей, была вынуждена мириться с грубым отношением мужа и не подавать на развод[320].
Кроме того, учитывая отношение в обществе к разведенным женщинам, они нелегко решались на этот опрометчивый шаг. Семья жены также всячески старалась отговорить ее от развода, заботясь в первую очередь о репутации. Как правило, женщины были вынуждены покориться воле своих родителей, терпя и дальше тяжелую жизнь в доме мужа.
Под влиянием военного фактора возрождались некоторые архаические традиции дагестанского народа, обусловленные патриархальными, религиозными и военными обстоятельствами. Одной из таких традиций в брачной политике имамата стало многоженство, которое было санкционировано и одобрено шариатом. Несмотря на все меры, многоженство широкого распространения так и не получило, люди по-прежнему придерживались моногамии.
Главным препятствием был калым за невесту, размер которого, в условиях многоженства, был эквивалентен количеству жен. Следовательно, только способность уплатить выкуп давала возможность мужчине завести несколько жен. Только состоятельный человек мог позволить себе это. Указывая на это обстоятельство, Б. К. Далгат отмечал, что многоженство было присуще зажиточным мужчинам[321].
Указывая на обстоятельства экономического характера, Н. Львов также полагал, что в ауле Ботлих многоженство мало распространено по причине бедности населения[322]. По мнению автора, среди горцев едва ли находилась десятая часть тех, которые за всю свою жизнь не женились бы хоть три раза[323]. При этом он резонно замечал, что были среди них мужчины, которые разновременно женились «на десяти и более женах»[324].
Характеризуя семейные отношения у лакцев, С. Габиев отмечал, что они не имели понятия о многоженстве, а мужья с женами обращались очень хорошо[325]. По мнению автора, численное превосходство женщин над мужчинами должно было привести к полигамии или проституции, но этого в народе не наблюдалось[326].
Одной из неприглядных сторон многоженства, по мнению Н. Львова, были склоки между женами[327].
Описание семейных отношений многоженца на примере даргинской семьи приводит в своем очерке Г.‑М. Амиров. По сведениям автора, привод в семью второй жены Рокие стал причиной страшной ненависти к мужу со стороны первой жены Айши[328]